1979. Анализ рассказа Набокова Гроза Русский язык
Сочинение — Анализ рассказа Набокова Гроза. Русский язык
Произведение наполнено игрой метафорами, использованием художественных приемов, которыми превосходно владел автор.
Набоков описывает атмосферное явление – грозу, смешивая подчеркнутое упоминание реальных предметов из повседневной жизни, таких как горничные, вдова, сдающая комнату с мифологическими образами.
С самого начала автор погружает читателя в некую непонятную, но удивительно знакомую реальность, используя недосказанность. Полная белокурая женщина вдруг начинает удивительно хорошо петь. При этом, писатель не сообщает кто она, зачем поет и о чем.
Вместе с тем, описанные в рассказе обычные вещи, показаны в несколько необычно свете. Например, сушащиеся рубашки названы распятым, старьевщики выражаются лаем, притом почему-то печальным. Все эти детали должны, вероятно, по мысли автора показать, что мир, в котором мы живем и к которому привыкли не так уж и прост, как кажется.
Гроза показана в рассказе, как поездка по небо пророка Ильи. Набоков выбирает сознательно фольклорный, а не религиозный образ этого библейского персонажа, стремясь дать картину одновременно и обыденную и насквозь невероятную. Ко времени написания рассказа не только темные деревенские жители, но и маленькие дети вряд ли верили в громовержца Илью, вызывающего грозу.
При этом, автор стремится и эту фантастическую фигуру ввести в привычный нам мир. У колесницы громовержца отлетает колесо, и Илья требует у героя рассказа найти его. Мифологический персонаж описывается не как некий грозный небожитель. В произведении он выглядит просто сердитым стариком, ищущим колесо по углам, одетым, притом достаточно небрежно. После этого, автор вновь ломает нарисованную картину тощего старика в промокшей рясе, ползающего по газону и говорит о том, как этот персонаж спокойно и деловито лезет на небо.
Рассказ являет собой пример того, как за счет сочетания малосовместимых между собой существительных и прилагательных, а также показанных в неожиданном свете образов, знакомых всем, можно по-другому увидеть привычные нам явления. Автор желал показать, что мир, к которому мы привыкли, может удивлять на каждом шагу, показывая нам неожиданные грани давно знакомых предметов и явлений, стоит лишь посмотреть на него под другим углом. Именно для достижения этой цели рассказ сознательно написан языком, который очень трудно поддается истолкованию, ему можно дать много интерпретаций, при этом добавлять все новые и новые.
Из опыта прочтения рассказа В. Набокова «Гроза»
Из опыта прочтения рассказа В. Набокова «Гроза»
Прочитала рассказ В. Набокова «Гроза» и задумалась. Первое впечатление – очень необычно. И непонятно. Интересно было осмыслить, что хотел сказать писатель, получивший мировое признание, ставший классиком двух литератур: русской и американской.
Вспомнилось, что художественное произведение отражает жизненные впечатления автора, преломленные через призму его души. Вот и разгадка! Известно, что Набоков принадлежал к богатой, образованной аристократической семье. Детство было для него лучшим временем жизни. Сам писатель называл этот период «счастливейшим» и «совершеннейшим».
Живя на чужбине, писатель воспринимает Россию как потерянный рай. Именно поэтому даже в таком небольшом по объему рассказе ощущается ностальгия.
Рассказ «Гроза» весь построен на антитезе, но и этот художественный прием Набоков использует очень оригинально. Красота природы противопоставлена уродству человеческого существования. Жизнь пошла и безрадостна. Об этом говорят такие художественные детали, как «рубашки, распятые на светлых веревках», «голоса старьевщиков», взлетающие «печальным лаем», рыданья «искалеченной скрипки». Ненароком автор упоминает условия, в которых проходится жить герою рассказа: « только в коридоре всхлипывала и сморкалась неопрятная вдова, у которой я снимал комнату».
Перед грозой наступает затишье. Тишина, предшествующая грозе, успокаивает героя, и он засыпает «ослабев от счастья, о котором писать не умею, и сон мой был полон тобой».
Герой просыпается от ощущения, что «ночь рушилась», « грохот за грохотом ломал небо», в комнату врывался «неземной воздух, от которого сердце звенело, как стекло».
Все описание грозы, на мой взгляд, пронизано Россией. В сознании русского народа всегда присутствовало мистическое восприятие грозы, уходящее корнями в языческие времена. Принятие христианства внесло свои коррективы. Языческий бог Перун был замещен Ильей-пророком, разъезжавшим по небу на огненной колеснице. В сознании героя смешивается реальность и фантастический мир. Читатель видит величественную фигуру: «громовержец, седой исполин, с бородою, закинутой ветром за плечо, в ослепительном летучем облачении, стоял, подавшись назад, на огненной колеснице и напряженными руками сдерживал гигантских коней своих: вороная масть, гривы – фиолетовый пожар».
Мне кажется, что в этом рассказе показана трагедия и обреченность русской эмиграции. Если на чужой земле даже божество утрачивает величие, что же тогда говорить о простых смертных…
Рассказ заканчивается на удивление буднично. Герой «в промокших клетчатых туфлях, в блеклом халате… выбежал на улицу и, догоняя первый сонный трамвай, запахивая полы на бегу, все посмеивался, воображая», как будет рассказывать « о ночном воздушном крушении, о старом сердитом пророке, упавшем…во двор».
Видимо, старый сердитый пророк – это горькие воспоминания о Родине, о которой Набоков никогда не забывал, создавая свой неповторимый художественный мир, где реальность и иллюзорность уживались между собой. И только в лирике писатель открыто признавался в любви к Родине, к России.
Рецензия на рассказ В. Набокова «Гроза».
Весь рассказ Владимира Набокова «Гроза» построен на соединении реального и мистического. Само название его двусмысленно: с одной стороны, гроза – это реальное явление природы, но с другой – это грозная сила небес, грозная колесница пророка Ильи. Видение, представшее перед глазами автора, есть тоже гроза. Автор показывает «обыкновенную» грозу, как какое-то удивительное, из ряда вон выходящее событие. Читая рассказ, мы смотрим на мир глазами автора и даже начинаем верить в реальность видения.
Но что же нам помогает понять, что виденная автором колесница громовержца всего лишь иллюзия? Мелкие, казалось бы, незначительные детали возвращают нас в реальный мир, давая после минутного недоумения и заблуждения понять, что все виденное – это плоды воображения. Обратим, например, внимание на тот факт, что автор только что пробудился ото сна. Перед сном природа представлялась ему таинственной и загадочной, но после сна она стала мистической. Еще не совсем очнувшись от нереального мира сновидений, автор тут же углубляется в мир разбушевавшейся природы, и он ему кажется столь же нереальным. К тому же природа сама, по его словам, озарена «светом сумасшествия, ночных видений». И еще одна деталь, ярко врезающаяся своей обыденностью в странное и необычное видение: ищи колесо пророка, автор заметил «тонкое железное колесо, — видимо от детской коляски». Это предположение о принадлежности колеса детской коляске сразу же выводит нас из мистического забытья и заставляет относиться несерьезно к утверждению пророка о том, что это колесо от его колесницы, а, следовательно, воспринимать и самого пророка как видение. Эти детали, как бы невзначай введенные автором в описание, являются продуманным приемом. Итак, хорошенько все осмыслив, мы убеждаемся, что явление громовержца на колеснице не что иное, как видение.
Но почему же автор отвечает пророку, что он – Елисей? Да потому, что в тот момент он сам верил в это. Он так был охвачен своим видением, настолько слился, сжился с ним, что чувствовал себя неотъемлемой частью своей же иллюзии, действующим лицом сцены, разыгранной его же воображением. И кто же он тогда, если не Елисей, в этой удивительной сказке природы? Он находился в таком состоянии даже после того, как видение исчезло: он несется по улице, прыгает в трамвай, забыв даже, что он в домашнем халате, не придавая этому значения. Он с таким воодушевлением собирается рассказать обо всем происшедшем, словно это на самом деле реально произошло. Он какое-то время верит в явление пророка.
Именно поэтому видение предстает перед этим человеком. Действительно, почему не видели ничего необычного ни старьевщики, ни «тучная белокурая женщина», ни горничные? Дело в том, что автор настроил себя на волну таинственности, его поэтическая душа желала слиться с природой: ведь когда все вокруг «крепко запирали окна», он, напротив, подошел к открытому окну и «стал у мокрого подоконника, вдыхая неземной воздух». Он видел вокруг не просто разбушевавшуюся стихию, он видел что-то неземное, удивительное.
Этим произведением автор учит нас видеть. Видеть не обычными глазами, замечающими только очевидное, а глазами поэта, романтика, для которого мир окружен волшебным таинственным ореолом. Ведь люди когда-то верили, что все волнения природы, все явления – это события, происходящие по воле богов. Они одухотворяли все вокруг, и их духовный мир был богат и интересен. Люди современные, практичные, разучились любоваться восходом, закатом. Автор хочет оживить эту струнку в душе читателей, представляя обычную грозу грозой неба, громовержца Илью пророка.
Но необычна и таинственная не только сама гроза. Все восприятие увиденных вещей, весь язык автора пронизан какой-то необычностью. С первых слов мы чувствуем это. Что-то странное, порой даже страшное слышится в описании природы перед грозой, в описании обычных бытовых сцен. Благоухание цветущей липы «буйное». В самом этом слове что-то неестественное, сильное. По небу плывут «громады». Нам уже становится страшно. Очень интересные метафоры: ветер «слепой», пронесся, «закрыв лицо рукавами», а потом, уже во время грозы «прозрел, взмыл». Удивительное, таинственное впечатление создается сразу. Он «хлопнул оконной рамой», «отхлынул». Ветер – этой какой-то одухотворенный поток. Но еще интересней описаны простые бытовые предметы: полоса старьевщиков «взлетали… печальным лаем». Это так неестественно, так странно. Но всех удивительнее описание рубашки: «они сияли…распятые на светлых веревках». Распятые… Это самая необычная метафора во всем тексте. Она смутно навевает настроение ожидания, как бы предвещая появление чего-то необычного, неожиданного.
Язык Набокова выразителен и своеобразен, он помогает ярко представить картины, написанные автором. В некоторое мгновение кажется, будто ты сам видел все происходящее. Может быть, потому, что мы довольно часто видим грозу? Однако, мы не всегда обращаем внимание на ее «душу».
Владимир Набоков — Гроза: Стих
Стоишь ли, смотришь ли с балкона,
деревья ветер гнёт и сам
шалеет от игры, от звона
с размаху хлопающих рам.
Клубятся дымы дождевые
по заблиставшей мостовой
и над промокшею впервые
зелено-яблочной листвой.
Уходят боги, громыхая,
стихает горняя игра,
и вот вся улица пустая —
лист озаренный серебра.
И с неба липою пахнуло
из первой ямки голубой,
и влажно в памяти скользнуло,
как мы бежали раз с тобой:
твой лепет, завитки сырые,
лучи смеющихся ресниц.
Наш зонтик, капли золотые
на кончиках раскрытых спиц…
Анализ стихотворения «Гроза» Набокова
В произведении «Гроза» Владимира Владимировича Набокова звучит мотив утраченного счастья.
Стихотворение написано весной 1923 года. Поэту в это время исполнилось 24 года, его семья покинула Россию после революции. Внешне все складывалось почти неплохо: он стал студентом Кембриджа, его начали публиковать. Впрочем, материальное положение оставляло желать лучшего. Собственно, по этой причине расстроилась его помолвка со Светланой Зиверт, 17-летней девушкой, чьи родители посчитали юношу неперспективным женихом. Эта любовная история длилась около двух лет, была омрачена трагической смертью отца В. Набокова и оставила заметный след в его стихах того периода. Надо сказать, что короткое время спустя он повстречал Веру Слоним, которая стала его спутницей на всю жизнь, матерью их единственного сына. В жанровом отношении – пейзажная лирика, соединенная с любовной, рифмовка перекрестная, 6 строф. Лирический герой – сам автор. Вначале ничего не предвещает щемящей ноты финала. Автор со вкусом, с удовольствием описывает веселое буйство стихии. Шальной ветер захватывает лирического героя, наблюдающего грозу с балкона. Все вокруг грохочет, трещит, местами рушится. Во второй строфе – верные приметы именно весеннего, майского дождя: «промокшею впервые листвой». Между тем, ливень, как нарочно, хлещет в лицо героя. Возможно, дождь перемешан с градом. Однако герой не отворачивается, не отстраняется. Эта внезапная выходка погоды приносит ему странное облегчение. Как будто вышли наружу таящиеся в нем самом возмущение, обида, разочарование. Потоп заканчивается столь же неожиданно. После могучего удара грома потоки воды иссякают, уходят в землю. Пустая улица сверкает чистотой, свежестью. Словно с неба, сладко пахнет липой. «Из ямки голубой»: первого просвета на прояснившемся небе. И в памяти возникла картинка недалекого прошлого, где он не один под дождем, а с ней, своей жизнерадостной возлюбленной. Как дети, они однажды бежали под таким дождем, и он украдкой любовался «сырыми завитками» волос, зажмуривался, встретившись с лучами «смеющихся ресниц», вслушивался в звонкий счастливый голосок. Над влюбленными был раскрыт зонтик, который, впрочем, мало помогал. Стихи метафоричны (влажно в памяти, горняя игра, лучи ресниц). Сравнение: будто кегли. Инверсия: клубятся дымы, уходят боги (вообще, две строфы посвящены игре божеств в небе). Лексические повторы. Эпитет: яблочно-зеленой. Несколькими штрихами обозначен городской пейзаж.
Автобиографическим мотивом «Грозы» В. Набокова является тема его чувства к С. Зиверт.
Владимир Набоков. «Гроза». «Дар»
Урок 6. Русская литература 11 класс ФГОС. Часть 2
В данный момент вы не можете посмотреть или раздать видеоурок ученикам
Чтобы получить доступ к этому и другим видеоурокам комплекта, вам нужно добавить его в личный кабинет, приобрев в каталоге.
Получите невероятные возможности
Конспект урока «Владимир Набоков. «Гроза». «Дар»»
· Познакомимся с рассказом Владимира Владимировича Набокова «Гроза».
· Поговорим о романе Набокова «Дар».
· Порассуждаем о творческой манере автора.
В произведениях каждого автора неизменно отражается его личность. Ведь, в конечном счёте, каждый автор создаёт свои тексты прежде всего для себя. Вспомним тексты Михаила Шолохова про казачество. При всей их художественности, эти тексты были понятны миллионам простых читателей и любимы ими. Вспомним громкие, наполненные неологизмами и лозунгами строки Маяковского. Они так привлекали молодёжь, особенно студенчество!
А теперь взглянем на личность Владимира Владимировича Набокова и попытаемся угадать – каковы его произведения? И для кого они предназначались?
Кем был Набоков? Настоящим потомственным аристократом, ценителем изящества, интеллектуалом и учёным. В нём сочеталась методичность – ведь он изучал бабочек – с любовью к литературе. Он обожал загадки и отлично играл в шахматы. Кроме того, Набоков был синестетиком – для него, например, каждая буква имела цвет.
Произведения Набокова изящны и проработаны с логической точки зрения. Они наполнены загадками и парадоксами. Это настоящая интеллектуальная литература, которая требует особого подхода. Тексты Набокова нельзя просто читать, опираясь на сюжет, диалоги и характеристики персонажей. Их нужно буквальным образом расшифровывать, распутывать, как задачи. Часто в один элемент автор стремится вложить огромное количество смыслов.
К произведениям Владимира Набокова не совсем подходят обычные критерии литературного анализа. Иногда невозможно чётко определить идею и основную мысль произведения. Главным для Набокова был процесс написания произведения и образы, которые при этом возникают на бумаге.
К числу таких текстов относится и ранний рассказ Набокова «Гроза». На самом деле у Набокова есть два произведения с таким названием. Первое – стихотворение, написанное в 1923 году. Уже в нём автор оживляет образ грозы, использует для его описания нетипичные метафоры, вводит образы мифологии:
От плеска слепну: ливень, снег ли,
как будто в огненные кегли
чугунный прокатился шар.
Уходят боги, громыхая,
стихает горняя игра,
и вот вся улица пустая —
лист озарённый серебра.
Рассказ с тем же названием Набоков написал в 1924 году. Этот рассказ вошёл в сборник «Возвращение Чорба», опубликованный в тысяча девятьсот тридцатом году под псевдонимом «В. Сирин».
С самого начала кажется, что перед нами столкновение двух миров: мир бытовой, обыденный, приземлённый – и лирический, художественный мир автора. Набоков передаёт это через взаимодействие деталей. Луна над ставнем парикмахерской уподобляется висячему щиту или золотому блюду. Рубашки сияют, распятые на верёвках.
Что мы узнаём о лирическом герое? Что он снимает квартиру у неопрятной вдовы. Что двор, на который выходят его окна, небогат. Что герой влюблён и счастлив. Остальные бытовые подробности о герое оказываются как бы «за кадром» повествования.
Но зато герой обладает всемогущим поэтическим воображением, которое волшебно преображает мир вокруг него. С самого начала мы видим, как в сознании лирического повествователя оживает ветер. Он то вслепую носится по улице, прикрывая глаза рукавами, то встречает героя в комнате, то прозревает и взмывает вверх.
И теперь гроза предстаёт не просто стихийным бедствием, а катастрофой мифологической, обожествлённой.
«Проснулся я оттого, что ночь рушилась. Дикое, бледное блистание летало по небу, как быстрый отсвет исполинских спиц. Грохот за грохотом ломал небо».
Наконец, гроза воплощается в конкретном образе: колесницы Ильи-пророка с самим Ильёй-Громовержцем на ней. Илья – это ветхозаветный пророк, который был особо почитаем на Руси. По ветхозаветному преданию, Илья за свою праведность был взят на небо живым, на огненной колеснице. В народном сознании черты Ильи-пророка переплелись с чертами языческого бога Перуна – потому что у Перуна тоже была огненная колесница. Так что образ Ильи-громовержца у Набокова и мифологический, и народно-поэтический.
Однако мир мифов и воображения и мир бытовой смешиваются окончательно в сцене падения Ильи с небес. Кони несут, колесница теряет колесо – и вот уже упавший на крышу пророк вынужден спуститься. И теперь он уже не кажется грозным исполином:
«Посередине, на тусклом от сырости газоне, стоял сутулый, тощий старик в промокшей рясе и бормотал что-то, посматривая по сторонам. Заметив меня, он сердито моргнул:
В ветхозаветном предании Елисей – ученик и преемник пророка Ильи, единственный, кто видел его вознесение на небо и поэтому унаследовал всю его благодать. Лирический герой, как и Елисей, помогает Илье. Сцена поисков колеса и преображения Ильи опять пронизана смешением двух миров.
В ней даже можно заметить иронию. Илья приказывает герою отвернуться, но тот в компании дворовой собаки наблюдает за «вознесением»: пророк карабкается по крыше с колесом на спине, а потом лезет по облакам. Всё это преподносится в бытовом, заурядном ключе. Однако потом следует преображение:
«Солнце стрельнуло в его колесо, и оно сразу стало золотым, громадным, — да и сам Илья казался теперь облаченным в пламя, сливаясь с той райской тучей, по которой он шел все выше, все выше, пока не исчез в пылающем воздушном ущелье».
Трудно установить жанр этого произведения. Критики называли его и рассказом, и эссе, и очерком, и стихотворением в прозе. Однако для рассказа он слишком стремителен и малосюжетен. Для очерка – в нём слишком много эмоций и мало фактов. Для эссе не хватает чёткой позиции автора. Пожалуй, стихотворение в прозе – это наиболее близкий жанр, к которому можно отнести этот текст.
Взглянем на средства выразительности, которыми пользуется автор. Весь текст пронизан антитезой: противопоставляется бытовое и возвышенное, воображаемое и реальное. Очень яркими вышли олицетворения и метафоры. В произведении немало сочных эпитетов. Есть даже оксюмороны: например, громовой шёпот.
О чём же всё-таки это произведение? О том, как воображение творческого человека способно преобразить мир вокруг себя? О мифах, которые живут вокруг нас, и которые мы можем увидеть в обычной грозе, если хотим? О том, что творческий человек подобен пророку или его ученику – и поэтому может видеть больше, чем другие? На этот вопрос придётся отвечать читателям.
В этом небольшом тексте можно увидеть сходство с романом «Дар», который был закончен в 1938 году. Этот последний русскоязычный роман Набокова. И, по мнению критиков, это самый совершенный русскоязычный роман писателя.
В романе «Дар» выразительно раскрывается творческая манера автора. Прежде всего, обращает на себя внимание автобиографичность произведения. Главным героем и лирическим повествователем произведения становится юный писатель Фёдор Годунов-Чердынцев. Да, конечно, Набоков заявлял:
«Я не Фёдор Годунов-Чердынцев и никогда им не был; мой отец не исследователь Центральной Азии, каковым я, быть может, ещё когда-нибудь стану. Я не ухаживал за Зиной Мерц и не был озабочен мнением поэта Кончеева или любого другого писателя».
Однако невозможно не заметить сходство между автором и его героем. Роман был написан в Берлине, и именно в Берлине живёт его главный герой. Он писатель, и одна из центральных линий повествования – становление писательского дарования. Вспомним, что становление Набокова как автора произошло именно в Берлине – там к нему пришло признание. Ещё одна важная сюжетная линия – встреча героя с «идеальной возлюбленной», к которой его постепенно приближает сама судьба. И такой идеальной возлюбленной для Набокова стала Вера Слоним, его будущая жена. Точно так же, как и Зина Мерц, она была дочерью еврея.
Наконец, в романе очень важны взаимоотношения главного героя и его отца, пропавшего без вести энтомолога. И пусть отец самого Набокова был дипломатом, и погиб, а не пропал без вести, его влияние на сына было очевидно.
Однако ещё одна особенность творчества Набокова – то, что сюжет очень часто вращается не вокруг героев. Писатель сам признавался, что главная героиня романа – это русская литература. Именно ей пронизано всё пространство романа, ей наполнено сознание главного героя и второстепенных персонажей: Кончеева, Васильева, Буша и так далее. Набоков создаёт изумительно точный срез эмигрантской литературы. Он показывает изнутри литературные вечеринки и дискуссии, критическую деятельность, чтение произведений вслух…
Во многом это достигается при помощи приёма интертекстуальности. В текст романа Набоков включает поэтические и прозаические произведения, которые сочинены его героями. Причём, такие вставки занимают больше трети от объёма романа!
В романе есть вставные новеллы, стихи разных авторов, критические статьи на произведения и даже пародии.
В основном включённые в роман произведения принадлежат перу Фёдора Годунова-Чердынцева. Это:
· Часть документально-исторического текста об отце, который Фёдор начинает и не заканчивает писать.
· Обширный текст о Николае Гавриловиче Чернышевском.
В самом романе 5 глав. И четвертая глава полностью посвящена исследованию биографии Чернышевского. Это как раз этап становления дара писателя. И ещё одно объяснение названия романа. Фёдор Годунов-Чердынцев в своём тексте развенчивает теорию «разумного эгоизма», которую Чернышевский вывел в своём основном произведении – романе «Что делать». На примере биографии писателя главный герой романа стремится доказать, что Чернышевский так и не смог реализовать свою теорию на практике, даже в своей собственной жизни. А всё потому, что он смотрел на жизнь слишком прагматично. То есть перестал воспринимать её как дар. А поэтому не мог сожалеть о том прекрасном, что будет утрачено в результате революции, не мог мыслить разнопланово.
Именно в этом, как считает герой Набокова, роковая ошибка не только Чернышевского, но и его последователей. И именно это привело Россию к таким печальным последствиям.
Вспомним, что роман закончен в тысяча девятьсот тридцать восьмом году. И хотя действия романа происходят гораздо раньше, в тысяча девятьсот двадцать шестом-двадцать девятом году – посыл автора и его героя понятен.
Но самое главное – Набоков показывает, как создаются литературные произведения. И сюжетная основа текста, и название как раз связаны с пробуждением писательского дара. Благодаря образу Фёдора Годунова-Чердынцева писатель может проникнуть в тайны творчества, увидеть, как появляется задумка, как вызревает идея будущего произведения, как образы из жизни преобразуются в литературные образы.
В роман включаются литературные черновики главного героя. Показывается, как оформляются в его стихи. Наконец, герой сам для себя выступает критиком уже после написания произведения – когда обсуждает свои тексты и рецензии на них с другими персонажами.
Наконец, очень может быть, что весь роман «Дар» – это лишь огромный интертекст. Ведь Фёдор Годунов-Чердынцев обещает, что, если он когда-нибудь будет писать автобиографию, то он всё так изменит и перемешает, что никто не узнает ни его, ни Зину, ни остальных их знакомых.
Так что же перед нами? Автобиографический роман Набокова? Или его роман о молодом писателе? Или роман молодого писателя, которого придумал Набоков?
Критики определяют жанр «Дара» как метароман. Это такое литературное произведение, в котором важнее всего сам процесс его разворачивания, исследование природы литературы, текста.
Загадки в этом произведении не кончаются. Как не кончается с последней строкой сам роман:
