Что такое стигма, стигматизация, самостигматизация и как ее избежать.
Стигма (stigma – лат.) означает «признак», «клеймо позора». В современном мире этот термин употребляют в значении «ярлык», «метка». Стереотипное представление о тех или иных явлениях часто необходимо для определения того, к какой группе относится человек или явление. Стереотипы помогают тем, что обладают обобщенной частью информации о различных явлениях. Тем не менее, рядом со стереотипными представлениями всегда стоят мифы и предрассудки.
Представление о психических заболеваниях и душевнобольных уходит своими корнями еще к тем временам, когда больных не лечили, а содержали в приютах для буйных больных. С этим связано явление стигматизации – восприятием людей с психиатрическим диагнозом (любым!) в соответствии с представлением о «типичных» психически больных. Между тем, явление стигмы, или социального клейма, представляет большую проблему. В обществе психически больных с презрением называют «псих», «больной на голову», «дурак» и т.п., психиатрическую больницу называют «психушка», «дурдом».
Жить и иметь высокое качество жизни, возможность сохранения семьи и работы в таких условиях достаточно сложно. К сожалению, чаще всего к душевнобольным относятся, исходя из многочисленных предрассудков. Рассмотрим самые распространенные предрассудки, касающиеся психических заболеваний и больных.
1. Психически больные опасны, совершают преступлений больше, чем обычные люди. Такое представление раздуто различными видами СМИ. Преступления, совершенные психически больными, подробно и долго смакуются на экранах телевизора и в газетах. Кроме того, в случаях совершения тяжелых преступлений, все окружающие тут же задаются вопросом «А не страдает ли преступник психическим расстройством?». В нашем обществе принято объединять понятия «преступление» и «психическое заболевание».
Во многих случаях к психически больным общество относится как к людям непредсказуемым, вызывающим настороженность, опасность, ненадежность и бесполезность. Их считают людьми, которые не могут отвечать за себя, иметь свободу мнения и действий. В итоге общество ставит собственную безопасность выше личной свободы и прав больного. Это приводит к стремлению ограничить больных в их правах и дистанцироваться от них.
Сюда же относится и миф о психотропных препаратах – «Психотропные препараты вредны, «зомбируют», подавляют его волю, вызывают зависимость». Подавляющее большинство психотропных препаратов зависимости не вызывает, исключение составляют транквилизаторы, назначаемые кратковременными курсами. В то же время у препаратов имеются неприятные побочные эффекты, которые поддаются коррекции. Современные препараты имеют меньше побочных эффектов, и они менее выражены.
3. В любом обществе существуют индивидуумы, которые активно, агрессивно, вплоть до жестокости, не принимают тот факт, что психически больные люди имеют одинаковые права на жизнь вместе с другими гражданами. По их представлению психически больные люди, абсолютно все и не зависимо от диагноза, наделяются следующими качествами: низкий интеллект, отрицательные черты характера, тенденция к дегенерации. Такое отношение приводит к стремлению к любым репрессивным действиям. Пример такого отношения – Адольф Гитлер, который в годы войны, как в Германии, так и в других странах, уничтожил сотни тысяч психически больных.
4. Шизофрения неизлечима. Больные шизофренией должны всю жизнь проводить в больнице. Такое представление также берет начало со времен отсутствия лекарственной терапии. В то время больные действительно большую часть жизни проводили в больнице.
5. Психические заболевания – чаще это результат безволия, слабого характера, признак таланта, пробуждения особых способностей, наказание за грехи. Неоднократно все мы слышали высказывания примерно такого содержания: «Вперед, на уборку картошки! И никакой болезни не останется!», «Достаточно просто взять себя в руки», «Все гении – сумасшедшие!» и т.п. В данной ситуации отрицается сам факт биологической природы заболевания. На больного невольно накладывается вина и ответственность за собственную болезнь, и контроль над ее симптомами.
В жизни каждого человека нет никакой гарантии, что он никогда не заболеет психическим расстройством. Между тем, у каждого человека есть свое представление о психических заболеваниях. И, заболев, человек начинает относиться к себе, исходя из прошлого опыта отношений. Т.е., проще говоря, как он относился к психически больным, так он и будет относиться к себе, имея психическое расстройство, и многие его проблемы будут вытекать из явления под названием «самостигматизация».
Человек с психическим расстройством замечает, что его возможности снижаются. Меняется его самооценка: он чувствует себя в каком-то отношении «хуже» окружающих. Перед больным возникает вопрос: болезнь снизила его компетентность лишь по сравнению с конкретными людьми (или относительно его самого до болезни) или он перестал соответствовать нормам общества в целом? От ответа на этот вопрос зависит, будет ли больной по-прежнему считать себя представителем «нормального», «здорового» общества, пусть и в другой роли, или встанет на позицию изгоя.
Какие существуют формы самостигматизации? Перечислим ниже:
1. Пациенты этой группы, переживая чувство вины за свою болезнь, начинают преувеличивать свою несостоятельность и постепенно снижают требования к себе. Жизнь таких пациентов начинает протекать под девизом: «Нужно себя беречь, ведь я же тяжелобольной!» либо «Буду бороться с болезнью до конца!». Пациент безо всяких на то оснований оставляет трудовую деятельность или обучение, начинает вести образ жизни с минимальными энергозатратами. В выраженных случаях его общение сводится к минимальному кругу помогающих родственников. «Оздоровительные мероприятия» занимают все его время, не оставляя места ни на что другое. Чувство вины вытесняется таким патологическим «смыслом жизни», как борьба с болезнью, что помогает больному чувствовать себя нормальным членом общества.
2. Пациенты этой группы отличаются тем, что из-за непереносимости для них осознания своего заболевания, они начинают преуменьшать тяжесть своих симптомов и состояния в целом. Подчеркивая то, что им «до психического заболевания далеко», они противопоставляют себя другим пациентам: «я совершенно здоров по сравнению с этими психами!». Такие пациенты заняты стигматизацией других пациентов. Они крайне неохотно посещают лечебное учреждение, приходят на прием к врачу, а если и посещают отделения дневного пребывания, то скорее под предлогом того, чтобы «помочь другим» и т.п.
3. Пациенты этой группы приходят к убежденности в том, что среди здоровых им места нет, что их место – в среде психически больных. Образ психически больных индивидуален у каждого пациента, зависит от собственного склада личности и проблем. Пациент представляет других пациентов такими, каков он сам, с точно такими же проблемами. В таком обществе ему не так одиноко. В последующем, все свои неудачи и промахи такой пациент связывает со своей болезнью и вытекающей из нее несостоятельностью. Например, пациент может считать, что ему невозможно познакомиться с женщиной для близких отношений (найти работу, научиться пользоваться компьютером, самостоятельно проживать и т.п.), т.к. он – психически больной. Все эмоциональные реакции окружающих такие пациенты также принимают на свой счет и объясняют тем, что «к психически больным плохо относятся». Реальные причины неудач или недоброжелательного отношения упускаются из виду, не анализируются.
К сожалению, второй и третьей формам самостигматизации нередко способствуют лечение в психиатрических больницах и диспансерах. Происходит это, потому что учреждения обладают полномочиями накладывать социальные ограничения, связанные с болезнью. А это, в свою очередь, легализует «стигму».
Сочетания определенных черт характера и проявлений болезни формируют особые комбинации описанных компонентов, создавая типы самостигматизации.
В каждом из них можно обнаружить в явном или скрытом виде обвинение и оправдание, которые могут быть направлены как на себя, так и на других людей.
I. У лиц, заболевание которых протекало в виде отчетливых обострений, перемежавшихся значительным улучшением состояния, чаще всего наблюдались два противоположных типа самостигматизации.
1. Замкнутые, неуверенные в себе люди в состоянии обострения заболевания оправдывали свою несостоятельность болезнью. В ремиссии они считали себя «типичными» психически больными. На этом основании больные необоснованно снижали требования к себе, а недостаточно позитивное, по их мнению, отношение окружающих считали предвзятым и несправедливым.
2. Общительные и жизнерадостные люди, напротив, в обострении оказались склонны объяснять свои проблемы предвзятым отношением окружающих. В ремиссии же они оправдывают проявлениями болезни свою иждивенческую позицию.
II. У лиц с длительными и выраженными проявлениями болезни.
1. Больные со сниженной самооценкой и склонностью к подозрительности принимали собственные негативные чувства к окружающим за предвзятое отношение окружающих к ним, как к обладателям психиатрического диагноза.
2. Больные шизофренией со сниженным настроением и ярким чувством измененности своей психики испытывали вину перед окружающими за свою болезнь и считали, что люди их обвиняют в том, что они больны. Таким же они считали отношение окружающих и к психически больным в целом.
3. Недавно заболевшие люди пожилого возраста были вынуждены менять представление о себе. В период разрушения существовавшей до болезни самооценки и формирования новой такие люди оказывались между двух социумов: они уже не относили себя к здоровым людям, но еще не отождествлялись с больными. Четкое представление о нормах, которым они должны соответствовать, также временно отсутствовало. Результатом такой самостигматизации являлась сосредоточенность на болезни, не обязательно тяжелой, неуверенность в себе.
4. Активные, жизнерадостные, уверенные в себе люди в периоды плохого самочувствия склонны обвинять окружающих в негативном отношении к себе как к психически больным.
Можно заметить, что людям данной группы свойственна оппозиция по отношению к окружающим.
III. Больные относят себя к определенному сообществу, воспринимая его как источник поддержки.
Как правило, люди с такими типами самостигматизации отличаются от остальных общительностью, эмоциональностью, высокой потребностью быть в центре внимания. Их расстройства, как правило, в виде тревоги и депрессии, неглубоки. Три приведенных ниже типа самостигматизации отражают противоположную позицию описанным выше двум группам.
1. Больные с длительными состояниями подавленности и вины относили себя к социуму психически больных.
2. Люди в тревожном и длительном астеническом состоянии склонны относить себя к здоровым людям и дистанцироваться от психически больных.
3. Больные, демонстративный склад характера которых, достигает патологической дисгармонии, связывают с заболеванием лишь те проблемы, в решении которых они Опасность самостигматизации состоит в том,она маскирует от больного его истинную проблему, направляя его усилия по ложному пути. Поэтому для достижения наибольшего успеха в преодолении болезни и выстраивании полноценной жизни, необходим процесс, который называется дестигматизация. Основная цель больного в этом процессе — осознать себя как личность, от болезни не зависящую. Психическая болезнь является серьезной проблемой, она может причинять много тягостных переживаний и нередко диктует свои условия жизни. Но — именно условия, а не цели и ценности, личность характеризующие.
Процесс дестигматизации имеет несколько этапов:
Начальный этап — осознание того, что и при наличии болезни личность человека продолжает существовать. Нередкой ошибкой пациентов является установка-ожидание: вот вылечусь — заживу…Важно понять: живу уже сейчас, каждый день, каждую минуту. Лечение — не цель, а условие, облегчающее состояние, дающее возможность жить, наполняя жизнь своим, желаемым содержанием.
Этап принятия себя — осознание пациентом того, какая он личность, принятие своей системы ценностей. Это определяет направление будущих изменений. На этом этапе больной осознает границы своей личности, иными словами, учится различать, где сфера его влияния, а где — нет.
Это очень важный и трудный этап, в значительной мере определяющий будущее. Пациент может осознать, что роль беспомощной жертвы гарантирует ему в его представлении безопасность, ограждая от ответственности за самого себя. Осознав это, пациент делает выбор: принять на себя ответственность за свои проявления и жить по возможности полной жизнью или продолжать придерживаться роли «больного».
Финальный этап — осмысление пациентом роли и места болезни в его жизни, что открывает возможности его преобразования, адаптации и реабилитации. Больной в этот период может уже отделять себя и болезнь, учится управлять процессом своей жизни.
Проблема самостигматизации оказывает влияние на то, что у больного растет чувство вины перед родственниками и близкими за все проблемы, которые болезнь привнесла в их жизнь. Если больной знает, что у его родственников достаточно сил и ресурсов для того, чтобы справиться с этой психологической ношей, что у них тоже есть своя жизнь и интересы, то чувство вины может постепенно исчезнуть.
Семья несет тройное бремя стигмы, к нему относится то, что:
· Все члены семьи вольно или невольно переживают предвзятое отношение к ним со стороны окружающих.
· Семья исполняет роль посредника между больным родственником и обществом.
· Члены семьи также подвержены самостигматизации, испытывают чувство вины за «переданную наследственность», «неправильное воспитание или обращение с больным», «создание неподходящих условий».
Развитию самостигматизации членов семьи также способствуют чувство вины перед больным из-за беспомощности перед его болезнью, затрудненного контакта с ним, частыми обвинениями в их адрес со стороны больного и необходимостью создавать определенные условия для его жизни (а это не всегда возможно или невозможно в полной мере). Какие же наиболее распространенные реакции на эти переживания бывают у членов семьи? К таким реакциям относятся:
— Дистанцирование от больного: происходит полное игнорирование его, как личности со своими потребностями и желаниями. Это, в свою очередь, ведет к непониманию друг друга, неправильному реагированию на поведение больного родственника. И это вновь увеличивает чувство вины, образуя порочный круг.
— Гиперопека: с больного снимается практически вся ответственность за поступки и действия, в каком бы состоянии они не происходили. За больного начинают решать все его проблемы, тем самым постепенно делая его все беспомощнее перед жизненными реалиями.
— Неприязнь к родственнику: в адрес больного сыплются постоянные критические замечания и Родственники, если желают помочь своему близкому, должны за болезнью видеть личность, его стремления и желания, признавать его право на собственную жизнь. Не стоит требовать от него невозможного. Имеет смысл признавать и подчеркивать его возможности и личностные ресурсы, помогать ему их использовать самостоятельно.
Стигмы дизэмбриогенеза ( Малые аномалии развития )
Стигмы дизэмбриогенеза – это малые врожденные дефекты, которые в отдельности не оказывают существенного влияния на функционирование организма, но в совокупности могут служить маркерами различных наследственных патологий. К ним относятся аномалии черепа, лицевых костей, челюстей, ушных раковин, лица, полости рта, скелета, кожи и пр. Обнаруживаются при физикальном осмотре. Дополнительные обследования (рентген, томография, УЗИ, генетические исследования) зависят от выявленных дефектов. Хирургической коррекции требуют только те стигмы дизэмбриогенеза, которые отрицательно влияют на функцию органов или являются значимым косметическим дефектом.
МКБ-10
Общие сведения
Стигмы дизэмбриогенеза, или малые аномалии развития (МАР) – это незначительные врожденные отклонения в строении различных частей тела. Единичные МАР встречаются примерно у 15-20% здоровых новорожденных и не влияют на последующее развитие ребенка. Некоторые из них ассоциированы с определенной расовой принадлежности (например, эпикант у азиатов). Другие МАР могут сопровождаться негативными последствиями для здоровья. Присутствие 5-7 и более стигм дизэмбриогенеза у одного ребенка, как правило, указывает на наличие определенного генетического синдрома.
Причины
Дизэмбриогенетические стигмы формируются внутриутробно под влиянием различных повреждающих факторов. В зависимости от срока воздействия эти факторы могут обладать мутагенным потенциалом (вызывать дефекты в генетическом материале) или тератогенным эффектом (повреждать формирующие в этот период системы органов). Причинами, приводящими к МАР, выступают как экзогенные влияния внешней среды, так и эндогенные воздействия материнского организма:
Стигмы дизэмбриогенеза возникают по тем же причинам, что и «большие» пороки развития. Однако в случае МАР этиофактор либо имеет меньшую интенсивность, либо действует не в столь критический период развития. Более половины МАР имеют мультифакторную этиологию.
Патогенез
Эмбриотоксичные вещества, поступающие в организм плода, изменяют нормальный ход биологического развития. Особенности фетального кровообращения обусловливают прямое повреждающее действие потенциальных мутагенов и тератогенов на органы плода. В ранние сроки гестации (период эмбриогенеза) нарушается деление, дифференцировка, пролиферация клеток, эмбриональная индукция, органогенез и другие процессы формирования эмбриональных зачатков. В более поздний период повреждающие факторы вызывают изменения в первично правильно сформированных тканях и органах.
Следствием этого служит появление различных дисгенезий костной системы, кожных покровов, внутренних органов. Поскольку сроки формирования различных анатомических структур совпадают друг с другом по времени, то некоторые микроаномалии образуются одновременно. Так, например, дефекты глазных щелей, ушных раковин, пальцев рук и черепа чаще всего сочетаются с врожденной патологией почек. Также отмечена корреляция дисплазии кожи и скелетных нарушений с малыми аномалиями сердца.
Классификация
Стигмы дизэмбриогенеза классифицируются с учетом локализации в той или иной части тела. Это деление весьма условно и используется исключительно для удобства систематизации многочисленных аномалий:
Кроме этого, существует выделение 3-х групп стигм дизэмбриогенеза: измерительные, описательные и альтернативные:
Стигмы дизэмбриогенеза при различных синдромах
В клиническом отношении важное имеют два момента: уровень стигматизации и определенное сочетание малых аномалий развития. Высоким уровнем стигматизации считается присутствие у одного пациента 5 и более МАР. Такие случаи требуют тщательного диагностического обследования.
Некоторые единичные стигмы могут присутствовать у абсолютно здоровых детей (лопоухость, эпикант и пр.), часть из них склонна к исчезновению по мере роста ребенка (гемангиомы, сандалевидная щель т. д.).
Другие аномалии практически никогда не обнаруживаются у здоровых людей и с высокой долей вероятности указывают на наличие генетических заболеваний. К их числу относятся крыловидные складки на шее при синдроме Шерешевского-Тернера, односторонняя аплазия соска грудной железы при синдроме Поланда, вертикальные складки на мочках ушей при синдроме Беквита–Видемана, клинодактилия мизинцев при синдроме Расселам–Сильвера.
Кроме количества и специфичности стигм, при постановке клинического диагноза учитывается комбинация МАР у одного пациента. Так, патогномоничными признаками синдрома Дауна служит сочетание у детей эпиканта, азиатского разреза глаз, поперечной ладонной складки, клино- и брахидактилии, сандалевидной щели. Для синдрома Варденбурга характерно наличие телеканта, гетерохромии радужной оболочки, седой пряди волос в области лба, тугоухости.
Сочетание некоторых малых стигм дизэмбриогенеза указывает на наличие больших врожденных пороков. Например, наличие орбитального гипертелоризма, аномального прикуса, готического неба, деформаций ушей и клинодактилии обычно сочетается с врожденными аномалиями почек.
Присутствие антимонголоидной глазной щели, эпикантуса, высокого небного свода, борозд на языке, плоскостопия, неправильной формы черепа и ряда других признаков часто ассоциируется с тетрадой Фалло. Такие признаки дизэмбриогенеза полости рта, как готическое небо, тремы, диастема, могут указывать на пороки сердца – пролапс митрального клапана, добавочную хорду желудочка.
Осложнения
Большое количество стигм свидетельствует о тяжелых нарушениях эмбриогенеза и всегда сопряжено с более сложной патологией у ребенка. Наличие фенотипических особенностей в области лица и головы может быть ассоциировано с задержками психического развития, умственной неполноценностью. Множественные МАР нередко сочетаются с тяжелыми пороками сердечной, мочевыделительной, опорно-двигательной системы.
Даже единичные малые аномалии могут иметь долгосрочные последствия для здоровья. Патологии прикуса обусловливают раннее развитие пародонтоза и артроза ВНЧС из-за неправильного распределения жевательной нагрузки. Кожные образования связаны с риском малигнизации. Аномалии скелета чреваты развитием подросткового остеохондроза.
Диагностика
Стигмы дизэмбриогенеза обычно заметны сразу после рождения или обнаруживаются в первые месяцы жизни. Специалистами, которым первым приходится диагностировать подобные отклонения, являются педиатры, детские стоматологи, траматологи-ортопеды. Для подтверждения данных внешнего осмотра, а также в целях выявления сопутствующей патологии внутренних органов больным может назначаться:
Лечение стигм дисэмбриогенеза
Большинство МАР не требуют лечения, если они не вызывают нарушения функций органов и не представляют собой грубого косметического дефекта. Тем не менее, некоторые стигмы нуждаются в коррекции. В частности, аномалии прикуса могут потребовать ортодонтического лечения с помощью комбинированных аппаратов, брекет-систем или хирургических методов (компактостеотомии).
При врожденных деформациях грудной клетки выполняются реконструктивные вмешательства. Удаления требуют кожные новообразования с высоким риском озлокачествления. При синдактилии для улучшения функции руки осуществляется разделение сросшихся пальцев. Косметическую направленность носят операции по коррекции мочки уха, лопоухости, формы носа.
Прогноз и профилактика
Одиночные стигмы дизэмбриогенеза не ухудшают качества и не укорачивают продолжительности жизни. Множественные МАР, особенно ассоциированные с пороками жизненно важных органов, являются прогностическими неблагоприятными. Профилактика предполагает исключение всевозможных эмбриотоксических влияний в период гестации. Будущим родителям целесообразно заранее планировать зачатие и перед наступлением беременности пройти скрининговое обследование. При наличии отягощенного семейного анамнеза по наследственным патологиям необходима консультация генетика.
«Не плохой, но другой». Откуда берется стигма?
Что такое стигматизация, откуда она берется, и что заставляет нас принижать людей чем-то отличающихся от нас? Как под влиянием страха, тревоги и дефицита достоверной информации рождаются стереотипы и как общественное клеймение людей, попавших в трудную жизненную ситуацию, отражается на их жизни, на жизни людей их стигматизирующих и на всем обществе? СПИД.ЦЕНТР разобрался в устройстве стигмы.
«Кажется, что любому обществу необходима болезнь, которую можно было бы отождествить со злом, а ее жертв воспринимать как позор»
Сьюзан Сонтаг
писательница, литературный критик, философ культуры
В процессе социализации человек выстраивает свое отношение к другим людям, на это влияет в первую очередь его воспитание. Многие убеждения мы наследуем в раннем детстве и юности от родителей, других значимых взрослых — учителей, наставников, близких родственников, а также от друзей, знакомых, из художественных произведений, кино. Это влияние продолжается в течение всей жизни: наш круг общения, коллектив, информация, транслируемая в СМИ, — все это формирует наше отношение к себе и к окружающим. Очень часто наше отношение к определенным группам людей складывается задолго до того, как мы сталкиваемся с представителями этих групп в реальности. Так рождаются в том числе многие стигмы.
Слово стигма пришло к нам из греческого языка, изначально оно означало некий знак на теле — клеймо, татуировку, шрам, которыми метили рабов или преступников. Это отметина говорила обществу: «Этот человек заклеймен, это раб или преступник, человек второго сорта». Стигма на его теле предписывала, как с этим человеком нужно обращаться и как его воспринимать. Сегодня под стигматизацией понимается формирование стереотипов о той или иной социальной группе людей.
Откуда берутся стигмы?
Существует такая вещь, как атрибуция. Атрибуция — это приписывание кому-то неких качеств, о наличии которых достоверно ничего неизвестно. Наш мозг так устроен, что для того, чтобы быстрее обрабатывать огромный поток информации, порой нам проще что-то додумать, чем потратить время и силы на то, чтобы разобраться с каким-то новым для нас явлением. Иногда мы берем для этих целей уже готовые ярлыки, некие образы, которые мы где-то видели или слышали. Так, например, бытует мнение, что чем старше становится человек, тем меньше он проявляет социальной активности, больше уходя в домашнюю, семейную среду. Здесь зачастую срабатывает образ бабушки, которая сидит дома, вяжет на спицах и нянчится с внуками. На самом деле, огромное количество людей пенсионного возраста продолжают работать, вести активный образ жизни, пользоваться соцсетями, выражать свою гражданскую позицию в общественном поле и не стремятся уходить «на покой». Однако при слове «бабушка» среднестатистический человек, скорее всего, представит себе именно стереотипную картинку с пожилой женщиной, вяжущей на спицах.
Атрибуция сама по себе не хорошая и не плохая. В каких-то случаях этот механизм помогает сэкономить время, отказаться от сомнительных сделок, распознать опасность. Но когда атрибуция работает с ошибками, то есть прошлый негативный опыт от встречи с каким-то явлением приписывается новому, непонятному явлению, которое только внешне похоже на то, первое, это ограничивает человека, мешает его аналитическому процессу. Ошибки, происходящие в процессе атрибуции, приводят к стигматизации.
Откуда берутся современные стигмы и каков механизм их появления, рассказывает психолог, куратор межрегиональной общественной организации содействия воспитанию подрастающего поколения «Старшие братья, старшие сестры» Ариф Али-заде:
«Атрибуция довольно часто происходит с ошибками, когда мы додумываем, опираемся не на факты, а на то, что мы сами наприписывали человеку в своей голове. Почему это происходит? Чаще всего мы ошибочно атрибутируем, когда у нас мало времени на то, чтобы разобраться с каким-то новым явлением, или когда сделать это представляется нам сложным. В обществе, в котором мы живем, существуют некие представления о норме. Среднестатистический человек считается в обществе нормальным. Каков он? Он среднего возраста, среднего роста, среднего телосложения, у него есть работа и семья, у него есть какие-то увлечения, есть привычки — возможно, вредные, возможно, нет. На самом деле, представления о норме постоянно меняются, в зависимости от того, как общество в данный момент само себя воспринимает, кто в нем более предпочитаем, кто менее предпочитаем. Стигма образуется тогда, когда мы сталкиваемся с кем-то, кто выбивается из общепринятого понятия нормы. Чем сильнее человек отличается от условной нормы, тем сильнее потребность выработать некое особое отношение к нему».
В основе этой потребности лежит стремление человека поддержать свое собственное чувство безопасности, утвердиться в мысли, что он сам норме соответствует. Проще всего сохранить ощущение безопасности, выработав набор негативных представлений, такое облако, которое будет окружать конкретное явление: человека или социальную группу. Выстраивая собственную идентичность, человек зачастую склонен или отождествлять себя с какой-либо социальной группой, или противопоставлять себя ей. Сталкиваясь с инаковостью другого человека, которую сложно понять или принять, человек начинает наделять эту инаковость отрицательными характеристиками: «Этот человек не такой, как я, это меня пугает».
Ариф Али-заде, психолог:
«Одна из стигматизируемых групп, с которой я работаю, — это воспитанники сиротских учреждений, дети, оставшиеся без попечения родителей. Что такое условный ребенок-сирота в представлении общества? Это человек с несчастной судьбой, который был ограничен в социальных контактах, с деструктивной семейной историей, отягощенный генетикой, который не видел ничего хорошего в своей жизни, или, наоборот, человек, который находится на иждивении у государства и получает все просто так, без каких-либо усилий. В представлении общества выпускник детского дома — это человек, у которого нет будущего. Таков его набор стигм. Что они говорят об этом человеке? Они говорят, как нам его опознать, как к нему относиться, как обезопасить себя от его дурного влияния, что делать, если такой человек входит в круг нашего общения. Грубо говоря, это стремление поддержать целостность себя, целостность своего сообщества и защитить себя от каких-то угроз. Если покопаться в вопросе, можно развенчать если не все, то как минимум многие из этих стереотипов. Например, жизненный опыт каждого ребенка-сироты уникален. Сейчас мы можем видеть его в сиротском учреждение, а предыдущие лет пятнадцать он мог прожить в семье. Но даже если мы будем рассказывать историю каждого воспитанника, это ничего не изменит в глазах общества. Подобные стигмы сложно снимать, потому что они базируются на глубоко укоренившихся убеждениях, в том числе на убеждении, что такие люди представляют опасность».
Автор иллюстрации: Никита Иконников
Как влияет стигматизация на стигматизируемого?
Мы все воспринимаем себя в том числе на основании того, как к нам относятся другие люди. И здесь мы можем выбирать, какие оценки учитывать, а какие нет. Если записывать на свой счет только положительные, хвалебные отклики, сложится идеализированное представление о себе. Если, наоборот, концентрироваться только на негативных — то и мнение о себе сложится в корне отрицательное, саморазрушительное.
Если же человеку в принципе не из чего выбирать, если он слышит в свой адрес исключительно негатив, если он стигматизируется и не находит поддержки, то и противостоять давлению общественного мнения он не сможет. Он будет самостигматизироваться, приписывать себе отрицательные качества, надуманные другими людьми. Такое часто происходит, например, с воспитанниками детских домов. В какой-то момент они теряют всякую мотивацию к саморазвитию: «Если обо мне все так говорят, значит, я именно такой». Стимула что-то менять у такого человека нет — ведь на нем уже стоит клеймо. Очень сложно противостоять всему миру, когда весь мир против тебя. Проще сдаться, согласиться с тем, что о тебе говорят, и жить так, как предписывает тебе твоя стигма. Осуждая, клеймя и не предлагая поддержки, общество лишает многих стигматизированных людей шанса исправить или улучшить свое положение.
Карина Зинченко, психотерапевтка:
От нехватки информации люди склонны додумывать какие-то факты о жизни других людей, в том числе дискриминируемых. Если рассматривать этот вопрос на примере ЛГБТ-сообщества, особенно на постсоветском пространстве, мало кто на самом деле знает и понимает, что это за сообщество и что это за люди. Зачастую гетеросексуальные люди нормативного, патриархального, так сказать, склада мышления, сталкиваясь с гомосексуальными людьми лично, бывают очень удивлены, что с ЛГБТ-сообществом в принципе можно общаться, как со всеми другими, для них становится открытием, что это точно такие же люди, как они сами. Когда же представление о гомосексуальном сообществе складывается не на основе знакомства и личного общения, а на основе додумывания, ЛГБТ-сообществу приписываются какие-то абсурдные, на самом деле, черты: например, желание всех людей вокруг склонить к гомосексуальности, что, конечно же, как минимум невозможно.
Стигматизация, рождающаяся от незнания и страха, приносит вполне ощутимый вред. Стигматизация ЛГБТ-сообщества приводит к дискриминации, в том числе на государственном уровне. Таким образом, стигматизация гомосексуальности в России институализируется. Это приводит к физическому насилию в отношении гомосексуальных людей, психологическому насилию, ограничениям, накладываемым на представителей ЛГБТ-сообщества. Например, на постсоветском пространстве однополые браки запрещены, при этом только кровные родственники или супруги допускаются друг к другу в реанимацию, в СИЗО, в тюрьму. Люди, состоящие в однополых отношениях, лишены этого права.
Более того, стигматизация осложняет жизнь не только тем, кого стигматизируют, но и тем, кто стигматизирует, а также всем окружающим людям. Человек, который склонен стигматизировать какую-то одну социальную группу, с большой долей вероятности будет подвергать стигматизации и другие группы, тем самым повышая уровень ненависти в обществе, а также внутри себя самого. Эти люди зачастую очень мизогинны, шовинистичны, настроены сексистски. И эти мизогиния, сексизм и шовинизм не только ограничивают их в общении с огромным количеством людей, но и порой направляются ими на самих себя.
Отдельная тема — это стигматизация ВИЧ-положительных людей. Люди боятся проверяться на ВИЧ, даже когда у них есть основания подозревать у себя ВИЧ-положительный статус. Людям с ВИЧ психологически сложно проходить терапию, потому что в здравоохранении процветает стигматизация ВИЧ. Люди в России в принципе низко информированы о том, как можно и как нельзя получить ВИЧ, вплоть до того, что бытует абсурдное мнение: заразиться можно через пользование общей посудой. Все это провоцирует ситуации, когда люди боятся подтверждать свой ВИЧ-положительный статус и предпочитают оставаться в неведении относительно своего заболевания, лишь бы не подвергаться стигматизации.
Помимо деструктивного отношения к самому себе, стигматизация подталкивает стигматизируемых к тому, чтобы пытаться извлечь из своего положения выгоду, получить от собственной стигмы некий профит. Дети, воспитываемые в сиротских учреждениях, привыкают пользоваться жалостью и сочувствием. Нечто подобное происходит и с людьми, ведущими асоциальный образ жизни, теми, кого принято называть бездомными. Если к вам подходит такой человек и что-то у вас просит — денег, сигарету, скорее всего, вам будет проще дать ему то, что он просит, только бы он как можно быстрее отошел от вас. Помимо того, что он может как-то неприятно пахнуть, в вашем мозгу в этот момент может включиться индикатор опасности — вдруг этот человек болен чем-то заразным, вдруг он может на вас напасть? Эти люди знают о своей стигме, они в курсе ваших страхов и могут этим пользоваться. Таким образом, стигматизация нормируется и становится частью нашей культуры, продолжая воспроизводиться в поколениях.
Автор иллюстрации: Никита Иконников
Почему стигматизированные люди стигматизируют других людей?
Стигматизированный человек, вынужденный искать выгоды от собственной стигмы, может воспринимать это как некую компенсацию. Другая сторона стигматизации — это ответная стигматизация. Например, люди, ведущие асоциальный образ жизни и подвергающиеся за это стигматизации, могут в свою очередь стигматизировать окружающих, относящихся к условной норме. Стигматизируемым людям тоже нужно сохранять свою целостность, они тоже стремятся себя обезопасить. Чтобы оправдать свой образ жизни, нужно обесценить и подвергнуть осуждению чужой, отличный от своего. Эта история работает в обе стороны. Для людей, оказавшихся в какой-либо стигматизируемой группе, свойственно считать людей, которых общество принимает, плохими, неправильными, приписывать им так называемую стигму нормы. Это тоже защитный механизм. Порой дети, живущие в сиротских учреждениях, склонны стигматизировать тех, кто живет в семье, приписывать им какие-то стереотипные качества и осуждать их за это, просто потому что стигматизация других, отличных от тебя, — это часть нашей культуры. И чем ниже уровень интеллектуального и культурного развития индивида, тем сильнее он склонен кого-то стигматизировать.
Высокий уровень культурного развития дает человеку возможность выбирать: следовать первичным позывам — стигматизировать, приписывать какие-то надуманные свойства, превентивно оградить себя, исключить какого-то человека или группу людей из своего круга, показывать на них пальцем и говорить «я к ним не отношусь» — либо, наоборот, попытаться поставить себя на их место, попытаться проявить эмпатию, сочувствие, попытаться представить, каково это — выживать в той ситуации, в какой они оказались.
Мозг человека состоит из структур, разных по возрасту. И структура, которая отвечает за осознанность, принятие обдуманных решений, возможность анализировать и взвешивать то, что происходит вокруг, — это кора мозга. По сравнению с остальными структурами, кора — новая часть. Ее нужно поддерживать, тренировать и развивать. Именно хорошо развитая кора дает человеку возможность сориентироваться в новом, составить новое впечатление.
Автор иллюстрации: Никита Иконников
Чем меньше человек знает о мире, даже если сам он уверен, что знает о нем все, тем больше у него страхов. Именно страх и тревога толкают человека к тому, чтобы заниматься стигматизацией. Страх потерять ощущение безопасности рождает убеждение, что человек, попавший в тяжелую жизненную ситуацию — например, вовлеченный в проституцию, страдающий алкоголизмом, имеющий диагноз ВИЧ или СПИД, получивший увечье, подвергающийся дискриминации по тому или иному признаку, заслуживает осуждения, порицания, изоляции или наказания. Сюда же относятся обвинения жертв физического, психологического и сексуального насилия: «Если я буду соблюдать правила, со мной такого никогда не случится, а те, с кем это случилось, что-то сделали не так». Но это лишь иллюзия безопасности, которая порождает стигматизацию, приводя к самостигматизации и ответной стигматизации.
Саша Дванова, координаторка ассоциации Urgence Homophobia:
«Я работаю с людьми, относящимися одновременно к двум, а порой трем и более стигматизируемым социальным группам — с гомосексуальными и трансгендерными соискателями убежища во Франции. Они одновременно являются эмигрантами и подвергались у себя на Родине преследованию по признаку сексуальной ориентации или гендерной идентичности. То есть это люди, подвергшиеся двойной дискриминации. Мы принимаем в том числе людей с постсоветского пространства, из разных регионов Российской Федерации. И в этом случае часто накладывается еще один уровень дискриминации: например, попадающие к нам уроженцы Северного Кавказа с опытом жизни в Москве или Петербурге подвергались там дискриминации по этническому признаку. Но даже такой огромный опыт испытанной на себе дискриминации не мешает многим из них, приехав во Францию, ополчаться на других мигрантов и выдавать весь набор стереотипов, касающихся расовой принадлежности, людей с ВИЧ-положительным статусом и многого другого.
Казалось бы, у этих людей должна быть некая чувствительность к тяжелой судьбе других угнетенных. Почему же они, подвергаясь стигматизации по целому ряду признаков, сами воспроизводят стигмы? Дело в том, что в этом случае срабатывает защитный механизм. Это происходит довольно массово и не случается только с теми людьми, у которых есть опыт попыток рефлексии. Люди, подвергающиеся стигматизации, остро чувствуют свою уязвимость. При этом все мы воспитаны в обществах, в которых транслируется принцип «Слабого толкни, упавшего растопчи». Привычным механизмом защиты в такой ситуации является найти кого-то еще более слабого и безответного и подвергнуть его стигматизации, тем самым попытавшись вернуть твердую почву под ноги себе: «Мы заслуживаем убежища, а они нет».
Использоваться для этого могут стереотипы, вывезенные с Родины: «Черные мигранты заполонили Европу, а мы не такие, как они, мы белые, мы цивилизованные и культурные, мы лучше» и так далее. Очень часто эти вещи берутся из телевизора. На самом деле, проблема в их собственной уязвимой позиции, они не чувствуют себя настолько в полном праве на это убежище, насколько им хотелось бы себя чувствовать. И чтобы почувствовать всю полноту своего права, им нужно пнуть категорию людей, которые в еще меньшем праве, чем они сами, вылить на них поток обвинений, приписать им негативные качества.
И это не борьба за какой-то ограниченный ресурс, как может показаться, это борьба за возможность комфортно воспринимать себя в новой, поначалу незнакомой обстановке. Люди, которые покидают Родину, вынужденные искать убежища, потому что там подвергались дискриминации, а порой и насилию, прибывают в незнакомую страну и пытаются в ней освоиться. При этом они испытывают колоссальный стресс. Этот стресс нисколько не оправдывает, но объясняет механизмы порождения стигматизации внутри стигматизируемых групп. Это психологическая защита, для которой человек использует знакомые ему механизмы — стереотипы».
Понятие стигмы как социального и психологического явления было введено социологом Ирвином Гоффманом в 1963 году. Гоффман выделял три вида стигм: физические уродства; родовую стигму (раса, национальность, религиозная принадлежность); позорящие особенности характера (слабая воля, склонность к насилию, распутный образ жизни и прочие), вывод о наличии которых у человека делается на основании того, что он относится к той или иной социальной группе: страдает алкоголизмом, вовлечен в проституцию, имеет опыт тюремного заключения, относится к сексуальным меньшинствам, имеет ВИЧ-положительный статус и так далее. Стигматизируя человека, мы как бы отказываем ему в праве считаться «настоящим» человеком. Тот же, кто подвержен самостигматизации, отказывает в праве считаться полноценным человеком самому себе. При этом стигматизированный и самостигматизированный человек продолжает воспроизводить травму стигматизации.
Помогающий практик Саша Харитонски, сокоординатор сообщества «НебО» (Небинарные в обществе):
«Как сокоординатор сообщества небинарных людей я сталкиваюсь с проблемой стигматизации их в ЛГБТ-сообществе. Для небинарных людей это оказывается неожиданностью, так как в ЛГБТ-сообщество они приходят с ощущением, что это и их сообщество тоже, что здесь им будет комфортно и здесь их примут. Поэтому столкновение в этом сообществе с недоверием, обесцениванием, обвинениями переживается ими особенно трудно. Почему это происходит?
Как помогающий практик я могу сказать, что это обычная психологическая защита, называемая смещением. Хрестоматийный пример работы такого механизма: мужчина, который на работе получил нагоняй от начальника, приходит домой и срывается на жену, после чего жена, уставшая, уходит учить с ребенком уроки и кричит на него, а в свою очередь ребенок, которого наказали на за что — ни про что, идет и пинает кошку. Защитная реакция смещения срабатывает, когда человек получил заряд агрессии, который он по каким-то причинам не может проявить. В случае с ЛГБТ мы понимаем, по каким именно: стигматизированная группа, меньшинство не может на эту агрессию отреагировать адекватным образом из-за ситуации неравноправия. Этот заряд агрессии продолжает накапливаться внутри и совершенно неосознанно впоследствии вымещается на ком-то другом, на ком выместить его более безопасно.
Для этого идеально подходит еще менее защищенная и более уязвимая группа. Помимо прочего, на мой взгляд, тут речь идет еще и о подсознательной тревоге и ощущении конкурентности. Например, небинарные люди сталкиваются с таким доводом: «В принципе, мы ничего против вас не имеем, но зачем вы говорите о своих правах и хотите, чтобы ЛГБТ тоже говорили о них? Вы слишком маргинальные, из-за вас нам будет сложнее защищать свои права, давайте вы не будете пытаться защищать свои права, не будете говорить о себе, чтобы не мешать нам». Понять их в этой ситуации можно — стигматизированные люди в принципе испытывают очень сильную тревогу. Страх, что станет еще сложнее, может приводить к агрессии, которая выражается в воспроизведении механизма стигматизации и дискриминации.
Чтобы объяснить, я приведу другой классический пример. Когда родители кричат на ребенка, в его голове порой возникает мысль: «Когда я вырасту, я не буду кричать на своих детей, я буду лучше своих родителей». И когда у выросшего ребенка появляются свои дети, он некоторое время изо всех сил держится, пытается быть терпеливым, помня о своем зароке. Но однажды дети его допекают, внутри у него возникает тревога, раздражение, нарастает агрессия. И в какой-то момент человек срывается, так как у него нет никакого наработанного опыта, никакого механизма, как эту ситуацию можно разрешить по-другому.
Точно так же у стигматизированных людей нет иного опыта. Им никто никогда не говорил: «Я уважаю твои права, я уважаю твое отличие, я осознаю, что у тебя есть права, несмотря на то, что я тебя не понимаю, и это важно». Когда стигматизированный человек видит рядом с собой другую стигматизированную группу, которую он не понимает, он автоматически воспроизводит то, как обращались с ним самим, неосознанно воспроизводит травму стигматизации».
