О чем забывают отцы
Давайте не осуждать людей, учиться понимать их…
…Сынок, я обращаюсь к тебе, когда ты уже заснул, подсунув одну ручонку себе под щеку. Я смотрю на тебя и вижу, как прядь белокурых волос налипла на твой влажный лоб. Только что я прокрался в твою комнату, никем не замеченный. Несколько минут назад я уже сел было за рабочий стол в библиотеке, чтобы просмотреть кое-какие бумаги, и вдруг удушливая волна раскаяния захлестнула меня. И я пришел в твою спальню с сознанием собственной вины.
И вот о чем я думаю, сынок: весь день я чересчур сурово обходился с тобой. Я отругал тебя, когда ты собирался в школу – за то, что ты размазал полотенцем грязь по лицу. Я задал тебе выволочку за нечищеные ботинки. Я не сдержался и назвал тебя обидными словами, когда ты нечаянно уронил на пол свои вещи.
За завтраком я тоже нашел, к чему придраться. Ты пролил сок из стакана. Ты глотал еду большими кусками. Положил локти на стол. Намазал слишком толстый слой масла на хлеб. Когда я уже сел на утренний поезд, и ты крикнул: «Пока, папа!», я не нашел ничего лучше, как ответить, нахмурив брови: «Сейчас же расправь плечи!»
Вечером все повторилось снова. Возвращаясь домой, я увидел, как ты ползал на коленках, играя с товарищами в шарики прямо на асфальте. На чулках у тебя протерлись дырки, и я, не думая о том, как это унизительно для тебя, на глазах у твоих друзей прогнал тебя с улицы домой. Чулки стоят дорого – покупал бы их сам, так и берег бы их побольше! И как только у отца язык повернулся сказать такое сыну!
А потом, когда я читал, сидя в библиотеке, ты робко зашел ко мне, глядя на меня виноватыми глазами? Я оторвался от чтения, одарил тебя недовольным взглядом и буркнул: «Чего тебе надо?»
Ты ничего не сказал, а только стремглав бросился ко мне, обхватил меня руками за шею и поцеловал. Твои руки сжимали меня с такой любовью, будто сам Всевышний вложил ее в твое маленькое сердце, и даже мое пренебрежение к тебе не иссушило ее. А потом ты ушел, и я слышал твои шаги на лестнице, когда ты поднимался наверх.
Прошло всего несколько минут, и газета вдруг выскользнула из моих ослабевших пальцев. Меня охватил страх. Боже, подумал я, что привычка делает со мной? Привычка придираться, выговаривать – и это ты ежедневно получаешь от меня просто за то, что ты мальчишка. Нельзя сказать, что я тебя не люблю; скорее, я просто слишком много ожидаю от тебя, хотя ты еще просто мал для этого. А я тебя мерю мерками своего собственного возраста.
А ведь в твоем характере столько доброго и искреннего. Твое маленькое сердце на самом деле может быть очень большим – как рассвет над холмами. Я понял это, когда сегодня ты вбежал в библиотеку и поцеловал меня, пожелав спокойной ночи. Ты сделал это спонтанно, импульсивно, но это и хорошо. Все остальное чепуха по сравнению с этим. И вот я пришел к тебе, спящему в своей кроватке, и стаю перед тобою на коленях, испытываю чувство стыда!
Разумеется, это не искупает моей вины перед тобой, тем более что ты все равно не понял бы меня, если бы завтра утром, после твоего пробуждения, я пересказал бы тебе высказанное выше. Однако завтра я буду уже настоящим отцом! Я стану тебе другом, твои горести я будут моими горестями и твои радости – моими радостями. И если даже мне захочется сказать в твой адрес что-то резкое, я прикушу язык. Я буду повторять, как молитву: «Он пока еще просто мальчишка – маленький мальчишка!»
Боюсь, что до этого я воспринимал тебя как взрослого, а не как ребенка. Но сейчас, особенно когда я вижу, как ты свернулся калачиком в своей постели, я понимаю, что ты еще совсем дитя. Еще вчера ты покоился на груди у своей матери, положив головку ей на плечо. Я очень много хотел от тебя.
…Давайте не осуждать людей, учиться понимать их. Давайте стараться доискиваться, в силу каких причин они поступают так, а не по-другому. Это намного интереснее и полезнее, чем заниматься критиканством; это порождает в душах людей сочувствие, терпимость и доброту…
Новое видео:
Новое видео:
О чем забывают отцы
«Послушай, сын. Я произношу эти слова в то время, когда ты спишь; твоя маленькая рука подложена под щечку, а вьющиеся белокурые волосы слиплись на влажном лбу. Я один прокрался в твою комнату. Несколько минут назад, когда я сидел в библиотеке и читал газету, на меня нахлынула тяжелая волна раскаяния. Я пришел к твоей кроватке с сознанием своей вины.
Вот о чем я думал, сын: я сорвал на тебе свое плохое настроение. Я выбранил тебя, когда ты одевался, чтобы идти в школу, так как ты только прикоснулся к своему лицу мокрым полотенцем. Я отчитал тебя за то, что ты не почистил ботинки. Я сердито накричал на тебя, когда ты бросил что-то из своей одежды на пол.
За завтраком я тоже к тебе придирался. Ты пролил чай. Ты жадно глотал пищу. Ты положил локти на стол. Ты слишком густо намазал хлеб маслом. А затем, когда ты отправился поиграть, а я торопился на поезд, ты обернулся, помахал мне рукой и крикнул: “До свидания, папа!”, я же нахмурил брови и отвечал: “Распрями плечи!”
Помнишь, как ты вошел потом в библиотеку, где я читал,- робко, с болью во взгляде? Когда я мельком взглянул на тебя поверх газеты, раздраженный тем, что мне помешали, ты в нерешительности остановился у двери. “Что тебе нужно?”- резко спросил я.
Ты ничего не ответил, но порывисто бросился ко мне, обнял за шею и поцеловал. Твои ручки сжали меня с любовью, которую бог вложил в твое сердце и которую даже мое пренебрежительное отношение не смогло иссушить. А затем ты ушел, семеня ножками, вверх по лестнице.
Так вот, сын, вскоре после этого газета выскользнула из моих рук и мною овладел ужасный, тошнотворный страх. Что со мною сделала привычка? Привычка придираться, распекать – такова была моя награда тебе за то, что ты маленький мальчик. Нельзя ведь сказать, что я не любил тебя, все дело в том, что я ожидал слишком многого от юности и мерил тебя меркой своих собственных лет.
А в твоем характере так много здорового, прекрасного и искреннего. Твое маленькое сердце столь же велико, как рассвет над далекими холмами. Это проявилось в твоем стихийном порыве, когда ты бросился ко мне, чтобы поцеловать меня перед отходом ко сну. Ничто другое не имеет сегодня значения, сын. Я пришел к твоей кроватке в темноте и, пристыженный, преклонил перед тобой колени!
Это слабое искупление. Я знаю, ты не понял бы этих вещей, если бы я тебе сказал все это, когда ты проснешься. Но завтра я буду настоящим отцом! Я буду дружить с тобой, страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеешься. Я прикушу свой язык, когда с него будет готово сорваться раздраженное слово. Я постоянно буду повторять как заклинание: “Он ведь только мальчик, маленький мальчик!”
Боюсь, что я мысленно видел в тебе взрослого мужчину. Однако сейчас, когда я вижу тебя, сын, устало съежившегося в твоей кроватке, я понимаю, что ты еще ребенок. Еще вчера ты был на руках у матери, и головка твоя лежала на ее плече. Я требовал от тебя слишком многого, слишком многого”.
«Отец забывает » В. Ливингстон Ларнед (советую всем прочесть)
. на нашу улицу в три дома, где всё просто и знакомо, на денёк.
На случай важных переговоров
Ответ на пост «Спалилась»
Было мне лет 17, еще не курил, но пил пиво, что чательно старался скрывать от родителей. Но случился тут рок концерт, предкам сказал, что мы с ребятами идем туда просто музыку послушать, ага щязззз)))) Купили тогда ящик, как сейчас помню, «Клинского» и пошли употреблять его под музыку рокового направления. И все было бы хорошо, но вот через пару дней выходит местная газета, где на первой полосе, под заголовком «Панки в городе», фотография с нами распиздяями жадно жрущими пивас. Родаки конечно поржали, но на всякий случай сказали что бы много больше не пил)))
Я эту газету даже на память сохранил, до сих пор где-то в кладовке валяется.
UPD: По многочисленным просьбам, завтра отправлюсь на поиски той самой газеты)))
Мини подарок
«Владимир Владимирович, вас развели»
Для тех, кто не в теме, это гораздо глобальнее всех расследований Навального. Речь о триллионах рублей.
У всех остальных присутствующих казнокрадов и схематозников очень сильно забомбили пуканы, это надо видеть.
Считаю, что товарища Богданова нужно поддержать! Если его съедят, то не скоро ещё осмелятся ему подобные люди так выступать.
Драма
Как Сбер поимел всех с подпиской + решение проблемы
Пока Циан борется со славянами в объявлениях, Сбер решил не оставаться в стороне и тоже нагадить не снимая штанов. Что характерно, весьма успешно.
Да, подписка давала доступ ко многим сервисам, но отзывы на любом мало-мальски известном источнике приводят нас к пониманию того, что покупали её люди исключительно ради бесплатной доставки из Сбермаркета.
Время шло, товары дорожали, зарплаты росли, стоимость сервиса, естественно, тоже должна была вырасти. И как Сбер решает эту проблему? Может, как все нормальные компании – поднимает стоимость подписки/товара/услуги? Конечно же нет! Эффективные менеджеры нашли куда более хитрый план: задним числом изменить условия по действующей подписке, предложив лохам доплатить за возвращение старых условий.
То есть они с 8 декабря ухудшают условия по действующей подписке, которую я оплатил на год всего два месяца назад и предлагают мне вернуть прежние условия просто занеся ещё денег.
Можно ли было сделать всё по-человечески? Например, увеличить стоимость подписки СберПрайм до любой выгодной цены и ввести подписку СберПрайм Лайт по старой цене, но с худшими условиями? Конечно можно было! Это стандартная модель повышения тарифов. Никто же не пишет посты о том что новые тарифы ОПСОСа не такие выгодные как раньше или что Нетфликс подорожал.
Ну ладно, а что делать-то? Если вы, как и я, купили подписку ради доставки из Сбермаркета и огорчены тем что её нельзя отключить, то, как выясняется, можно. Честно, мне было совершенно плевать на деньги, тут вопрос принципа.
Написал им в техподдержку что могут оставить мои кровные себе, поскольку меня они уже поимели, и мне не хочется больше ощущать в себе их длинный, простите, хер.
Вообще, Сбер вызвал на себя целый шквал критики в интернете, и, казалось бы, нужно предпринять что-то адекватное. Но вместо того чтобы снять штаны и постирать, они оспаривают отзывы на PlayMarket. Мой удалили уже в третий раз. У других людей та же история. Сейчас вот будут искать повод удалить и этот пост если он наберёт хоть мало-мальский рейтинг. Вот пример чужого комментария, который выпилят через пару часов:
О чем забывают отцы или Исповедь отца (Дейл Карнеги)
В одной из книг Дейла Карнеги есть небольшой рассказ «Исповедь отца«, он был взят из популярного издания того времени, в котором был опубликован под названием «О чем забывают отцы«.
Послушай сын, я говорю это сейчас, когда ты спишь. Щека лежит на маленькой ручонке, светлые кудри прилипли к влажному лбу. Я тайком прокрался в твою комнату. Всего несколько минут назад, когда я сидел с газетой в библиотеке, меня охватила волна раскаяния. Я пришел в твою спальню с повинной.
Я подумал о том, что был слишком строг к тебе. Я отругал тебя, когда ты собирался в школу, потому что ты едва ли коснулся лица полотенцем. Я отчитал тебя за то, что не чистишь ботинки, зло прикрикнул на тебя, когда ты бросил свои вещи на пол.
За завтраком я тоже нашел, за что тебя поругать. Ты что-то пролил, глотал пищу большими кусками, клал локти на стол и намазывал слишком много масла на хлеб. А когда я спешил на свой поезд, а ты, уходя гулять, обернулся, помахал мне рукой и крикнул: «До свидания, папочка!», я, нахмурившись, бросил в ответ: «Расправь плечи, не сутулься».
Вечером повторилось то же самое. Проходя мимо, я увидел, как ты, стоя на коленях, играешь в шарики. На чулках уже образовались дырки. Я унизил тебя при твоих друзьях, когда ты брел впереди меня по направлению к дому. Чулки были дорогими, если бы ты сам платил за них, то был бы более аккуратным.
Слушай сын, что говорит тебе отец.
И в этот момент, сынок, газета выпала у меня из рук и жуткий, парализующий страх охватил меня. Что же сделала со мной привычка? Привычка отчитывать, выискивать ошибки, делать замечания. Это не потому, что я не люблю тебя, а потому, что слишком много жду от ребенка. Я оцениваю тебя мерками своих лет. А в тебе, в твоем характере так много хорошего, замечательного, искреннего. Твое маленькое сердечко похоже на огромный диск солнца, встающего над дикими холмами. Я увидел это в твоем внезапном порыве, когда ты подбежал и поцеловал меня перед сном. И сегодня больше ничего не имеет значения, сынок. Я пришел в темноте к твоей кровати и, пристыженный, встал на колени.
Это недостаточное искупление. Я знаю, что ты не понял бы все то, что я сейчас тебе говорю, в часы бодрствования. Но завтра я буду настоящим отцом. Я буду твоим закадычным другом, буду страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеешься. Я прикушу язык, когда с него будут срываться нетерпеливые слова. И буду повторять как заклинание: «Это всего лишь мальчик, маленький мальчик!»
Боюсь, я представлял тебя взрослым мужчиной. Теперь, когда я смотрю на тебя, сынок, устало свернувшегося в своей кроватке, я вижу, что ты все еще ребенок. Еще вчера мать носила тебя на руках, и твоя головка лежала у нее на плече. Я требовал слишком многого.
«О чём забывают отцы». Письмо-исповедь отца уже более 100 лет не оставляет никого равнодушным
«О чём забывают отцы» — письмо У. Ливингстона Ларна уже более 100 лет трогает сердца людей по всему миру. Первый раз его опубликовали в популярном американском издании того времени.
А до наших дней письмо дошло через книгу Дейла Карнеги. Писатель озаглавил его как «Исповедь отца».
«Послушай, сын. Я произношу эти слова в то время, когда ты спишь; твоя маленькая рука подложена под щёчку, а вьющиеся белокурые волосы слиплись на влажном лбу. Я один прокрался в твою комнату. Несколько минут назад, когда я сидел в библиотеке и читал газету, на меня нахлынула тяжёлая волна раскаяния. Я пришёл к твоей кроватке с осознанием своей вины.
Вот о чём я думал, сын: я сорвал на тебе плохое настроение. Я выбранил тебя, когда ты одевался, чтобы идти в школу, так как ты только прикоснулся к своему лицу мокрым полотенцем. Я отчитал тебя за то, что ты не почистил ботинки. Я сердито закричал на тебя, когда ты бросил что-то из одежды на пол.
За завтраком я тоже к тебе придирался. Ты пролил чай. Ты жадно глотал пищу. Ты положил локти на стол. Ты слишком густо намазал хлеб маслом.
А затем, когда ты отправился поиграть, а я торопился на поезд, ты обернулся, помахал мне рукой и крикнул: „До свидания, папа!“ — я же нахмурил брови и отвечал: „Распрями плечи!“
Затем, в конце дня, всё началось снова. Идя по дороге домой, я заметил тебя, когда ты на коленях играл в шарики. На твоих чулках были дыры. Я унизил тебя перед товарищами, заставив идти домой впереди меня. Чулки дорого стоят, — и если бы ты должен был покупать их на собственные деньги, то был бы более аккуратным! Вообрази только, сын, что это говорил твой отец!
Помнишь, как ты вошёл затем в библиотеку, где я читал, — робко, с болью во взгляде? Когда я мельком взглянул на тебя поверх газеты, раздражённый тем, что мне помешали, ты в нерешительности остановился у двери. „Что тебе нужно?“ — резко спросил я.
Ты ничего не ответил, но порывисто бросился ко мне, обнял за шею и поцеловал. Твои ручки сжали меня с любовью, которую Бог вложил в твоё сердце, и которую даже моё пренебрежительное отношение не смогло иссушить. А затем ты ушёл, семеня ножками, вверх по лестнице.
Так вот, сын, вскоре после этого газета выскользнула из моих рук, и мной овладел ужасный, тошнотворный страх. Что со мной сделала привычка? Привычка придираться, распекать —такова была моя награда тебе за то, что ты маленький мальчик. Нельзя ведь сказать, что я не любил тебя, всё дело в том, что я ожидал слишком много от юности и мерил тебя меркой собственных лет.
А в твоём характере так много здорового, прекрасного и искреннего. Твоё маленькое сердце столь же велико, как рассвет над далёкими холмами. Это проявилось в твоём стихийном порыве, когда ты бросился ко мне, чтобы поцеловать перед отходом ко сну. Ничто другое не имеет сегодня значения, сын. Я пришёл к твоей кроватке в темноте и, пристыжённый, преклонил перед тобой колени!
Это слабое искупление. Я знаю, ты не понял бы этих вещей, если бы я тебе сказал всё это, когда проснёшься. Но завтра я буду настоящим отцом! Я буду дружить с тобой, страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеёшься. Я прикушу язык, когда с него будет готово сорваться раздражённое слово. Я постоянно буду повторять как заклинание: „Он ведь только мальчик, маленький мальчик!“
Боюсь, что я мысленно видел в тебе взрослого мужчину. Однако сейчас, когда вижу тебя, сын, устало съёжившегося в кроватке, понимаю, что ты ещё ребёнок. Ещё вчера ты был на руках у матери, и головка твоя лежала на её плече. Я требовал слишком многого…»
Новый закон заставит коммунистический режим прекратить массовое убийство ради органов
4-летний ребёнок выбежал на автотрассу. «Водитель в этой ситуации не виноват…»
Девушка успела сказать: «Мама, мне страшно и нехорошо». Каждую минуту от этой болезни погибает 14 человек
Мужчина собирался покончить с собой. Один вопрос подростка остановил его
Автобус упал в реку. Водитель автокрана среагировал молниеносно
Доктор не хотел верить пациентке. Но рентгеновский снимок подтвердил самые страшные опасения!
Женщина родила после 8 выкидышей. Схватки начались под новогодний бой курантов!
мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.
С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times
