О чём вы нам, вещие струны, споёте?
О славном герое, что в небо ушёл.
Он был, как и мы, человеком из плоти
И крови горячей. Он чувствовал боль.
Как мы, он годами не видел рассвета,
Не видел ромашек на горном лугу,
Чтоб кровью политые мог самоцветы
Хозяин дороже продать на торгу…
О нем мы расскажем всем тем, кто не верит,
Что доблесть поможет избегнуть оков.
Свернувшего шею двуногому зверю,
Его мы прозвали Грозою Волков…
Он знал, что свобода лишь кровью берётся,
И взял ее кровью. Но всё же потом
Мы видели, как его встретило солнце,
Пылавшее в небе над горным хребтом.
Мы видели, как уходил он всё выше
По белым снегам, по хрустальному льду,
И был человеческий голос не слышен,
Но ветер донёс нам: «Я снова приду».
Нам в лица дышало морозною пылью,
И ветер холодный был слаще вина.
Мы видели в небе могучие крылья,
И тьма подземелий была не страшна…
Кровавую стёжку засыпало снегом,
Но память, как солнце, горит над пургой:
Ведь что удалось одному человеку,
Когда-нибудь сможет осилить другой.
Священный рассвет над горами восходит,
Вовек не погасят его палачи!
Отныне мы знаем дорогу к свободе,
И Песня Надежды во мраке звучит! What are you to us prophetic strings sing?
On the glorious hero that went into the sky.
He was, like us, a man of flesh
And the blood hot. He felt the pain.
He knew that freedom is only the blood is taken,
And he took her blood. Still later
We have seen how it has met the sun,
Burning in the sky over the mountain ridge.
We saw how it went higher and higher
On white snow, in a crystal ice
And the human voice can not be heard,
But the wind donёs us, «I’ll come again.»
Bloody stёzhku covered with snow,
But memory, like the sun, lights up over the blizzard:
After all, it was possible for one person,
Ever be able to overpower the other.
Sacred dawn rises over the mountains,
I will never extinguish his executioners!
Now we know the road to freedom,
And the song of hope in the darkness sounds!
| Волкодав песня надежды (ст М. Семенова / «Волкодав из рода серых псов) |
О чем вы нам, вещие струны, споете?
О славном герое, что в небо ушел.
Он был, как и мы, человеком из плоти
И крови горячей. Он чувствовал боль.
Как мы, он годами не видел рассвета,
Не видел ромашек на горном лугу,
Чтоб кровью политые мог самоцветы
Хозяин дороже продать на торгу.
Во тьме о свободе и солнце мечтал он,
Как все мы, как все. Но послушай певца:
О нем мы расскажем всем тем, кто не верит,
Что доблесть поможет избегнуть оков.
Свернувшего шею двуногому зверю,
Его мы прозвали Грозою Волков.
Он знал, что свобода лишь кровью дается,
И взял ее кровью. Но все же потом
Мы видели, как его встретило солнце,
Пылавшее в небе над горным хребтом.
Мы видели, как уходил он все выше
По белым снегам, по хрустальному люду,
И был человеческий голос не слышен,
Но ветер донес нам: «Я снова приду».
О чем вы нам, вещие струны, споете?
О славном герое, что в небо ушел.
Он был, как и мы, человеком из плоти
И крови горячей. Он чувствовал боль.
О чем вы нам вещие струны споете.
Смотрите также:
Все тексты ЯнСар >>>
Wolfhound song of hope
(Art. M. Semenova / «Wolfhound from the genus of gray dogs)
What are you going to sing, prophetic strings?
About the glorious hero that went to heaven.
He was, like us, a man of flesh
And the blood is hot. He felt pain.
Like us, he has not seen the dawn for years,
I didn’t see daisies in a mountain meadow,
So that gems might be poured with blood
In the darkness of freedom and the sun he dreamed
Like all of us, like everyone. But listen to the singer:
This and death will not bend to the end.
We will tell about it to all those who do not believe,
That valor will help avoid shackles.
Having rolled the neck of a bipedal beast,
He knew that freedom is only by blood,
And took her with blood. But then later
We saw the sun meet him
Floating in the sky over a mountain range.
We saw him go higher and higher
Through the white snows, through the crystal people
And the human voice was not heard
But the wind told us: «I will come again.»
What are you going to sing, prophetic strings?
About the glorious hero that went to heaven.
He was, like us, a man of flesh
And the blood is hot. He felt pain.
О чем вы нам вещие струны споете
Стихотворения Марии Семеновой
(из серий «Волкодав» и «Те же и Скунс»)
Была любимая,
Горел очаг.
Теперь зови меня
Несущим мрак.
Чужого паруса
Растаял след…
С тех пор я больше не считал ни месяцев, ни лет!
Была любимая
И звезд лучи.
Теперь зови меня
Скалой в ночи!
Я просыпаюсь в шторм, и вновь вперед –
По гребням исполинских волн мой конь меня несет!
Была любимая
И степь весной.
Теперь зови меня
Кошмарным сном!
Дробится палуба
И киль трещит.
Проклятье не поможет, и мольба не защитит!
Была любимая
И снег в горах.
Теперь зови меня
Дарящим страх!
Поставит выплывший на карте знак,
Меня там больше нет, я ускакал назад во мрак!
Была любимая
И смех, и грусть.
Теперь зови меня – не отзовусь.
Пока чиста морских небес лазурь,
Я сплю и вижу прошлое во сне – до новых бурь.
Торопится время, течет, как песок,
Незваная Гостья спешит на порог.
С деревьев мороз обрывает наряд,
Но юные листья из почек глядят.
Доколе другим улыбнется заря,
Незваная Гостья, ликуешь ты зря!
Доколе к устам приникают уста,
Над Жизнью тебе не видать торжества!
Незваная Гостья, в великом бою
Найдется управа на силу твою.
Кому-то навеешь последние сны,
Но спящие зерна дождутся весны.
Незваная Гостья, повсюду твой след,
Но здесь ты вовек не узнаешь побед.
Раскинутых крыльев безжизнен излом,
Но мертвый орел остается орлом.
Доколе над нами горит синева,
Лишь Жизнь, а не гибель пребудет права,
Вовеки тебе не бывать ко двору,
Незваная Гостья, на нашем пиру!
О чем ты споешь нам, струна золотая.
Здесь камень холодный безгласен и слеп.
Здесь вечная ночь, а зари не бывает.
Здесь тщетной надежды прижизненный склеп.
В рудничном отвале твой путь оборвется,
Где мертвые смотрят последние сны,
И горное солнце, холодное солнце
В слепые глаза поглядит с вышины.
Не ждите, невесты! Не свидимся с вами:
Живыми уже не вернёмся домой.
Сокрытые камнем, ушедшие в камень,
Мы избраны вечной Хозяйкою Тьмой.
Она нам постелет роскошное ложе,
Подарит, лаская, прекраснейший сон –
Что странником неким, случайно захожим,
Последний привет будет вам донесён.
О чем вы нам, вещие струны, споете?
О славном герое, что в небо ушел.
Он был, как и мы, человеком из плоти
И крови горячей. Он чувствовал боль.
Как мы, он годами не видел рассвета,
Не видел ромашек на горном лугу,
Чтоб кровью политые мог самоцветы
Хозяин дороже продать на торгу.
О нем мы расскажем всем тем, кто не верит,
Что доблесть поможет избегнуть оков.
Свернувшего шею двуногому зверю,
Его мы прозвали Грозою Волков.
Он знал, что свобода лишь кровью берется,
И взял ее кровью. Но все же потом
Мы видели, как его встретило солнце,
Пылавшее в небе над горным хребтом.
Мы видели, как уходил он все выше
По белым снегам, по хрустальному льду,
И был человеческий голос не слышен,
Но ветер донес нам: «Я снова приду».
Нам в лица дышало морозною пылью,
И ветер холодный был слаще вина.
Мы видели в небе могучие крылья,
И тьма подземелий была не страшна.
Кровавую стежку засыпало снегом,
Но память, как солнце, горит над пургой:
Ведь что удалось одному человеку,
Когда-нибудь сможет осилить другой.
Священный рассвет над горами восходит,
Вовек не погасят его палачи!
Отныне мы знаем дорогу к свободе,
И Песня Надежды во мраке звучит!
Одинокая птица над полем кружит,
Догоревшее солнце уходит с небес.
Если шкура сера и клыки что ножи,
Не чести меня волком, стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока,
А не крови, бегущей из порванных жил.
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул,
Забывая, каков над землей небосвод.
Там я собственной крови с избытком хлебнул
До чужой лишь потом докатился черед.
Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал,
И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Не бывает на свете тропы без конца
И следов, что навеки ушли в темноту.
И еще не бывает, чтоб я стервеца
Не настиг на тропе и не взял на лету.
Вот бы где-нибудь в доме светил огонек,
Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке.
Я бы спрятал клыки и улегся у ног.
Я б тихонько притронулся к детской щеке.
С младенческого крика
До самого «прости»
Таинственную книгу
Слагаем по пути.
Теснятся чьи-то лица
За каждою строкой.
Мы черкаем страницы
Бестрепетной рукой.
Мы веселы и правы,
Мы скачем напрямик.
Размашистые главы
Заносятся в дневник.
Успеем возвратиться,
Попридержать коней.
Подумаешь, страница!
Их много в книге дней.
Что гоже, что негоже
И кто кому должник?
Когда-нибудь попозже
Исправим черновик.
. Но поздно, милый, поздно.
Не отыскать мостов.
И делается грозным
Шуршание листов.
Обиженные люди,
Забытые долги.
Поправлено не будет
В минувшем ни строки.
Кому мы, обещая,
Солгали без стыда,
Уходят не прощаясь,
Уходят навсегда.
Кого мы оттолкнули,
Кого мы подвели.
Корявых загогулин
Напрасно не скобли.
И наша повесть мчится
К финалу. А потом
Последняя страница
Покроет пухлый том.
Идем в поводу мимолетных желаний,
Как дети, что ищут забавы,
Последствия нынешних наших деяний
Не пробуем даже представить.
А после рыдаем в жестокой печали:
«Судьба! Что ж ты сделала с нами. »
Забыв в ослепленье, как ей помогали
Своими, своими руками.
За всякое дело придется ответить,
Неправду не спрячешь в потемках:
Сегодняшний грех через десять столетий
Пребольно ударит потомка.
А значит, не траться на гневные речи,
Впустую торгуясь с Богами,
Коль сам посадил себе лихо на плечи
Своими, своими руками.
Не жди от судьбы милосердных подачек
И не удивляйся подвохам,
Не жди, что от жалости кто-то заплачет,
Дерись до последнего вздоха!
И, может, твой внук, от далекого деда
Сокрыт, отгорожен веками,
Сумеет добиться хоть малой победы
Своими, своими руками.
Жила-поживала когда-то большая семья.
Настала пора переезда в иные края.
Когда же мешки с барахлом выносили во двор,
У взрослых с детьми разгорелся нешуточный спор.
И «против» и «за» раздавались у них голоса –
Везти или нет им с собою дворового пса.
А тот, чьих зубов опасался полуночный вор,
Лежал и внимательно слушал людской разговор.
«Я стал им не нужен. Зачем притворяться живым?»
И больше не поднял с натруженных лап головы.
Спустя поколение снова настал переезд
На поиски более щедрых и солнечных мест.
И бывшие дети решали над грудой мешков –
Везти или нет им с собою своих стариков.
Позабыт на мели, отлучён от родного простора,
Он не помнит былого, он имя утратил своё.
Где-то катит валы, где-то плещет холодное море,
Но ничто не проникнет в дремотное небытиё.
Океанской волною бездонной печали не взвиться.
Не прокрасться по палубам серой туманной тоске.
Не кричат у форштевня знакомые с бурями птицы:
Только жирные голуби роются в тёплом песке.
И лишь изредка, если всё небо в мерцающем свете,
Если чёрными крыльями машет ночная гроза,
Налетает суровый, порывистый северный ветер
И неистово свищет по мачтам, ища паруса.
И кричит кораблю он: «Такое ли с нами бывало!
Неужели тебе не припомнить страшнее беды?
За кормой, за кормой оставались летучие шквалы,
Уступали дорогу угрюмые вечные льды. «
«Оживи! Я штормил, я жестоким бывал, своевольным.
Но ещё мы с тобой совершили не все чудеса!
Оживи! Для чего мне теперь океанские волны,
Если некого мчать, если некому дуть в паруса?!»
Но не слышит корабль. И уходит гроза на рассвете.
И, слабея, стихающий вихрь всё же шепчет ему:
«Оживи. Я оттуда, я с моря, я северный ветер.
Я сниму тебя с мели. сниму. непременно сниму. »
Где-то у вас соловьи посходили с ума.
Радуга в небе, и солнце, и сполохи гроз.
А у меня всё никак не проходит зима.
А у меня всё метели, снега да мороз.
Я бы поверил своей незакатной звезде.
Я раздобыл бы к вам, люди, обратный билет.
Серые сумерки гаснут, едва поредев.
Серое небо в себя не пускает рассвет.
С каждой зимою всё больше жестоких потерь,
Только растёт и растёт неоплаченный счёт.
Белые крылья всё дальше относит метель.
Чёрные крылья почти задевают плечо.
Как помолиться, чтоб сбылся несбыточный сон?
Ляжет прямая дорога, светла и чиста.
Белые крылья скрывает седой горизонт.
Чёрные крылья всё ниже, всё ниже свистят.
Из сериала «Молодой Волкодав» О нем мы раскажем всем тем кто не верит.
Текст песни «Из сериала «Молодой Волкодав» — О нем мы раскажем всем тем кто не верит. «
О чём вы нам вещие струны споёте?
О славном герое что в небо ушёл.
Он был, как и мы, человеком из плоти
И крови горячей. Он чувствовал боль.
Как мы он годами не видел рассвета,
Не видел ромашек на горном лугу,
Чтоб кровью политые мог самоцветы
Хозяин дороже продать на торгу.
О нём мы расскажем всем тем, кто не верит,
Что доблесть поможет избегнуть оков.
Свернувшему шею двуногому зверю,
Его мы прозвали Грозою Волков.
Он знал, что свобода лишь кровью берёться,
И взял её кровью. Но всё же потом
Мы видели, как его встретило солнце,
Пылавшее в небе над горным хребтом.
Мы видели, как уходил он всё выше
По белым снегам, по хрустальному льду,
И был человеческий голос не слышен,
Но ветер донёс нам:»Я снова приду»
Нам в лица дышало морозною пылью,
И ветер холодный был слаще вина.
Мы видели в небе могучие крылья,
И тьма подземелий была не страшна.
Кровавую стёжку засыпало снегом,
Но память, как солнце, горит над пургой:
Ведь что удалось одному человеку,
Когда нибудь сможет осилить другой!
Священный рассвет над горами восходит,
Вовек не погасят его палачи!
Отныне мы знаем дорогу к свободе,
И Песня Надежды во мраке звучит!
