Захар Прилепин — Обитель:
Краткое содержание
Предисловие
Рассказчик вспоминает детство, родовой дом в деревне, неукротимого 90-летнего прадеда Захара Петровича в знаменитом своей старостью,
необъятностью и теплотой тулупе. На Соловках он был 3 года за избиение уполномоченного. Это история прадеда, страны, чертей и мучеников.
Книга 1
Июль, лагерь в разоренном Соловецком монастыре (СЛОН). Василий Петрович Вершилин (он здесь второй год, «французский шпион») и 27-летний Артем Горяинов (студент-недоучка тут 2,5 месяца), в наряде на сборе ягод. Артем норму не выполнил. Значит, пайку ему урежут. Оба из 12-й (всего их 15) рабочей роты, расположенной в бывшей трапезной монастыря. В роте – ленинградский поэт-«антисоветчик» Афанасьев, их приятель. Под их нарами – беспризорник (Вершилин его подкармливает). Еще тут певец Моисей Соломонович, чеченцы. Казак Лажечников, поляк, китаец, малоросс, белый офицер Бурцев, денщик Самовар, крестьяне, фельетонист Граков. И уголовники. И фитили (доходяги). А еще взводный Крапин, ротный-грузин и десятник Сорокин.
Подъем в 5 утра. С ягод Артем пошел в наряд ломать кресты на кладбище. Лагерь при Эйхманисе полон контрастов: здесь сажают розы, за парты (есть школа), и в штрафной изолятор на Секирке. В лагере самый разный народ, но все стремятся уйти от общих работ, чтобы выжить. Артем пока от них не бегает: там лучше кормят. Василий Петрович ведет знакомство с владыкой Иоанном, знакомит с ним и Артема. Парень – атеист, но без фанатизма.
Вершилин первым подошел к новичку, взял на хранение посылку из дома. Так и сдружились. Артем все таит в себе. И страсть к поэзии тоже. Ему близок интеллигент Вершилин, любопытен Бурцев, знаток всего на свете, музыкант Мезерницкий. Однажды все они сходятся за общим столом в одной из келий.
Наряд на баланы (бревна для лесопилки) Артема измотал. Норма зверская, а кормят пшеном с треской. Справляются не все. Их бьют. Артему не по себе: уже нарвался на гнев Крапина, Сорокина, и еле отвязался от блатного Ксивы (пришлось делиться посылкой). Зато в паре с ним Афанасьев, весьма выносливый физически поэт. Силен и мужик Авдей Сивцев. Им выдают за ударный труд по пирожку. С капусткой.
Артем знакомится с питерцем Митей Щелкачовым, новым лицом в роте. Парень учится у Артема, как тут выжить. Вершилин выуживает 12-летнего беспризорника из-под нар. Совсем скоро мальчишку задушат. Крапин перед переводом на новое место устроил Артему с Митей наряды в «кремле».
Афанасьев подбрасывает Артему запрещенные карты. Его избивает Бурцев. У Артема истерика. Успокаивается он после беседы с отцом Иоанном. Он тоже в больничке. Для него срок – школа покаяния, вразумления, пересмотра совести. А жить всюду можно. Из больнички его вызывают в кабинет ИСО, к любовнице Эйхманиса Галине. Она хочет, чтобы он стал стукачом. Артем записывается боксером для спартакиады. Ее организатор – Борис Лукьянович. В новой роте Артем знакомится с ученым Троянским.
Подъем в 9 утра, походы в магазин, хорошее питание. Артем едва верит своей удаче. Его караулят блатные, но без толку. На планерке у Эйхманиса Артем вынужден при всех признаться, за что сидит. Он отцеубийца. Артем вхож и на посиделки у Мезерницкого. Там все те же: Василий Петрович, Граков (он теперь в газете), Моисей Соломонович. Философствуют о том, что в лагере все части народа увидели друг друга, поняли, притерлись, так сказать, боками.
Соперник для боя у него – одесский чемпион. Оба дерутся для гостей Эйхманиса. Эйхманис меняет судьбу умного «бытовика» Артема: его, Митю Щелкачова и Захара переводят искать старые клады острова. Артем узнает философию Эйхманиса: старинная земляная монастырская тюрьма была не лучше лагеря. Соловки – целый мир, особая цивилизация со своей иерархией, великий эксперимент по перековке человека. И уголовника, и политического, и проштрафившегося чекиста. И попов. Всем нашлось место. Со всеми работают. Предвзятости нет. Перевоспитание трудом.
И есть где потрудиться: десятки мастерских, заводы, скотные хозяйства, биосад, театры, музей икон. Эйхманис все больше входит в раж: корят питанием, медициной. Но кормят же, и лечат по мере сил.
В кабинете ИСО он обнимает Галину – она не сопротивляется. Теперь по бумагам он сторож в Йодпроме. Они регулярно встречаются. Через Вершилина Артем узнает новости: избитый Лажечников умер, Афанасьев теперь артист. На вечере у Мезерницкого идет разговор о том, что не писатели, а большевики дали народу почувствовать, что он велик, что он «может».
Правда, процесс этот болезненный. Как выздоровление. Артем слушает – и соглашается. Много общего с мыслями Эйхманиса. Василий Петрович напоминает ему, что баланы никуда не делись, и зверства тоже. Ему жаль, что Артем подпал под влияние начальника лагеря. Артем огрызается: тут все приспособленцы, не только он. Вскоре лагерь облетает новость: неудачное покушение Мезерницкого на Эйхманиса.
Книга 2
Эйхманиса сняли. Теперь на его месте Ногтев, уже известный Соловкам своей лютостью. В этот период Артем отсиживается в питомнике для лис.
Там верховодит Крапин. Еще из старых знакомых – Афанасьев. Бурцев, чтобы возвыситься еще больше, хочет инсценировать побег заключенных. Среди них все тот же Афанасьев.
Артема захлестывает ненависть к говорливому Василию Петровичу. Оказывается, тот служил в контрразведке. Но уверяет, что не убивал. Есть почти нечего. И жуткий холод. Периодически приводят новых заключенных. Артем ждет помощи от Гали. Лагерники исповедуются в грехах владыке Иоанну. Артем, кажется, тоже. Но его обуревает отчаяние и безумие, животный страх за свою жизнь.
Галя предлагает ему побег. Они отплывают на катере, переживают бурю, поломку мотора, периоды взаимного отчуждения. Кончается топливо. Они видят лодку с нерусской женщиной и ее умирающим мужем на борту. Галя рассчитывает в Кеми сесть на поезд. Артему уже все равно. Чекисты находят их. Хладнокровная Галя выдает женщину с мужем за пойманных шпионов.
Выясняется, что на Соловках работает комиссия, выявившая множество злоупотреблений. Идут аресты. Артем ждет решения своей участи. Его соседей то и дело выводят на расстрел. В итоге ему добавляют 3 года, осуждена и Галя. За неявку Троянского в срок Ногтев обещает расстрелять в роте каждого десятого. Выводят десятую Галю. Артем меняется местами с Захаром – и его, десятого, выводят тоже. Но это всего лишь «шутка» Ногтева. Все идут работать.
Послесловие
Спустя много лет рассказчик заходит в гости к дочери Эйхманиса. Ненависти в нем нет. В великом эксперименте были здравые идеи и участники, считает он. От нее он получает дневники Гали Кучеренко. Та анализирует свои отношения с Эйхманисом, политические взгляды, раболепие и ненависть заключенных. Рассказчику известно, что Галю амнистировали через год. Роман заканчивается биографией Эйхманиса и других героев. Троянский дожил до старости, как и Захар, некоторые арестованы повторно, как Моисей Соломонович, Борис Лукьянович сбежал в Финляндию, а Артема Горяинова в 1930 году зарезали в лесу блатные.
Обитель (Прилепин)
Содержание
Автор вспоминает своего прадеда, колоритного деревенского жителя с непростым характером и судьбой. В молодости тот отсидел на Соловках в советском концлагере и рассказывал об этом детям. Теперь автор делится этой историей с нами.
Книга 1 [ ред. ]
Конец 1920-х годов, Соловки. В старом монастыре располагаются камеры концлагеря. Заключённый Артём Горяинов, умный, смелый и независимый, бывший студент, начинает отбывать здесь срок. Он дружит с бывшим белым офицером Василием Петровичем, ко всем остальным относится дружелюбно-равнодушно.
Все зеки разбиты по взводам, Артём находится под командованием бывшего милиционера Крапина. Заключенные крайне разнородны: политические, кулаки, уголовники, бывшие белогвардейцы и монахи, оппозиционные интеллигенты. В суровом соловецком климате они страдают от жары, сырости, холода и вшей. Их занимают на тяжёлых работах: корчёвка пней, погрузка и сплав леса, железнодорожные работы. Также они собирают ягоды, косят сено, ремонтируют монастырь. Недалеко от обители есть штрафной изолятор Секирка с дурной славой.
Старый сиделец Василий Петрович шефствует над Артёмом, обучая его способам выживания в лагере.
Главное, чтоб тебя не отличали, не помнили и не видели все те, кому и не нужно видеть тебя, тошно, когда тебя зачем-то отметили.
Барачный приятель вводит героя в круг лагерной интеллигенции, знакомит с отцом Иоанном, называемым «владычкой». Тот ведёт философские и теологические беседы, примиряя лагерников с их тяжёлой жизнью. Артём и владычка симпатизируют друг другу, а в Василии он чувствует неискренность.
Некоторые заключённые находятся на привилегированном положении, живут в отдельных камерах-кельях, принимают гостей, имеют более свободный режим. Артём мечтает так же жить здесь. В келье зека Мезерницкого на посиделках, «Афинских вечерах», из разговоров Артём узнаёт, что начальник лагеря Эйхманис — большой оригинал, относительно справедлив и увлекается наукой. На островах организованы различные научные лаборатории, обслуживающиеся заключёнными. Имеются театральные и музыкальные коллективы.
По мнению поэта-зека Афанасьева, «Соловки — это… особый случай! Это как одиссея…». На сплаве леса герой сближается с поэтом Афанасьевым и ссорится с блатным Ксивой. Его защищают Василий, Афанасьев и Крапин. Артём уже сам учит новых заключённых правилам выживания здесь.
Имея независимый нрав, герою трудно подчиняться начальству и блатным. Схлестнувшийся с ними Артём избит и помещён в тюремный лазарет. Там он сближается с владычкой, который призывает к смирению, произносит христианские проповеди, знает историю Соловецкой обители и сопоставляет её с настоящим временем. Артёма допрашивает следователь Галина, любовница Эйхманиса, и предлагает стать стукачом.
Артём ближе знакомится с начальником лагеря Эйхманисом и очень горд этим. Теперь он на равных ходит в гости на «Афинские вечера» с участием артистов, учёных, журналистов. Они ведут умные диспуты о разных сторонах человеческой личности, проявляемых в тех или иных обстоятельствах.
После показательного боя, устроенного для пьяных гостей-чекистов, Артёма переводят из спортроты на другой остров по приказу Эйхманиса, симпатизирующего ему. Под началом старого монаха Феофана заключённые ищут монастырские клады. Артём знакомится с новеньким — молодым крестьянином Захаром, прадедом автора.
Какое-то время за копателями наблюдает Эйхманис, пьёт с ними и рассказывает о прошлом Соловков: здесь всегда была тюрьма. Начальник критически относится к убеждению Артёма, что здесь зеков перевоспитывают: он не верит в перевоспитание преступников, а лагерь считает лабораторией. На обвинения в убийствах заключённых он парирует, что чаще они сами убивают друг друга, и Артём внутренне согласен с ним. Начальник рассуждает об обширном хозяйстве тюрьмы, он уверен, что Советская власть либеральна с преступниками.
Во время краткосрочного приезда в обитель с хозяйственными целями, героя вновь допрашивает следователь Галина. Она взвинчена и провоцирует его, и Артем догадывается, что Эйхманис бросил любовницу. Герой вступает с ней в связь прямо в кабинете. Он злится и боится, что это навредит ему, и поначалу ненавидит женщину.
На очередных «Афинских вечерах» Артём озвучивает чужие идеи и пытается оправдать поступки Эйхманиса, на что заключенные напоминают ему обо всех лагерных беззакониях. Сознание Артёма раздвоено, он пребывает в сомнениях из-за собственного сомнительного статуса.
Предупредив Артёма, что за болтовню его расстреляют, Галина переводит его в звериный питомник сторожем. Это тихое отдалённое место, где зеки-учёные проводят животноводческие опыты. Туда к нему ночами приходит Галина. Постепенно любовники начинают нормально общаться, привыкают друг к другу и влюбляются. Галя много рассказывает про Эйхманиса, и Артём понимает, что она обижена на того и ревнует. Признавая хозяйственные заслуги начальника лагеря, героиня отказывает ему в человечности, призывая Артёма не обольщаться его мнимым обаянием.
Встречаясь в разных местах лагеря, любовники ведут полемику о судьбах постреволюционной страны, о советской власти и её карательной роли в жизни граждан. Галя рассказывает, что раньше лагерем управлял садист Ногтев, которого убрали после некоего происшествия. Оба боятся огласки и придерживаются строгой конспирации.
Книга 2 [ ред. ]
Артёма и Афанасьева переводят в лисий питомник на Лисий остров под командование Крапина. Это ещё одно блатное местечко лагеря с нетрудной работой. Артём сближается с весёлым, бесшабашным поэтом, неисправимым оптимистом.
После попытки убийства Эйхманиса, власть заменила его на Ногтева — чекиста с дурной славой, садиста. С либеральными порядками в лагере покончено.
Афанасьев проговаривается, что готовится большой побег под руководством старосты лагеря Бурцева — бывшего белогвардейца. Артём не собирается бежать, в отличие от Афанасьева. Он рассказывает герою, что Эйхманис внезапно влюбился в дочь заключённого, срочно женился на ней и отпустил её отца. Приятель предупреждает Артёма, что чекисты подозревают об их романе с Галиной.
На остров приезжает с инспекцией Галя. Герои проводят незабываемую ночь любви.
В эту же минуту охрана раскрывает заговор Бурцева. Заключённые подвергаются репрессиям, многих убивают. Артём с Захаром закапывают трупы, он только издалека видит мать, их свидание так и не состоится.
Артёма сильно избивают на допросе и помещают в изолятор Секирку. Здесь много подозреваемых в участии в заговоре, каждый день кого-то из них убивают. В изоляторе холодно, заключённые в одном белье, их почти не кормят. Владычка Иоанн учит зеков спасаться от холода ночами, морально поддерживает обессиленных людей молитвами и проповедями. Он говорит Артёму тёплые слова и возлагает на него надежды о спасении его души. Артём чувствует любовь к владычке, как к отцу.
Бывший товарищ Артёма Василий Петрович оказывается белым офицером-садистом, его разоблачают чекисты, сильно мучают, он повреждается рассудком. Герой испытывает к нему неприязнь. Он постоянно думает о Галине и ждёт от неё спасения.
На Секирку приводят Афанасьева, от побоев он заикается и у него нервный тик. Герой ухаживает за другом, и к тому возвращается оптимистический настрой. Вскоре поэта расстреливают, Артём впадает в депрессию, угрожает Василию, ссорится с владычкой. Тот просит героя не растерять в себе добро, благодаря которому он ещё жив, но Артёма захлёстывают отчаяние и ненависть к судьбе.
Расстреливают Василия Петровича, он снится герою в кошмарах. Тревожное, истеричное состояние заключённых Секирки достигает апогея, они устраивают шумный общий молебен, каются и исповедуются даже атеисты. Артём не принимает участие в священнодействии и не верит в помощь Бога. Ночью умирает владычка Иоанн. Обезумевшие зеки избивают Артёма за богохульство.
Галя вызволяет его с Секирки и предупреждает, что им необходимо бежать, потому что на неё донесли. Они уезжают на катере, планируя уйти за границу. От преследующих их неудач и лишений любовники раздражены, ссорятся, и Артём понимает, что после всех злоключений разлюбил Галю. Им приходится возвращаться назад на Соловки.
В лагере их задерживают чекисты. В нём большие перемены. Приехавшие из Москвы следователи проводят широкомасштабную проверку руководства Соловков и обнаруживают многочисленные нарушения и преступления. Арестовывают многих сотрудников лагеря, они сидят в карцерах вместе с заключёнными. Обозлённый Артём издевается над арестованными садистами и убийцами, на его глазах истязавшими зеков и страшно боящимися расстрела. Ошеломлённые бывшие надзиратели опасаются дать отпор впавшему в бешенство герою. В опустевшей после расстрелов камере морально истерзанный герой обращается к Богу; к нему снисходит Ангел и обещает жизнь.
Галя пытается выкрутиться из истории с побегом, представляя это командировкой, но ей не верят и как представителя прошлой администрации осуждают на три года. Артём сильно меняется после всех событий, деградирует и становится безличным человеком без эмоций. Он одиноко существует в переполненном бараке. На импровизированном расстреле он меняется местами с Захаром, чтоб быть расстрелянным вместе с Галей. Расстрел оказывается шуткой начальника лагеря Ногтева.
Послесловие [ ред. ]
Наши дни. Автор навещает дочь Эйхманиса, та рассказывает об отце и отдаёт ему дневник Галины.
Дневник Галины Кучеренко [ ред. ]
Женщина пишет о своих чувствах к Эйхманису. Она предупреждала его о нарушениях и преступлениях охраны лагеря, а он отказался принимать меры, потому что сюда, на Соловки, присылали только штрафников. По словам начальника лагеря, вновь присланные будут такими же.
Галина рассказывает про свои детство и юность. Она окончила гимназию, поступала в университет, сразу приняла революцию, стала большевиком. С Эйхманисом Галя познакомилась в поезде Троцкого и полюбила его. Вскоре они стали близки, хотя она понимала, что он не любит её. Он привез её с собой в лагерь, но их отношения нестабильны; любовник многократно изменял ей с заключёнными женщинами.
Галина страдала от безразличия Эйхманиса, понимая, что он использует её. Она вступила в связь с заключёенным, которого выделял начальник. Женщина узнала, что Эйхманис женился и вскоре уезжает с Соловков. Она также собралась покинуть острова. На этом дневниковые записи обрываются.
Некоторые примечания [ ред. ]
Галина была амнистирована через год после осуждения и покинула Соловки. Эйхманис был расстрелян во время репрессий 30-х годов. Ногтев был приговорен к пятнадцати годам лишения свободы, освобождён по амнистии, умер в 1947 году по причине скоропостижно окончившегося здоровья. Крапин воевал в ВОВ, был награждён. Артёма Горяинова убили в лагере блатные в 1930 г.
Захар Прилепин о неизбежном в сериале «Обитель» и его отличиях от романа
На канале «Россия 1» 10 мая – телепремьера сериала «Обитель». Это историческая драма, снятая по роману Захара Прилепина и посвященная событиям 20-х годов прошлого века в лагере на Соловках. Захар Прилепин ответил на вопросы телеканала «Россия 24».
— Сегодня важный день, хотя мы знаем, что на платформе «Смотрим» показ сериала уже начался, и многие уже смогли начать его смотреть или посмотреть весь. Мне кажется, что самое главное – вспомнить и вообще знать о том, что этот сериал, а точнее, и фильм, и идея будущего романа рождались у вас с режиссером Александром Велединским вместе. Вы 10 лет назад ездили на Соловки, тогда планировалось, что вы, может быть, напишете сценарий, небольшой рассказа, на основе которого будет сниматься фильм. Все закончилось огромным романом и сериалом спустя 7 лет. Можно ли сказать, что это у каждого свои Соловки – у режиссера, у вас? Вы написали в «Инстаграме», что у вас есть несколько строгих вопросов к сериалу, к сценарию. Можно ли сказать, что это за вопросы и насколько сместились акценты?
— Я, безусловно, поздравляю Александра Велединского с удачей. Фильм получился, какие бы оценки он ни вызвал. А то, что он вызывает оценки совершенно разнородные, очень рьяные и возбужденные – это как раз и показатель того, что он получился. Потому что все, что мы ни видели в последнее время, любое бери, знаковый фильм – это, конечно, все всегда столкновение мнений.
Неизбежно в кинематографе происходит сглаживание каких-то вещей, к этому даже нелепо предъявлять претензии. У меня там 150 персонажей, а у него 50, у моих там вся биография, а у него часть и так далее. Ну, несколько сцен для усиления эффекта он ввел, которых у меня нет, я не буду про них рассказывать. Но он их ввел и сделал, по крайней мере, главную героиню гораздо более жесткой, жестокой даже, чем у меня написано. У меня этих сцен нет. Но я абсолютно убежден в том, что у каждого режиссера должно быть свое видение. Потому что если ты писатель и хочешь, чтобы у тебя была нормальная экранизации, бери и сам снимай, как Василий Макарович Шукшин. Если не умеешь, тогда сиди и наслаждайся тем, что получилось.
— Но кастинг – это тоже отчасти ваша совместная работа? По крайней мере, главная роль – Евгений Ткачук – это ваше предложение?
— Да, мы какие-то вещи, конечно, обсуждали на начальном этапе и, безусловно, я очень люблю Евгения Ткачука, и я понимаю некоторые претензии по отношению к нему, что люди ожидали увидеть более интеллигентного юношу, а Ткачук он такой, он простонародье чаще играет в кино. Но мне кажется, он блистательно с этим справился. Почему интеллигент должен все время выглядеть как Олег Даль или Кайдановский? Он интеллигентный человек. Я сам интеллигентный человек и много встречал профессуры, которая может выглядеть как угодно. Он эту роль в итоге вытянул, вытянул безусловно, он справился замечательно. Я настаивал на Ткачуке, у Саши были другие мнения по этому поводу. Не буду скрывать, он Чадова-старшего хотел снимать. Что-то там не получилось, при том, что Чадова мы все любим. А он настаивал на Безрукове, а я так поежился, сказал: «Саш, правда, что ли?». И в итоге, конечно же, Безруков поразил всех. Мне один крупнейший режиссер с утра написал в письме: «Это просто бесподобно». Причем режиссер, который не питает никаких сверхсильных иллюзий, симпатий к Безрукову, он говорит: «Просто невозможно круто сыграно».
— Это же какая-то совершенно уникальная фигура, о которой мало известно. Я так понимаю, что вы очень плотно занимались историей…
— Тот самый, кого играл Безруков? Да, Федор Иванович Эйхманис (в романе «Обитель» – Эйхманис, прототип – Федор (Теодорс) Иванович Эйхманс – прим. ред.), полурусский, полулатыш, участник Перовой мировой войны. Ранен, пошел в чекисты, как, кстати, многие латыши – они пошли кто-то в белые, кто-то в красные, в основном в красные, кстати. И восприняли это как свою историю почему-то. И потом там блистательная в кавычках и без биография, потому что, с одной стороны, он один из людей, который был участником Гражданской войны, выстраивал советские спецслужбы, в конце концов, он закончил свою работу тем, что был заместителем Глеба Бокия, то есть занимался всей внешней разведкой Советского Союза. Чтобы людям было понятно: если у Штирлица был руководитель, то это тот самый Эйхманис. У нас любят – если он в НКВД работал и тем более занимался лагерями, то он априори плохой. Ладно, плохой, но только он при других обстоятельствах обеспечивал нашему государству победу в войне в итоге. Он – один из создателей шифровальной системы всего Советского Союза, это с одной стороны, а с другой стороны, да – начальник лагеря в Соловках. И эту разнородность, конечно же, Бузруков заложил и показал очень убедительно. Он такой насыщенный, трагический, мучающийся, страстный, огромный, циничный человек.
– Поскольку сериал уже можно было смотреть, комментарии к книге и к сериалу диаметрально противоположные. Есть жирный плюс и есть жирный минус. Большинство комментариев говорит о том, что история Соловков не была в фокусе внимания очень долго, тем более большого кинематографа, большой литературы. Либо говорят – это очернение советской власти, либо обеление. Но это говорит о том, что человек посмотрел несколько серий, поскольку там действительно странный, гибридный то ли лагерь, то ли санаторий. По крайней мере, в первых сериях. Как воспринимать, как понимать это явление Соловков?
– Ну, во всей сложности и надо понимать. Я все-таки этой темой занимался очень долгое время, с юности так или иначе увлечен всей соловецкой историей. Она огромная. Хочу сообщить, что тюрьму придумали не большевики. Там, во-первых, всегда была тюрьма, начиная с века с XVII. Во-вторых, когда демократические союзники-интервенты – англичане, французы зашли в Мурманск, Архангельск, они устроили там лагерь и загнали туда не то что большевиков, а всех подряд сочувствующих, и устроили там жесточайшую морилку. Потом, собственно, большевики воспользовались царским и интервентским опытом и тоже там устроили лагеря, чтобы было понятно. Периодически звучит, что, вот, какой там цинизм. Да ну, ребята, у нас история очень сложная. Дело в том, что я когда с Сашей Велединским туда приехал, нас встретили местные гиды – женщины, которые живут на Соловках, которые всю жизнь занимаются этой историей. Уж они это знают, как никто другой. Посмотрели на меня внимательно, говорят: «Вы хотите изучить, посмотреть?» Я говорю: «да». Одна меня спрашивает: «Но вы сюда приехали не как в советский Освенцим?» Я говорю: «Нет, конечно. Я понимаю, что это такое». Они говорят: «Ну, слава Богу, тогда я буду с вами разговаривать». Они, конечно же, понимают, если кратко: это не было задумано, когда лагеря там открывались, как огромная морилка, где будут людей уничтожать. Тогда, я напомню, была педагогическая школа Макаренко. Были уверены, что можно и взрослых, и детей перевоспитать, создать новый образец человека, рабочего и так далее, поэтому там были ботанические, метеорологические исследования, журнал собственный, который заключенные сами писали, и на все советское пространство была на него подписка, газеты были собственные, десятки разнообразных производств. Это не означает, что там было хорошо. Параллельно творились совершенно дичайшие зверства, но при этом, да, работал магазин. Там можно было купить мармелад, печенье и все остальное.
— А под магазином – тюрьма.
— А под магазином пыточная даже. И расстрелять там могли под магазином, и так далее. И потом, когда начинаешь работать с архивами, эта сложность тебе взламывает мозги. Конечно, очень легко убедить себя в том, что открыли Соловки и посадили туда 7 тысяч, потом 10, потом 12 тысяч невинных человек, потом их взяли и всех изничтожили. А потом читаешь дела. Конечно, есть там белогвардейцы, убежденные монархисты, священники, которые критиковали советскую власть. Только для нас, из сегодняшнего дня, неочевидна вина, хотя для того времени она очевидна. А есть просто зверье законченное. А кроме всего прочего, это тоже отдельный, важный факт, выяснилось, что большинством рот заключенных руководили бывшие белогвардейцы и начальники производств. Они образованные были. По большому счету, там было самоуправление. Они решили, что сейчас выстроят такой лагерь, где будет самоуправление, где будут друг другом командовать. И вот это зверство лежат, так или иначе, на всех. Оно ровно размазанное. Конечно же, большевики это придумали, конечно же, Эйхманис большевик, а дальше начинается самоуправление и там происходит что-то немыслимое, просто необъяснимое. И тут начинаешь более сложные вопросы сам себе задавать. А люди у нас, одни, которые любят Советский Союз, – «Нет, там все было хорошо, там все было замечательно, там никто никого просто так не убивал», а другие – «Это просто зверства, там было чудовищно, не надо все это обелять». Давайте будем чуть повзрослее, чуть повнимательнее. Хочу сказать, что когда я приехал с этой книгой туда, на Соловки, и там собрался полный зал людей, в том числе историки, те же самые гиды, которые работают, они все прочитали эту книгу, спустя два года, по-моему. Говорю: «Ну, что, много я там наошибался?» Они мне сказали: «Нет ни одной ошибки, Захар, кроме, дуб у тебя растет в одном месте, а у нас дуба нет на Соловках». Я понимал, что меня будут пытаться поймать за лацкан, поэтому у меня все случаи, все сюжетные повороты связаны с документально зафиксированными событиями. Кто бы что ни предъявил, я буду говорить: «Вот у меня документик по этому поводу. Обратите внимание, я ничего не придумывал». Роман существует 6-7 лет, на самом деле никто мне так ничего и не предъявил. Поэтому это будет сейчас просто в виде такого шума: что вот он. Давайте со мной лично сядем, поговорим, я вам докажу свою правоту без проблем.
— Фильм как раз по мотивам и по роману, по тексту.
— В целом у Велидинского никаких ошибок не происходит. Он там просто ряд моих сюжетных линий убрал, придумал свое. То есть он пользуется моими диалогами, там происходит в нескольких других местах разговор. Но в целом по отношению к исторической правде там есть одно замечание у меня замечание. Прошу прощение, что вслух об этом скажу, у него там происходит расстрел, людей закапывают в сапогах. Сапоги и ботинки тогда были безумной, просто колоссальной ценностью. Надо сказать, что у большевистских руководителей было по одной паре обуви и по одному пальто. То есть это вообще невозможно представить, а в дни нынешние просто про это забывается. Тут мне как бы резануло глаз. На 8 серий и на такой огромный материал вот, одна ошибочка есть.
– Есть определенные мостики, которые в сериале, насколько я понимаю, перекидывают нас к ГУЛАГу и к большому террору, к концу 30-х, где мы, не посидев в Википедии, узнаем о судьбе Эйхманиса. Как он закончил, начиная начальником лагеря. В книге этого не было. Насколько вы вписывали в восприятие ГУЛАГа? Понятно, что система будет только-только зарождаться, это еще не тот ГУЛАГ, как мы знаем.
– Как я вписывал? Я просто рассказывал о том, что, как сказано в великих священных книгах, благими намерениями устлана дорога в ад. Вот что мы сейчас сделаем – будет производство, будет ботаника, будут розы высаживать, и вот они все станут хорошими людьми, а в итоге. На Соловки попал такой персонаж, его звали Нафталий Френкель. Он был проходимец, контрабандист и негодяй. Короче, его посадили, он показал себя как крайне предприимчивый человек, скостили ему срок и стали его использовать для внутренних производственных работ. И он в итоге так разросся, что из этого соловецкого заключенного получился основатель всей системы ГУЛАГа. Это тоже парадоксальный, страшный факт. Человек, который находился внутри, сидел там, его извлекла советская власть, сказала, что ты здорово работаешь.
– Перековали.
— Да, перековали. и он сковал ГУЛАГ. Стоит об этом помнить. Знаете, в чем еще отличие? Все-таки, когда система ГУЛАГа начала создаваться, туда волнами шли заключенные, крестьяне, когда была коллективизация, шли переселяемые народы во время Великой Отечественной войны и так далее. А Соловки 20-х годов – у меня действие происходит условно в 1927-ом году, примерно, – это, конечно же, такой Ноев ковчег. Там бывшие белогвардейцы, священники, представители всех национальных окраин, потому что только что закончилась Гражданская война. Там басмачи, реальные шпионы, потому что, вся Советская Россия была заполнена шпионской сетью. Кого там только нет! И это дает огромные возможности для литературной работы, потому что там все типажи людей.
— Захар, благодарю вас. Спасибо за эту беседу. Коллеги, мы беседовали с Захаром Прилепиным. Сегодня на канале «Россия 1» начинается показ 8-серийного сериала по мотивам вашей книги «Обитель», которая вышла в 2014 году. Благодарю вас, спасибо.
