Что делать?
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
С этой книгой читают
Свой знаменитый роман Николай Гаврилович Чернышевский написал в 1862–1863 годах в тюрьме. С тех пор он перечитывается многими поколениями людей. В этом романе затрагиваются важные для каждого человека вопросы о счастье в семье и обществе, о равенстве мужчины и женщины, о праве решать свою судьбу, работать и жить в удовольствие.
Господин стеснен при слуге, слуга стеснен перед господином; только с равным себе вполне свободен человек.
Господин стеснен при слуге, слуга стеснен перед господином; только с равным себе вполне свободен человек.
если мужу и жене нисколько не нужно стеснять себя для угождения друг другу, если они довольны друг другом без всяких усилий над собою, если они угождают друг другу, вовсе не думая угождать, то для них, чем теснее отношения между ними, тем легче и просторнее им
если мужу и жене нисколько не нужно стеснять себя для угождения друг другу, если они довольны друг другом без всяких усилий над собою, если они угождают друг другу, вовсе не думая угождать, то для них, чем теснее отношения между ними, тем легче и просторнее им
Кто работает, тому некогда ни пугаться, ни чувствовать отвращение или брезгливость.
Кто работает, тому некогда ни пугаться, ни чувствовать отвращение или брезгливость.
Если я прочел Адама Смита, Мальтуса, Рикардо и Милля, я знаю альфу и омегу этого направления
Если я прочел Адама Смита, Мальтуса, Рикардо и Милля, я знаю альфу и омегу этого направления
Между неразвитыми людьми мало уважается неприкосновенность внутренней жизни. Каждый из семейства, особенно из старших, без церемонии сует лапу в вашу интимную жизнь. Дело не в том, что этим нарушаются наши тайны: тайны – более или менее крупные драгоценности, их не забываешь прятать, стеречь; да и не у всякого есть они, многим и ровно нечего прятать от близких. Но каждому хочется, чтобы в его внутренней жизни был уголок, куда никто не залезал бы, как всякому хочется иметь свою особую комнату, для себя одного. Люди неразвитые не смотрят ни на то, ни на другое: если у вас и есть особая комната, в нее лезет каждый не из желания подсмотреть или быть навязчивым, нет, просто потому, что не имеет предположения, что это может беспокоить вас; он думает, что лишь в том случае, когда бы он был вообще противен вам, вы могли бы не желать увидеть его вдруг ни с того, ни с сего явившимся у вас под носом; он не понимает, что может надоедать, может мешать человеку, хотя бы и расположенному к нему. Святыня порога, че
Между неразвитыми людьми мало уважается неприкосновенность внутренней жизни. Каждый из семейства, особенно из старших, без церемонии сует лапу в вашу интимную жизнь. Дело не в том, что этим нарушаются наши тайны: тайны – более или менее крупные драгоценности, их не забываешь прятать, стеречь; да и не у всякого есть они, многим и ровно нечего прятать от близких. Но каждому хочется, чтобы в его внутренней жизни был уголок, куда никто не залезал бы, как всякому хочется иметь свою особую комнату, для себя одного. Люди неразвитые не смотрят ни на то, ни на другое: если у вас и есть особая комната, в нее лезет каждый не из желания подсмотреть или быть навязчивым, нет, просто потому, что не имеет предположения, что это может беспокоить вас; он думает, что лишь в том случае, когда бы он был вообще противен вам, вы могли бы не желать увидеть его вдруг ни с того, ни с сего явившимся у вас под носом; он не понимает, что может надоедать, может мешать человеку, хотя бы и расположенному к нему. Святыня порога, че
Николай Чернышевский. Что Делать?
Роман-анализ. Анализ Человеческого и межчеловеческого. Роман-синтез. Синтез из одиночных положительных, медленно появляющихся ростков, того, что непременно должно прийти потом. Роман-ответ на душекопательство Достоевского.
Что делать? — не только один из сакраментальных русских вопросов, но и глобальный запрос на выход из существующего положения вещей. Причем в каждую эпоху состояние это критически оценивается современниками. От ответа зависит выбранная судьба цивилизации, ни больше ни меньше.
В романе нет прямых ответов на вопрос, что же делать, как улучшить или радикально изменить существующее общество, однако в нем отражена целая палитра истинно человеческих отношений.
Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что во всей русской литературе этот роман наиболее рельефно рисует образы людей будущего. И здесь с ним не могут конкурировать даже такие классики фантастики, как, например Иван Ефремов с его холодными полубогами из «Туманности Андромеды» или «Часа Быка». Парадокс, роман посвящен людям, казалось бы, прошлого, речь идет о 1850-х — 1860-х, но чувствуется, что Вера Павловна, Лопухов, Кирсанов, Рахметов и, конечно же, сам автор, который также появляется в романе в сюжетных отступлениях, для нас, живущих в XXI веке так и не стали типичными современниками. Подобные лучшие люди эпохи, откровенные, искренние, честные, прежде всего с собой, как и в XIX веке остаются minimum minimorum. Вот как красноречиво пишет об этом автор в своем предисловии:
Позволю себе немного «пройтись» по роману. Один из главных посылов, заложенных в нем — идея равенства людей. Причем, следуя канонам классического романа, Чернышевский начинает с вечно актуального «женского вопроса». Недаром Вера Павловна осознает унизительность зависимости от мужа, неровности даже в самых невинных своих проявлениях. Следующее важное, что есть в романе — облагораживающая роль общественно-полезного труда, ведь она придает смысл человеческой жизни, делает оправданным существование человека, который вносит вклад в общее дело. Именно поэтому Вера Павловна становится первой русской женщиной-медиком, овладевает деятельностью, утверждающей ее бытие. Труд предоставляет осмысленность и нужность через восприятие не только себя, но и других, лишает иррациональной кары скукой и необязательностью.
Для нас, наверное, интереснейшим является четвертый сон, где обрисована впечатляющая картина будущей жизни. Почти никто не обитает в городах. Небольшими группами люди живут в отдельных дворцах. Подавляющее большинство людей занято общим трудом на лоне природы, рутину выполняют машины. Под натиском упорного труда отступает пустыня, уступая место цветущим садам. Царит взаимопонимание и радость жизни. В будущем так будут жить все люди.
А пока Вера Павловна обустроила, как могла в условиях крепостной России, настоящий фаланстер — швейные мастерские с нетипичной организацией труда, распределением прибыли, организовала образование работниц.
Это произведение (кстати, любимый роман Ленина) производящее неизгладимое впечатление и формирующее понимание, какими же должны быть настоящие отношения между настоящими Людьми, думаю, следует прочитать каждому, кто претендует на высокое звание интеллигента. Разбирать всю массу глубоких идей и смыслов, заложенных в романе — дело неблагодарное, его надо читать и воспринимать неторопливо, «пережевывая», — не как обычное литературное произведение, а как философский, морально-этический манифест.
