мусикийские органы что это

Мусикийские орудия славян

С незапамятных времен Масленица слыла на Руси самым разгульным и веселым народным праздником. Неотъемлемой частью широкого празднества была музыка. В книге пророка Даниила сказано, что в Храме, построенном Соломоном, употреблялись сопели, гусли, кимвалы, трубы, органы, свирели, самвики и псалтири и всякого рода мусикийска. Какими музыкальными инструментами пользовались в дни веселья и праздников наши предки? Об этом читаем в книге «Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия» русского историка и этнографа второй половины XIX века М. Забылина.

Выражение удовольствия и радости высказывалось у наших предков пением, музыкою и пляскою и еще задолго до времени политической жизни Руси. Византийские историки повествуют, что славяне, жившие по берегам Балтийского моря, не знали войны, или если и знали, то всегда предпочитали мир войне, лю­били удовольствия и мирные занятия. Трудно решить, какие музыкальные инструменты прежде всего существовали у славян. Можно было догады­ваться, что прежде всего употребляли деревянные трости и также рога домашних животных. Поэтому можно полагать наверное, что дудка и рожок были у славян самым первым инструментом. Потом появилась жалейка, рог и свирель: наконец, волынка, гудок, балалайка, ложки и гусли.

Дудка — самый простой пастушеский инструмент, существующий и посейчас в Малороссии; он называется сопелкою. Но дудку или сопелку нельзя смешивать со свирелью, потому что в книге пророка Даниила сказано, что в Храме, построенном Соломоном, употреблялись сопели, гусли, кимвалы, трубы, органы, свирели, самвики и псалтири и всякого рода мусикийска [1].

Рожок. В руках хорошего музыканта может заменить кларнет в заунывных песнях. Тоже принадлежат к древним пастушеским инструментам.

Жалейка, или сиповка, образует двойную дудку, издает сиповатый голос.

Рог делается из двух деревянных согнутых стволов, похожих на военные трубы; употреблялся на охоте. Музыка роговая была в употреблении при Екатерине II. И любителем этой музыки был обер-егермейстер Нарышкин. Музыка эта была им введена за обильными пирами.

Свирель. Самый древний инструмент. Он состоял из семи вместе сложенных рядов створов, длина каждого из них различна, притом так срезан каждый из них, что первый длиною более вдвое сравнительно с последним. Изобретателем этого инструмента был бог Пан. Этот инструмент употреблялся долгое время пастухами в Украйне и в Малороссии. В России их также употребляли на пирушках и в хороводах.

Волынка. Представляет весьма своеобразный по характеру инструмент, напоминающий собою гармонику или мех в валах; здесь действует воздух, заключенный в бараний мех, к которому приложены три дудки и трубочка. В трубочку, прикрепленную кверху, напускается воздух с двух противоположных сторон, определены две разной величины трубки, чрез которые воздух, проходя, дает басистые голоса, а третья небольшая трубочка имеет несколько отверстий сбоку, дает возможность играющему производить пальцами разные голоса и звуки.

Гудок. Этот инструмент струнный, походит на скрипку, на котором находится три струны; играют посредством смычка. Рукоятка ее вверху загнута, как у баса, — с тремя колышками; по струнам водят смычком, и гудок производит гудение.

Балалайка. Всем известный трехструнный инструмент, высоко настраиваемый, служил для плясовых песен.

Ложки. Это два деревянные инструмента, напоминающие две сложенные вместе ложки. Рукоятки их унизывают сквозными бубенчиками и оставляют их висячими, подобно виноградным кистям; во время музыки трясут ложками, которые от движения шариков издают многообразные звуки. Тоны их многим нравятся лучше бубен.

Гусли. Они имеют вид легкой ручной арфы с медными струнами; строй их свободный, можно настраивать то очень высоко, то очень низко. Этот инструмент был известен в глубокой древности евреям. Еще Давид, будучи оруженосцем у царя Саула, часто усыплял его гнев кифарами и воспевал славу Божию [2]. В Малороссии долгое время играли на гуслях, но ныне они выводятся. Но у сербов этот инструмент существует и посейчас.

Трубная музыка. О трубной музыке впервые упоминается в Киевской летописи, именно в Слове о полку Игореве (Карамзин. История государства Российского. Часть III. Пр. 165), что при осаде Киева в 1151 г. князьями Георгием Суздальским и Владимиром Галицким осажденные и осаждаемые трубили в трубы и били в бубны. Во время междоусобия новгородцев с владимирцами (в 1216 г.) первые имели 60, а последние 40 труб и 40 бубен. Во время похода русских против волжских булгар (в 1220 г.) в нашем стану были трубы, бубны, сурны, сопели. В это время были известны флейты. В XVI веке они делаются повсеместны, как то видно из песни того же века:

То ляхи в бубны вдаряют
У свистинска да у трубы выгрывают,
Усе войско свое до купы у громаду скликают.

В том же столетии появляются набаты, литавры (накры), флейты и сиповки.

Первоначальный вид труб нам не известен, но должно думать, что они были прямые, как у древних народов, и состояли из одного колена, и потом, изменяясь в устройстве, они получили ныне существующий вид, то есть трехколенные и прямые. К трубам привешивали кисти на шнурах и завесы четырехугольные: из парчи, камки, тафты с серебряной и золотой бахромой [3].

Бубнами или накрами называется подобие наших литавр. Это была небольшая медная чаша с натянутою поверх нее кожею. Конные привязывали ее к седлу, а пешие держали левою рукою и били восчагою из толстого ремня с прикрепленным на конце ее ременным шаром. У каждого воеводы был привешен к седлу тулумбас или жулумбас, поменьше описанных бубен, в который он сам бил во время надобности.

Сурни. Так называлась длинная узкая труба и прямая с закрытым нижним отверстием.

Набат. Так назывался большой медный барабан, который укреплялся на деревянном щите с помощью цепей: его утверждали на четырех рядом поставленных лошадях. Для ударения в него употребляли восемь человек [4].

Каждый воевода имел свой набат, в который по его распоряжению били тревогу в войске, отчего произошло слово «бить в набат», то есть делать тревогу; но ныне эта тревога производится церковными колоколами.

Кроме музыки военной да музыки на свадьбах, духовенство запрещало ее вводить во всегдашнее употребление на пирах, кроме живших в Москве немцев. Олеарий говорит, что однажды патриарх приказал собрать все музыкальные инструменты у частных лиц, нагрузивши ими пять возов, за рекой Москвой сожгли.

Простой народ бегал от музыки, боясь нечистой силы, будто бы кружившейся во время игры. Веселившихся считали погибшими на том свете; раскаявшихся не допускали к причастию. Так было до Петра Великого, который успел рассеять мрак невежества убеждением, что музыка возвышает чувство, смягчает грубость нравов, доставляя самое невинное удовольствие.

Впродолжение XVII столетия появились в России многие музыкальные инструменты, из которых перечислим:

Барабан. Был известен у римлян. Его употребляли для собирания воинов для войны. Приписывают сарацинам его изобретение. Эдуард III, король Английский, в первый раз услышал его при въезде в Кале в 1347 г. [5].

Первоначальная наружность барабана была та же, что и ныне: деревянное лукошко, вызолоченное или выкрашенное, два вокруг его обруча и две натянутые кожи составляли все его устройство. В полках носили барабан на широкой тесьме или на кожаном ремне, повешенном через правое плечо; хранили в суконных чехлах, называвшихся нагалищем и чемоданом.

Литавры были то же самое, что бубны, но больше видом, медные, а часто серебряные. К ним привешивали для украшения завесы камчатные, суконные из ярких цветов и обшивали шнурами и кистями. В литавры били небольшими палочками, с закругленным на конце шариком.

Варган тоже музыкальный инструмент, зашедший к нам из Польши, а Польша получила его из Германии, представляет небольшое металлическое орудие с язычком в средине. Приложив его на зубы и вдыхая в себя воздух, бьют пальцем по языку, который при этом производит довольно приятные звуки по мере движения вдыхаемого воздуха.

Орган, от него испорченное слово варган, введен католическим духовенством при богослужении не ранее IV столетия; употребляется ныне почти во всех христианских церквах, кроме греко-российской. Органы из духовного преобразовались в танцевальные и застольные, а эти послужили к устройству клавиров, роялей, клавесин и шарманок.

Во времена Екатерины II существовала кавалергардская музыка, или трубачи; однако она не простиралась далее гвардии. Император Павел I начал вводить музыку во всех полках, отчего она и стала называться военною. Александр I позаботился окончить намерение своего отца, и теперь она неразлучна с потребностью вкуса.

Бандура, кобза. Бандура — род арфы с 12, а иногда 28 металлическими струнами; их вешали на шею и ходили с ними из деревни в деревню слепцы или старики. Этот инструмент преимущественно известен в Малороссии.

Цимбалы, или кимвалы. Род фортепиано с металлическими струнами. Струны эти натянуты на рамке; по этим струнам ударяют стальною палочкой или надетым на палец стальным наперстком. Игра на цимбалах сопровождается или пением, или каким-либо духовым инструментом. Звук ее громкий и приятный.

[1] Кн. прор. Даниила, гл. 3, с. 5-15. Паралипомен. гл. 5, с. 12-14. Кн. 3. Царств, гл. 40, с. 12.
[2] Исповедатися Господеви в гуслях, во псалтыри десятиструнном, пойте Ему. Каф. 5, с. 2. Потом ап. Каф. 8, ст. 9. Каф. 10, ст. 22 и пр. См. Псалтирь с толкованием. Изд. Киев. Печ. Лав. 1814 г.
[3] В рис. к путешествию бар. Маиерберга. Изд. гос. канцл. гр. П. Румянце­вым в 1827, изобр. трубачи, играющие на трубах с завесами.
[4] Некоторые думают, что набат перешел к нам от татар. См. Историю одежд и вооружений. Ч. 1. С. 10.
[5] Барабан — древнее название франконских славян. Baraban

Понравился материал?

Лучшая благодарность за нашу работу — это подписаться на наши каналы в социальных сетях и поделиться ими со своими друзьями!

Источник

Мусикийские органы что это

Само слово «ОРГАН» (варган /рус/, die Orgel /нем./, the organ /англ./, l’orgue /фр./, le organo /ит./, de organo /исп./, orgona /вен./, varhany /чеш./, арханы и виргани /укр./, арган, арганы /б-русс/), сходно звучащее и пишущееся на различных языках мира, происходит от греческого organon /ОРГАНОН/ и означает, собственно, ИНСТРУМЕНТ или ОРУДИЕ. Это понятие в применении к музыкальной сфере означает МУЗЫКАЛЬНОЕ ОРУДИЕ или МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ.

Это достаточно отвлечённое наименование далеко не сразу начало означать орган как музыкальный инструмент. В этой неопределённости коренятся многочисленные разночтения и толкования в специальной музыковедческой литературе. Так понятием «organon»/нем./ или «organum»/лат./ обозначался определённый стиль церковного хорового песнопения. Словом «ВАРГАН» на Руси обозначался подковообразный металлический щипковый инструмент с язычком (комус).

Каждый орган обязательно строится на уровне лучших достижений науки и техники своего времени. Мастера стремятся воплотить всё самое новое, совершенное, прогрессивное, что только можно почерпнуть из новейших технологий.

Что же общего во всех этих инструментах, почему они все именуются словом «ОРГАН»?

В колебательное состояние столб воздуха приводит воздушная ленточная струя, поступаемая из нижней части (ножки) трубы. Значит этот инструмент относится к духовым, поскольку колебательный процесс возбуждается также воздухом.

Таким образом, орган является клавишно-духовым музыкальным инструментом.

Источник

Слово о трех отроках и о печи вавилонской *

Хочешь уразуметь вполне долготерпение Божие? Сообрази, насколько не­стерпимою показалась бы тебе обнаруженная здесь гордость, если бы она коснулась тебя. Случается, что кого-нибудь оскор­бит слуга; тотчас обиженный, ограждая свое достоинство сво­бодного человека, требует наказания за дерзкий поступок и подвергает обидчика беспощадной казни. Или обыкновенный частный человек нанесет оскорбление другому такому же члену общества; тотчас оскорбленный, уязвляемый обидой, спе­шит отомстить, не обращая внимания ни на общность природы, ни на равночестность всех, с полным пренебрежением к достоинству обидчика. Между тем одно достоинство равночестно­сти свойственно всему нашему роду: все мы созданы из земли и в землю обращаемся; одним, общим для всех, путем мы являемся в жизнь, и один, общий для всех, исход (пред­стоит нам). Из праха создан всякий из нас – и вот прах требует себе таких преимуществ пред равночестными. А Бог, обладая всем и по природе, и по закону, и будучи на­столько выше, насколько только можно представить Творца сравнительно с тварью, хулимый и уничижаемый безрассудными, не раздражается, но остается бесстрастным. Но затем пребы­вающих в безумии немного спустя наказывает, будучи Судией истины и Судией нелицеприятным. Он откладывает наказание, чтобы не истребить сразу всех грешников, и вооружается терпением, чтобы привлечь к покаянию. Возвратимся, однако, к предмету беседы. Человек, облеченный плотью, дерзнул сказать: «и тогда какой Бог избавит вас от руки моей» ( Дан. 3:15 )?

Треблаженные отроки, слыша это, не воспротивились хуле, по­тому что и сами были проникнуты духом божественного долго­терпения, но против слов неверия возвысили голос веры и отвечали мучителю, низлагая законом беззаконие и побеждая угрозу неправды свободою правды, такими словами: «да будет известно тебе, царь, что мы богам твоим служить не будем и золотому истукану, которого ты поставил, не поклонимся» ( Дан. 3:18 ). Оставь это безумие, о, человек, устыдись унизительного поклонения образу! Ведь если ты сам поставил изображение, то как кланяешься тому, что сделал? Кто чьим должен быть создателем – люди Бога или Бог людей? Если твои истуканы действительно боги, то они должны быть и творцами, но – как часто мы говорили прежде, – если бы искусство не пришло на помощь людям, язычники совсем не имели бы богов. Между тем, если бы идолы обладали каким-нибудь чувством, они сами стали бы воздавать поклонение людям, которые их сделали. Закон природы – чтобы создание поклонялось Создателю, а не Создатель созданию. Поэтому мы, совоспитанные в благочестии, следуя божественному закону, «мы богам твоим служить не будем и золотому истукану, которого ты поставил, не поклонимся» ( Дан. 3:18 ), но есть Бог на небесах, Который избавит нас от руки твоей. Потом, чтобы не показалось, что они искушают Бога, или что пренебрегают огнем в надежде на избавление, они тотчас прибавляют: «если же и не будет того» ( Дан. 3:18 ), то есть: если даже и не избавит, но попустит огню сжечь наши тела, то и тогда мы не изменим благочестию, потому что не за плату слу­жим Богу, но чистосердечно исповедуем истину. Услышав эту проповедь веры, мучитель еще более распаляется и приказывает разжечь печь седмерицею. Ведь чистейшее серебро должно быть очищено седмерицею: «слова Господни – слова чистые, серебро расплавленное, испытанное в земл е, сем икратно очищенное» ( Пс.11:7 ). Потому и печь разжжена седмерицею, чтобы святые были очи­щены седмерицею. А что святые Божии называются серебром, вспомни слова мудрости: «отборное серебро – язык праведного» ( Притч.10:20 ), и послушай, что говорит Иеремия о тех, кото­рые не выдержали испытания в благочестии: «отверженным серебром назовут их, ибо Господь отверг их» ( Иер.6:30 ). Если же слабые в благочестии оказываются серебром отверженным, то очевидно – совершенные являются серебром искушенным: в та­ком случае, чем больше разжигается печь, тем больше блеску приобретает мученичество.

Абзацы в тексте расставлены нами. – Редакция «Азбуки Веры»

Перевод П.Юнгерова – Редакция «Азбуки Веры»

Источник

мусикийский

Смотреть что такое «мусикийский» в других словарях:

мусийский, мусикийский — музикален … Църковнославянски речник

Пётр I Алексеевич — (1672 1725) рос. царь (1682), имп. (1721), с его именем связывают глобальные изменения, происходившие в России в 1 й четв. 18 в. Началу царствования П. предшествовала острая полит. борьба между боярскими группировками, одну из к рых представляли… … Российский гуманитарный энциклопедический словарь

Миниатюра — (франц. miniature, итал. miniatura, от лат. minium киноварь, сурик, которыми в древности расцвечивались рукописные книги), произведение изобразительного искусства, отличающееся небольшими размерами и тонкостью художественных приёмов.… … Художественная энциклопедия

Миниатюра (в изобр. искусстве) — Миниатюра (франц. miniature, итал. miniatura, от лат. minium киноварь, сурик, которыми в древности расцвечивались рукописные книги), произведение изобразительного искусства, отличающееся небольшими размерами и особой тонкостью художественных… … Большая советская энциклопедия

Эмаль (покрытие) — Эмаль (франц. email, от франкск., smeltan ‒ плавить), стеклоэмаль, преимущественно глухие (непрозрачные), окрашенные в различные цвета окислами металлов, легкоплавкие стекла, наплавляемые одним или несколькими тонкими слоями (эмалирование) на… … Большая советская энциклопедия

Миниатюра — I Миниатюра (франц. miniature, итал. miniatura, от лат. minium киноварь, сурик, которыми в древности расцвечивались рукописные книги) произведение изобразительного искусства, отличающееся небольшими размерами и особой тонкостью… … Большая советская энциклопедия

Эмаль — I Эмаль (франц. email, от франкск., smeltan плавить) стеклоэмаль, преимущественно глухие (непрозрачные), окрашенные в различные цвета окислами металлов, легкоплавкие стекла, наплавляемые одним или несколькими тонкими слоями (эмалирование) … Большая советская энциклопедия

Эмали — (франц. email, от франкского smeltan плавить; древнерусская финифть), техника, применяемая в ювелирном искусстве (для украшения золотых, серебряных и медных изделий), а также само изделие, украшенное эмалью. Техника эмали может быть… … Художественная энциклопедия

Список русских художников-портретистов — Основная статья: Русский портрет Список русских художников портретистов включает как отечественных живописцев, так и иностранных художников, работавших в России и оставивших значительное число портретов с изображением русских дворян и монархов… … Википедия

музыкальный — сладкоголосый, сладкозвучный, сладкогласный, политонический, мелодичный, музыкально одаренный, благозвучный, мелодический, гармонический, гармоничный, сладкопевный Словарь русских синонимов. музыкальный 1. музыкально одарённый 2. см. благозвучный … Словарь синонимов

Источник

Мусикийские органы что это

Русская средневековая эстетика. XI‑XVII века

Гармонии таинственная власть

Древняя Русь—этот символ сразу же вызывает в памяти образ «Троицы» Андрея Рублева—гениального воплощения духовного идеала русского Средневековья, удивительной гармонии света и цвета, духа и материи, небесного и земного, божественного и человеческого, —умонепостигаемого единства Истины, Добра и Красоты.

Если бы от средневековой Руси сохранилась только эта уникальная икона, мы уже могли бы ощутить необычайную глубину и богатство духовного мира человека того времени, значительность его идеалов, мудрую проницательность его ума и обостренную тягу к прекрасному. К счастью, судьба щедро одарила нас многими первоклассными произведениями древнерусской живописи, архитектуры, гимнографии, литературы, декоративно–прикладных искусств. Она сохранила до наших дней, несмотря на огромные утраты, впечатляющий фонд культурных ценностей, духовный потенциал которых способен существенно обогатить и современную культуру, и ноосферу далекого будущего человечества. В первую очередь это относится к художественно–эстетическому наследию Древней Руси, в котором с наибольшей полнотой были выражены общечеловеческие ценности, накопленные за многие столетия развития культуры в византийско–славяно–русском регионе.

Обращение к отечественному эстетическому наследию сегодня, в период интенсивного развития в культуре сложнейших процессов, ломки многих традиционных представлений, пересмотра фонда веками складывавшихся духовных ценностей и мучительного поиска новых идеалов, адекватных нашему времени, особо важно потому, что древнерусская художественная культура была «открыта» для своего времени. Она не замыкалась в узких рамках элитарности и «эстетства», но была теснейшим образом связана с самыми актуальными духовными, культурными, социальными движениями своего времени, выступала во многом их выразителем. Лучшие образцы этой культуры и сегодня могут служить прекрасным воспитателем чувств гуманизма, патриотизма, интернационализма, миролюбия, высокой нравственности и духовности Академик Б. А. Рыбаков справедливо отмечает «высокий патриотизм русской литературы» средневекового периода и указывает на отсутствие в ней при этом «и следа проповеди агрессивных действий»[1].

Завершая одну из своих книг ответом на вопрос «зачем изучать поэтику древнерусской литературы», академик Д. С. Лихачев поставил перед современными исследователями еще одну актуальную задачу— изучение эстетики Древней Руси.

«Эстетическое изучение памятников древнего искусства (и в том числе литературы), —пишет Д. С. Лихачев, — представляется мне крайне важным и актуальным. Мы должны поставить памятники культур прошлого на службу будущему. Ценности прошлого должны стать активными участниками жизни настоящего, нашими боевыми соратниками…. Одно из важнейших свидетельств прогресса культуры — развитие понимания культурных ценностей прошлого и культур других национальностей, умение их беречь, накоплять, воспринимать их эстетическую ценность. Вся история развития человеческой культуры есть история не только созидания новых, но обнаружения старых культурных ценностей. И это развитие понимания других культур в известной мере сливается с историей гуманизма»[2]. Из этих фрагментов видно, какое большое значение придает наш крупнейший специалист в области древнерусской культуры изучению ее эстетической стороны. На сегодняшний день с сожалением приходится констатировать, что эстетика средневековой Руси исследована далеко не в полной мере, и научный уровень имеющихся работ не удовлетворяет требованиям, предъявляемым к современным философским исследованиям.

Поэтому перед историками эстетики сегодня стоит в качестве одной из наиболее актуальных задача всестороннего анализа основных форм проявления эстетического сознания в древнерусской культуре в процессе его исторического развития.

При ближайшем рассмотрении эта задача оказывается отнюдь не простой, но тем не менее в принципе разрешимой. Начну с предмета исследования, о котором до сих пор нет единого мнения в науке[3]. Изыскания в области истории культуры и эстетики, а также современные философские, эстетические и искусствоведческие исследования убеждают нас в том, что к сфере эстетического в средневековой культуре могут быть отнесены все компоненты системы неутилитарных взаимоотношений человека с окружающим миром (природным, предметным, социальным, духовным), в результате которых он испытывает духовное наслаждение. Суть этих взаимоотношений заключается или в выражении некоторого смысла в чувственно воспринимаемых формах, или в самодовлеющем созерцании некоего объекта (материального или духовного). Духовное наслаждение свидетельствует о сверхразумном узрении субъектом в эстетическом объекте сущностных основ бытия, сокровенных истин духа, неуловимых законов жизни во всей ее полноте и глубинной гармонии, об осуществлении в конце концов духовного контакта с Универсом, о прорыве связи времен и хотя бы мгновенном выходе в вечность, или, точнее, — —об ощущении себя причастным вечности. Эстетическое выступает, таким образом, некой универсальной характеристикой всего комплекса неутилитарных взаимоотношений человека с миром, основанных на ощущении им своей изначальной причастности к бытию и к вечности гармонической вписанности в Универсум.

В древнерусской, как и в любой другой средневековой, культуре многие компоненты указанной системы не имели полной автономии. Они были органически вплетены в поток утилитарно–практической деятельности (производственной, бытовой, культовой—в той мере, в какой религию уместно относить к ней) и могут быть при анализе только с определенной мерой условности вычленены из нее В этом одна из главных трудностей изучения средневековой эстетики.

Так, если мы обратимся к древнерусскому фольклору, то увидим, что практически все его разнообразные формы пронизаны эстетическим мироощущением наших древних предков. Было бы, однако, неоправданной модернизацией считать, что создатели фольклора руководствовались только или в первую очередь эстетическими потребностями. Перед ними стояла (не осознаваемая ими, естественно) более сложная задача: выразить на эмоционально–рациональном уровне, сплавив дидактику с образностью народного мышления, весь комплекс актуального для того времени социального опыта. Фольклор составлял основу дохристианских славянских обрядов, сопровождавших древнего человека на протяжении всей его жизни. Эстетический компонент не был самоцелью народных обрядов, но внесознательно именно он являлся важной притягательной силой любого обрядового действа, народных игр и гуляний. Сакральное и дидактическое содержание свадебных, родинных, поминальных и других обрядов древних славян выражалось в богатых художественно–эстетических формах, доставлявших всем участникам этих действ духовное наслаждение.

Естественно, что сегодня нельзя правильно понять древнерусскую эстетику во всей ее полноте, не выявив эстетической специфики фольклора[4]. Сказанное имеет отношение ко всем видам духовно–практической и художественной деятельности, бытовавшей на Руси. Более того, оно правомерно и в отношении древнерусской книжности, на основе которой в первую очередь строится изучение русской средневековой эстетики в данной работе.

Исследователю древнерусской эстетики приходится иметь в виду как минимум два основных (хотя и не единственных) ее культурно–исторических источника: 1) народную культуру (материальную, духовную и прежде всего художественную) восточных славян, сложившуюся еще до принятия ими христианства и существовавшую на Руси в качестве активной антитезы официальной христианской культуре на протяжении всего Средневековья, и 2) византийскую эстетику и художественную культуру, с X в. активно ввозимую на Русь нередко в южнославянской редакции. В свою очередь сама византийская эстетика представляла собой некое целостное единство религиозной эстетики, сложившейся еще в период патристики, и языческой эллинистической эстетики.

Источник