Откровения врача: что перед смертью чувствуют пациенты с COVID-19
По словам медика, то, что происходит за дверями реанимации, он не пожелал бы никому из людей.
Врачи первыми вышли на передовую борьбы с коронавирусной пандемией, и теперь они не понаслышке знают всю опасность этой болезни. Так, американский медик Кен Реми, работающий в отделении интенсивной терапии, несколько месяцев становится свидетелем того, как больные СOVID-19 проводят последние мгновения своей жизни. Это побудило его записать ролик, показывающий, что они видят и чувствуют на пороге смерти.
Видео Реми опубликовал на своей странице в Facebook. В нем мужчина несколько раз отводит камеру от лица, а затем снова приближает. Он объясняет, что именно так будет работать зрение человека, когда его дыхание участится до 40 вдохов в минуту, а уровень кислорода упадет до 80.
«Это то, как все должно будет выглядеть. Но я все же надеюсь, что последние моменты вашей жизни пройдут не так», — говорит Реми, изображая, как он проводит интубацию пациента с помощью дыхательной трубки и ларингоскопа.
Такое может случиться с каждым, кто не заботится о своей безопасности, считает американец. Чтобы не оказаться на реанимационном столе, он призывает людей пользоваться средствами индивидуальной защиты и соблюдать социальную дистанцию.
«Только так мы сможем эффективно предотвратить заражение вас и тех, кого вы любите», — заключает врач.
Бельцкий независимый портал
Языки
Сообщить новость | Задать вопрос
Чтобы отправлять сообщения «СП», авторизуйтесь с помощью одного из сервисов
Войти через соцсеть
Калькулятор курса валют
«Как умирает больной с ковидом». Бельцкий врач описал, что в реанимации переживают тяжелобольные
«Как умирает больной с ковидом». Бельцкий врач описал, что в реанимации переживают тяжелобольные
«Возьмите фен для сушки волос, включите его на максимальный режим, направьте его себе в лицо с расстояния 20 см и подышите. Вот так дышат пациенты с маской СРАР». Фото иллюстративное: wp.com
Бельцкий врач Дмитрий Дубинчак-Мулер, анестезиолог-реаниматолог отделения реанимации Бельцкой клинической больницы, на своей странице в соцсети описал, что происходит с больными коронавирусом, у которых заболевание протекает в тяжёлой и крайне тяжёлой формах. Приводим его текст полностью.
«Мне пришлось видеть десятки, а то и сотни смертей»
— Как умирает больной с ковидом.
К сожалению, в последние недели случаев заражения коронавирусной инфекцией становится все больше, мест в больницах становится все меньше, а отношение людей к пандемии становится все более пофигистическим.
За год работы с заражёнными пациентами в реанимации мне пришлось видеть десятки, а то и сотни смертей. К сожалению, нельзя провести «не верящих в ковид» туда, в самое пекло, где мои коллеги каждый день сражаются за жизни людей. Уверен, один день такой «экскурсии» заставил бы поверить в ковид даже самых заядлых скептиков. Но, увы, этого сделать нельзя из соображений этики и безопасности.
Тем не менее я могу поделиться информацией о том, что происходит с больными коронавирусом, у которых заболевание протекает в тяжёлой и крайне тяжёлой формах. Могу рассказать, как они вместе с врачами сражаются за свою жизнь и, к сожалению, не всегда побеждают в этом сражении. Может быть, после прочтения этой статьи некоторые пересмотрят свое отношение к ношению масок, социальной дистанции и «тяжёлым формам простуды» (именно так многие называют коронавирус).
«Не все попадают в реанимацию»
— Для начала: кто попадает в реанимацию? Не все, а точнее, далеко не все.
Первые симптомы, которые ощущает заболевший коронавирусом пациент — это сильнейшая слабость, боль во всем теле, иногда сухой кашель и повышение температуры до 37-40 градусов (у всех по-разному). При этом уже на 2-3 день с момента появления симптомов у человека может появиться одышка различной степени выраженности. Если одышка слабая, пациента помещают в обычное отделение и при необходимости дают ему кислородную маску, в результате чего дышать ему становится легче. Если одышка усиливается и переходит в тяжёлую форму, пациента переводят в реанимацию.
«Что такое одышка?»
— Что такое одышка? Встаньте прямо сейчас и сделайте 10 отжиманий, или пробегите лёгким бегом 100 метров, или быстро поднимитесь по лестнице на 4-5 этаж. Сейчас вы ощущаете лёгкую одышку.
Теперь пробегите с максимальной для вас скоростью 300 метров или поднимитесь бегом на 9 этаж. Теперь у вас тяжёлая одышка. Как ощущения? Вот так дышит больной, попадая в отделение ковидной реанимации. Происходит это из-за того, что на фоне коронавирусной инфекции поражаются лёгкие. Лёгочная ткань отекает, а сосуды, проходящие в лёгких, забиваются мелкими тромбами. В результате этого человек дышит, но кислород не попадает в его организм через пораженные лёгкие, то есть пациент начинает задыхаться.
И вот, задыхаясь, человек попадает на кровать в реанимации. Первое, что делают врачи, — переворачивают пациента на живот и надевают ему обычную кислородную маску. Не вдаваясь в подробности анатомии и физиологии, скажу, что в положении «лёжа на животе» кровоснабжение и вентиляция лёгких улучшаются, в результате чего сатурация (концентрация кислорода в крови) может повышаться, то есть человеку становится легче дышать. Но не всегда, не всем и не надолго.
«Больные плачут, но это единственный шанс на жизнь»
— Если через несколько минут/часов врач видит, что пациенту не становится легче, и он продолжает задыхаться, его переводят на маску CPAР (сипап). Что это такое? К лицу пациента прикладывается специальная маска, которая герметично прилегает к коже, закрывая нос и рот больного. Маска подключается к аппарату, который под давлением «вдувает» насыщенный кислородом воздух в лёгкие пациента. Пациент при этом все ещё находится в сознании и испытывает не самые приятные ощущения. Какие?
Находясь в автомобиле, движущемся со скоростью около 100 км/час, высуньте голову из окна лицом вперёд и попробуйте подышать. Или проще: возьмите фен для сушки волос, включите его на максимальный режим, направьте его себе в лицо с расстояния 20 см и подышите. Вот так дышат пациенты с маской СРАР.
Маска эта плотно привязывается к голове пациента, и ему приходится лежать с ней по несколько часов в день, но чаще — целыми днями, а иногда неделями. Все это время пациенты в сознании, и врачи объясняют им, что хоть это и тяжело, но им нужно стараться дышать через эту маску, так как это для них — единственный шанс на жизнь. Больные плачут, им тяжело, им больно, но они хотят жить и поэтому стараются. Стараются дышать, регулярно переворачиваются на живот, на один бок, потом на другой, выполняя все указания врачей. При этом они продолжают принимать огромное количество антибиотиков, спазмолитиков, гормонов и других лекарств, которые нужны для лечения пневмонии и других осложнений коронавирусной инфекции.
В таком состоянии больной может провести день, неделю и даже больше. Если повезет и организм будет отвечать на лечение, через определенное время лёгкие начнут восстанавливаться, маску СРАР снимут, и лечение продолжится дальше. Но так везёт не всем, далеко не всем.
Как подключают пациента к аппарату ИВЛ
— Очень часто даже в положении «на животе», даже с маской СРАР, даже при назначении лучших антибиотиков и других лекарств больному лучше не становится. Он продолжает задыхаться, при этом частота дыханий может доходить до 30 и более в минуту (попробуйте, каково это, делать вдох-выдох каждые 1,5–2 секунды). Не забывайте, что все это время (часы, дни) у пациента ощущения такие, как будто он только что взбежал по лестнице на 9 этаж за минуту. Он говорит врачу, что ему тяжело дышать, что он задыхается, что он боится умереть и что хочет жить.
На данном этапе (а иногда и раньше) у врача не остаётся другого выбора, кроме как подключить пациента к аппарату ИВЛ (искусственной вентиляции лёгких).
Как это происходит? Больного вводят в состояние, подобное наркозу во время операции: он засыпает и перестает чувствовать боль и вообще что-либо. После этого ему в горло (в трахею) вводится пластиковая трубка, которая подключается к аппарату и через которую аппарат вентилирует лёгкие (то есть дышит за пациента).
Для медицинского персонала при этом начинается самый тяжёлый период: больного на ИВЛ по несколько раз в день переворачивают со спины на живот, с живота на бок, потом снова на спину и по новой. При этом некоторые больные (больше половины, а то и 2/3) весят за 100 кг (а были и по 150, и по 200). И переворачивают их не специально подготовленные, физически крепкие люди, а санитарки, медсестры и врачи. Да да, стокилограммовых пациентов переворачивают женщины, причем одного больного нужно переворачивать по 4-5 раз в день, а таких больных в отделении реанимации обычно от 2 до 5–6, иногда и больше.
Если интубированному больному повезет, его организм ответит на лечение и его лёгкие начнут восстанавливаться, через несколько дней его отключат от аппарата ИВЛ и снова поставят на маску СРАР, затем на обычную маску. При этом не исключено, что пациенту может снова стать хуже и его снова подключат к ИВЛ, после чего все начнется заново.
«Спит и не понимает, что умирает»
— Но есть и другой сценарий: несмотря на лечение, несмотря на усилия врачей, несмотря на СРАР и ИВЛ, состояние пациента продолжает ухудшаться, поражение лёгких прогрессирует, сатурация продолжает падать, и падать, и падать. И сделать уже нельзя ничего. «Положительный» (не то слово, совсем не то, но другого подобрать не могу) момент во всем этом лишь тот, что пациент при этом находится с медикаментозном сне, не чувствует невыносимой одышки и вообще ничего не чувствует, не страдает. Он спит и не понимает, что умирает. А он умирает.
Из-за недостатка кислорода в первую очередь отмирают клетки мозга, потом отказывают другие органы, и под конец происходит остановка сердца, и «завести» его уже не удается даже во время реанимации. Человек умер, для него страдания закончились.
А для дежурного врача наступает один из самых тяжёлых (по моему мнению) моментов: он берет телефон, набирает записанный в истории номер, и.
— Здравствуйте, вам звонит врач из реанимации по поводу пациента *******, кем вы ему приходитесь? К сожалению, вынужден сообщить, что ваша мама (ваш папа, ваша бабушка, ваш дедушка, ваша сестра, ваш брат, ваш сын, ваша дочь) скончалась.
Как реагируют люди на такой звонок? Рассказывать не буду, сами догадываетесь. А врач снова надевает костюм и идёт к следующему больному, бороться за следующую жизнь, понимая, что победят в этой битве не все.
Как умирает больной с ковидом. К сожалению, в последние недели случаев заражения коронавирусной инфекцией становится.
Смерть от антибиотиков и на ИВЛ: Ведущие эксперты рассказали о главных ошибках в лечении COVID
Хотя прошёл уже год с начала пандемии, и миру вроде как многое известно о коронавирусе, по крайней мере, по сравнению со скудными данными, которыми медики обладали весной, когда всё закрутилось, остаётся много вопросов. Например, о том, как не усугубить состояние, проходя лечение на дому. Что принимать, чего опасаться, чтобы не довести себя до реанимации? В вопросах, волнующих миллионы людей, помогли разобраться эксперты.
«Лечить насморк серьёзными лекарствами – фатальная ошибка»
Главный врач городской клинической больницы №71 Москвы Александр Мясников считает, что ошибки не просто есть, а их много.
По сей день мне врачи присылают схемы, там и антибиотики непонятны, не реагирующие на вирус, и кроверазжижающие препараты, которые также на амбулаторном этапе просто опасны. И гормоны, которые на амбулаторном этапе только могут повредить. Фатальная ошибка, что мы пытаемся насморк лечить серьёзными лекарствами. Самая фатальная ошибка, что мы не понимаем, что это две болезни. Одна болезнь – ковид, это коронавирусное ОРЗ, и вторая болезнь – это коронавирусная пневмония,
– отметил Александр Мясников.
Между тем при лечении ОРЗ как пневмонии можно спровоцировать серьёзные побочные эффекты и добиться разве что ухудшения состояния пациента.
«Лечить одну болезнь вместо другой – это неправильно», – уточнил доктор.
По его словам, сегодня основные надежды по поводу борьбы с инфекцией связаны с вакцинацией.
Доктор также напомнил, что все те противовирусные и иммуномоделирующие вещества, которым приписывали вероятную эффективность в начале пандемии, оказались пустышкой. Например, надежды возлагались на гидроксихлорокин в сочетании с азитромицином. Не оправдали себя.
Антибиотики – бессмысленны и опасны
Доктор медицинских наук Владислав Шафалинов считает, что ситуация по борьбе с коронавирусом до конца непонятна, несмотря на то, что прошёл год.
Так, многие специалисты считают бессмысленным назначение антибиотиков и противовирусных препаратов.
Но при этом всё равно в клинических рекомендациях продолжает оставаться антибактериальный препарат, один, насколько я помню, а врачи по-прежнему продолжают назначать и применять эти антибиотики, мотивируя это тем, что применение антибиотиков профилактирует присоединение бактериальной инфекции, с чем я, например, лично не согласен, но кто-то согласен,
– пояснил доктор медицинских наук.
Антибиотики – практически все – действуют на нормальную микрофлору кишечника, которая представляет собой один из основополагающих защитных механизмов человеческого иммунитета. Поэтому «любое страдание естественной микрофлоры и, как следствие этого, различные дисбактериозы и другие заболевания, конечно, не способствуют здоровью», уточнил эксперт.
Умирает на ИВЛ 86% пациентов
Владислав Шафалинов отметил, что примерно 86% пациентов с коронавирусной инфекцией умирают на ИВЛ.
«Когда человек, грубо говоря, задыхается, и других способов нет, естественно, человека подключают к аппарату ИВЛ, поэтому в данном случае это нельзя считать ошибкой. Ошибкой можно считать, допустим, какое-то раннее подключение к искусственной вентиляции, неоправданное. Но анестезиологи прекрасно разбираются, когда это нужно делать, когда нет», – пояснил специалист.
Не по вине врачей
На самом деле, мы ошиблись фатально везде, но не по вине врачей, считает председатель Санкт-Петербургской профессиональной ассоциации медицинских работников Александр Редько.
По его словам, ошибки были сделаны по вине администраторов и Роспотребнадзора, которые не совсем врачи, хотя врачами санитарными называются. Поскольку лечение – это удел инфекционистов, вирусологов, иммунологов, эпидемиологов.
Первое, что было сделано неправильно, это 66-е постановление правительства от 31 января этого года о признании коронавирусной инфекции особо опасной. Это постановление было первой фатальной ошибкой, считает специалист.
А дальше наслаивалось. Например, было перепрофилирование стационаров в инфекционные стационары.
«Но инфекционный стационар – это определённые условия СНиП. То есть там должна быть раздельная вентиляция, кондиционирование, там должна быть несмешиваемая маршрутизация. У нас в больницах, в коридорах лежат вперемешку больные с острыми респираторными заболеваниями, коронавирусной инфекцией, гриппом, вирусом Коксаки, ротавирусом, аденовирусом и так далее», – объяснил Александр Редько.
Истребили бактерии? Прощай, иммунитет
Из сложившейся ситуации вытекает и то, что пациентам часто ошибочно назначают «ненужные» антибиотики.
Травматологов, анестезиологов, реаниматологов за одну неделю, за три занятия перепрофилировали в инфекционистов. Соответственно, они поступать как могут? По схеме. В схеме есть антибиотик. Когда начинать антибиотики применять при вирусных заболеваниях, инфекционисты знают хорошо, вирусологи знают хорошо, эпидемиологи тоже. Но травматологи – нет. Поэтому если в схеме антибиотики есть, их начинают применять с первого дня. Если их применять с первого дня, соответственно, иммунитет у больного ослабевает, и в результате заболевание протекает гораздо тяжелее,
Он пояснил, что часть иммунитета обусловлена бактериями. И если истребить их антибиотиками, то можно получить более тяжёлую форму течения вирусной пневмонии.
Есть и определённая проблема с тестами на коронавирус.
Госпитализируют людей после того как провели ПЦР-тест. ПЦР-тест первые две недели – 70% ложноположительных, с третьей по пятую – 10–20% ложноположительных. С пятой – 90%, пояснил специалист.
Соответственно, мы получаем загрипповавшего больного, пусть у него ротавирус, аденовирус, мы же сегодня это не видим, никаких отчётов по этому нет. Как будто нет никаких гриппов у нас, как будто у нас нет ротавирусов, аденовирусов, как, кстати, Эпштейн – Барра. Мы всё это вроде как бы отменили. Потому что при такой ложноположительной диагностике ПЦР-тестов при любом вирусе мы получаем ложноположительный ПЦР и везём его в стационар. Там на ослабленный организм на один вирус наслаивается 3-4 других. Человек получает букет,
– пояснил Александр Редько.
В общем, материала для размышления предостаточно. Специалисты предупреждают, что в любом случае пациенту не стоит заниматься самолечением. Например, покупая те же антибиотики в аптеке без показания врача и реальной необходимости. Также важно своевременно обращаться за медицинской помощью, например, вызывать участкового врача, если лихорадка, сильный кашель и другие тревожные симптомы не уходят в течение двух-трёх дней. Через неделю после появления первых признаков болезни можно сделать КТ, чтобы понять, что происходит в лёгких.
Звонить в скорую помощь нужно, если человек ощущает нехватку кислорода или температура тела застыла на отметке выше 39 градусов, – жаропонижающие не действуют.
Также один из неприятных и тревожных признаков – диарея в сочетании с высокой температурой.
Реаниматолог Соловьев описал, как умирают больные ковидом
Специалист подчеркивает, что спасение зараженного происходит в несколько этапов. При высоком поражении легких и низкой сатурации врачи уже бессильны. Обычно им тяжело сообщать родным пациента о его смерти.
Анестезиолог-реаниматолог Олег Соловьев рассказал, как умирают пациенты с тяжелой формой коронавируса. Специалисту пришлось наблюдать сотню смертей из-за халатного отношения россиян к пандемии.
В эксклюзивном интервью порталу Solenka.info Соловьев посетовал, что для незараженных людей нельзя провести экскурсию по красной зоне — самому пеклу, где лежат пациенты с тяжелой формой ковида. Они в прямом смысле на волосок от гибели. Обычно у таких людей наблюдается колоссальное поражение легких и осложнения на внутренних органах.
Далеко не все пациенты под наблюдением Соловьева попадают в реанимацию. Туда отправляют зараженных с сильной одышкой. Таких больных поворачивают на живот и надевают им кислородную маску. Если маска не помогает улучшить дыхание, то пациенту в срочном порядке дают маску СРАР — она подключается к аппарату, вдувающему воздух прямо в легкие. Если и этот метод не срабатывает, то врачи подключают человека к аппарату ИВЛ, введя его в состояние, напоминающее действие наркоза.
Иногда и аппарат ИВЛ не способен произвести должного эффекта. В этом случае все вышеперечисленные процедуры проделывают заново, предварительно отключив пациента от ИВЛ.
Соловьев подробно рассказал, как умирают больные ковидом. Их состояние развивается постепенно: сначала увеличивается поражение легких, затем падает сатурация. В этом случае специалисты бессильны. По словам врача, при этом пациент совершенно ничего не чувствует, так как находится в медикаментозном сне. Самое сложное для Соловьева и его коллег — сообщить родным трагическое известие. К этому шагу очень сложно подготовиться в первую очередь с психологической точки зрения.
Ранее стало известно, что работники красных зон могут обладать уникальным иммунитетом к ковиду. Исследование на эту тему провели среди 750 лондонских врачей, постоянно находящихся рядом с «тяжелыми» пациентами, передает RT.
«Я провожу последние мгновения с умирающими от коронавируса»: исповедь медсестры
Однако даже это устройство не гарантирует спасения, и медикам во всем мире приходится делать нелегкий выбор, отключая ИВЛ в тех случаях, когда надежды больше не остается.
Хуанита родилась на юге Индии, но последние 16 лет работает в британской системе национального здравоохранения (NHS).
42-летняя Ниттла нередко оказывается в ситуациях, когда врачам не остается ничего другого, кроме как прекратить поддерживать жизнь пациента с помощью аппартов искусственной вентиляции легких (ИВЛ).
Один день в реанимации Лондона
Автор фото, Getty Images
Аппараты ИВЛ помогают поддерживать дыхание тяжелобольных с диагнозом Covid-19
Воля умирающего
Как-то в начале апреля, когда Хуанита пришла на утреннюю смену, начальник отделения сообщил, что ей придется прервать лечение пациента с Covid-19.
Пациентом оказалась тоже медсестра, женщина в возрасте за 50. Хуаните пришлось объяснять ее дочери, в чем будет заключаться эта процедура.
«Я постаралась заверить девушку, что ее мама не испытывает боли и ощущает себя вполне комфортно, а также спросила, есть ли у больной какие-то последние пожелания, в том числе и религиозного характера».
В палате реанимации койки стоят рядом друг с другом, и помимо умирающей пациентки Ниттлы там находились и другие больные, которые также были без сознания.
Автор фото, Juanita Nittla
Медсестрам в отделении реанимации за смену редко удается даже присесть
Весь медперсонал в палате замер на несколько минут.
Потом она поднесла телефонную трубку к уху больной и дала дочери возможность сказать прощальные слова матери.
«Для меня это был просто телефонный звонок, но для ее семьи он имел огромное значение. Конечно, они хотели бы иметь возможность сделать видеозвонок, но, к сожалению, в реанимации запрещено пользоваться мобильными телефонами».
По просьбе родственников умирающей Хуанита включила на компьютере выбранный ими музыкальный видеоклип, а потом отключила аппарат ИВЛ.
Автор фото, Juanita Nittla
Многие больницы, в том числе и лондонская Royal Free, вынуждены были увеличить количество койкомест в отделениях реанимации
Решение о прекращении лечения и отключении от аппаратуры принимается группой медиков только после тщательной оценки состояния больного, его возраста, медицинской истории, реакции на курс лечения и шансов на выздоровление.
В случае с Ниттлой ее подопечная умерла через пять минут после отключения ИВЛ.
Смерть в одиночестве
После этого медсестра отсоединила капельницы, подававшие в кровь больной седативные препараты.
При этом дочь пациентки, не зная о том, что происходит в палате, продолжала что-то говорить матери по телефону и читать молитвы. С тяжелым сердцем Ниттла вынуждена была взять трубку и сообщить, что все кончено.
Многие пациенты больниц умирают в одиночестве, поскольку из-за карантина к ним не допускают родственников
Впрочем, по словам Хуаниты, со смертью больного ее обязанности не прекращаются.
До эпидемии коронавируса родственники лично обсуждали с врачами процедуру прекращения терапии.
Прежде родным также разрешалось присутствовать в отделении реанимации при отключении поддерживающей жизнь аппаратуры. Однако в связи со сложившейся ситуацией в большинстве стран мира такая практика сейчас отменена.
Автор фото, Getty Images
В больницы продолжают прибывать все новые пациенты с коронавирусом
Нехватка коек
В связи с большим притоком пациентов реанимационное отделение больницы было расширено с 34 до 60 коек. Сейчас все они заняты.
В реанимации трудится целая армия из 175 медсестер.
«Обычно в реанимации соотношение один к одному, но сейчас на каждую медсестру приходится по трое больных. А если ситуация и дальше будет ухудшаться, то на каждую медсестру будет уже по шесть пациентов».
Автор фото, Juanita Nittla
У некоторых медсестер проявились симптомы коронавируса, и они ушли в самоизоляцию. Пришлось перепрофилировать медсестер других специальностей для работы в реанимации.
Автор фото, Juanita Nittla
Хуанита (в центре) с двумя коллегами в отделении реанимации
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
В больнице ощущается нехватка аппаратов ИВЛ, инфузионных насосов (для дозированного введения больным лекарств), кислородных баллонов и многих необходимых медикаментов.
К счастью, в Royal Free хватает средств индивидуальной защиты для всего персонала.
В прошлом году она несколько месяцев проболела туберкулезом и прекрасно знает, что возможности ее легких сильно ограничены. Но ей, как старшей медсестре, иногда приходится подавлять собственные страхи.
«Мне часто говорят, что я не должна бы выходить на работу, но ведь сейчас пандемия, и приходится обо всем забыть и делать свою работу».
«В конце смены я всегда думаю о пациентах, которые в этот день скончались, но я стараюсь переключиться на что-то другое, когда выхожу из стен больницы».
