не монди что значит
«50 фактов о Монди СЛПК»: масштабная модернизация от проекта «STEP» до «Горизонта»
Самое крупное лесоперерабатывающее предприятие Республики Коми – Монди СЛПК – отмечает в этом году полувековой юбилей. «Комиинформ» продолжает рубрику «50 фактов о Монди СЛПК», посвященную истории комбината.
Как мы уже писали в прошлых выпусках, в 2002 году контрольный пакет акций Сыктывкарского лесопромышленного комплекса перешел к группе Mondi. Новые владельцы предприятия начали преобразования с инвестиций, направленных на модернизацию оборудования и увеличение производственных мощностей.
В 2003 году начал работать цех листовых бумаг № 2 с годовой производительностью 142 тыс. тонн офисной бумаги. Спустя четыре года запущен цех бесхлорной отбелки целлюлозы, который позволил отказаться от использования элементарного хлора в производстве.
Результатами проекта «STEP» стали модернизация технологий, повышение уровня безопасности и экологичности предприятия, улучшение качества и конкурентоспособности продукции, увеличение общей эффективности. Объем потребления древесины вырос на 1,1 млн. кбм. в год, выпуск целлюлозы увеличился на 200 тыс. тонн, производство картонно-бумажной продукции более чем на 175 тыс. тонн в год, выработка электроэнергии выросла на 80мВт.
Весной 2019 года на Монди СЛПК завершены работы по реализации стратегического проекта модернизации очистных сооружений. С 2013 по 2018 год компания Mondi инвестировала в его реализацию около 65 млн. евро.
Для совершенствования технологии очистки сточных вод использованы наилучшие доступные мировые технологии в этой сфере. В ходе модернизации реконструированы шесть первичных отстойников, двенадцать вторичных отстойников, модернизирован преаэратор второй ступени, шесть из восьми аэротенков, участок обезвоживания осадка. Построена и введена в действие новая станция механической очистки сточных вод, выполнена активация буферных емкостей.
Сточные воды, поступающие на Монди СЛПК, помимо механической очистки от песка, крупного мусора и других минералов, проходят также биологическую очистку от органических соединений с помощью «активного ила», который состоит из питающихся органикой микроорганизмов. Для поддержания их деятельности требуется постоянно насыщать сточные воды кислородом.
С запуском каждого объекта проекта модернизации качество очистки сточных вод неизменно улучшалось. Уже в 2018 году результаты соответствовали новым федеральным стандартам в части сброса сточных вод предприятиями целлюлозно-бумажной промышленности. Например, по показателям биологического потребления кислорода снижение составило 50 %. После пуска третьей ступени очистки качество отдельных показателей не хуже, чем в самой реке Вычегде.
В 2016 году стартовал стратегический проект модернизации ТЭЦ, который планируется завершить в конце 2019 года.
Еще одним амбициозным инвестпроектом, который компания реализует с 2017 года, является проект «Модернизация и расширение производственных линий АО «Монди СЛПК» Горизонт».
Проект предусматривает комплекс инвестиционных проектов сразу в нескольких производственных подразделениях комбината. Его главные цели – устойчивое развитие Монди СЛПК и увеличение выпуска высококачественной готовой продукции на 10-15%.
Офисная бумага «Снегурочка» является лидером рейтинга российских товаров среди офисных бумаг и четырежды становилась «Товаром года в России».
«Снегурочка» стала первым отечественным брендом офисной бумаги, сертифицированным в соответствии со стандартами Лесного Попечительского Совета (FSC), и вошла в линейку Green Range, представляющую бумаги производства Mondi, отличающиеся высокими экологическими характеристиками.
Компания располагает одной картоноделательной и тремя бумагоделательными машинами. На комбинате есть также древесно-подготовительное производство, целлюлозный завод, ТЭЦ и комплекс очистных сооружений. Вся цепочка поставок древесины на Монди СЛПК полностью интегрирована и включает выращивание лесов, лесозаготовку, строительство дорог, вывозку древесины и лесоуправление.
В самоизоляции «Монди» самоочищается. Кто следующий?
Наше расследование о том, какую политику ведет австрийский инвестор «Монди СЛПК» на территории России, идет на очередной виток.
Новость дня: технический директор «Монди СЛПК» Владимир Дружков в начале июня покидает компанию. Как это принято в серьезном бизнесе, его провожают словами благодарности за тот «вклад», который он внес в работу предприятия, и прочими красивыми словами, которые принято произносить, проводя спецоперацию по зачистке «расшалившихся» топ-менеджеров. Только все мы знаем, что ни один здравомыслящий работодатель (а руководству «Монди» в Австрии трудно отказать в здравомыслии) не выбросит на улицу профессионала того уровня, на который претендовал Владимир Дружков. Особенно в наши сложные кризисные времена. Ведь что постоянно говорили? «Настоящих спецов в России днем с огнем не сыщешь!»
Значит, австрийскому руководству «Монди» стало ясно: что-то в Коми пошло не так. Вот с этим и будем разбираться. Остановимся поподробнее на том «вкладе», который Дружков внес в работу «Монди СЛПК».
С его приходом, по словам бывших коллег, много что изменилось. Начал он проводить реформы не с производства, а с отдела закупок. Что такое тендер? Это конкурентная форма отбора предложений. Так вот, при Дружкове конкуренцию задвинули в сторону. Технический директор внес свои коррективы в процедуру отбора подрядчиков и поставщиков. Большая часть «победителей» тендеров становилась ими по настоятельной рекомендации Владимира Николаевича и его свиты. Сформировалась неприкосновенная каста контрагентов, между которыми и распределялся основной объем работ. В общем и целом, схема вполне привычная и не режущая глаз русскому обывателю – вроде как у нас все в России так работают. Но мы же с вами говорим о предприятии с австрийскими корнями!
Как писал великий поэт, «Смешались в кучу кони, люди…». В Австрию полетели письма с просьбами увеличить бюджет, подрядчикам – с просьбой уменьшить бюджеты или вовсе покинуть площадку. Тут уж не до хороших манер… А вот чего у Дружкова не отнять, так это способности прикрывать свою… точнее, обосновывать необходимость дополнительного финансирования. Но у руководства австрийского холдинга, похоже, терпение тоже не железное. И оно лопнуло. В наследие приемнику Дружкова достаются дефицитные бюджеты, проблемные проекты, суды, исковые заявления от кинутых подрядчиков. Подозреваем, что «Монди СЛПК» еще долго придется разгребать это «наследие».
И что дальше? Без пяти минут бывший технический директор «Монди СЛПК» выходит на рынок труда. Сегодня многие компании осознают роль хороших сотрудников, а уж тем более – руководителей, которым доверяются самостоятельные решения. Но, к сожалению, есть и такие, которые ведутся на дешёвый PR и не имеют профессиональной системы отбора персонала. Они с радостью могут принять в свой коллектив специалиста с многолетним «успешным» опытом работы в австрийском холдинге. Тем более, что знакомств у Дружкова немало…
Так что посмотрим, менеджер по подбору персонала в какой компании сделает своему руководству такой «подарочек», и проинформируем вас об этом.
Не монди что значит
Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства Коми предлагает распространить дополнительные ограничения на движение большегрузного транспорта на летние месяцы. Сейчас ограничения действуют осенью и весной.
Инициаторами встречи в Госсовете Коми выступили крупнейшие лесопромышленные предприятия: ОАО «Монди Сыктывкарский ЛПК» и ООО «Севлеспил». Как подчеркнул генеральный директор ЛПК Клаус Пеллер, закрытие дорог негативно скажется на деятельности предприятия, так как других способов перевезти древесину у компании нет. Даже если удастся наладить сплав по рекам, это покроет не более 8% от потребности предприятия. В случае введения ограничений в летний период неизбежно возникнет дефицит сырья, который может привести к частичной остановке производства и сокращению занятости сотрудников.
Вместе с тем, по словам заместителя министра строительства и жилищно-коммунального хозяйства Республики Коми Эдуарда Слабикова, законопроект согласован Союзом промышленников и предпринимателей региона, Торгово-промышленной палатой и не направлен на закрытие всех дорог в республике. Его главная цель – обеспечить проезд для местных жителей в муниципалитетах, где ситуация наиболее сложная, например, в Усть-Куломском районе. В Зимстане дорогу лесовозам перекрывали несколько раз.
В министерстве экономического развития и промышленности провели оценку регулирующего воздействия законопроекта, которая показала, что решение проблемы предложенным способом не обосновано. Дополнительные ограничения могут привести к потере налогов и рабочих мест, а сырье будет уходить в другие регионы.
Согласны с такой позицией и в министерстве природных ресурсов и охраны окружающей среды Коми. В ведомстве подчеркивают, что крупный лесной бизнес не отказывается от соблюдения стандартов перевозок и финансово поддерживает дорожную отрасль региона. При этом наибольший урон дорогам наносят мелкие частные фирмы, которые отправляют в рейс машины с существенным перегрузом.
По мнению первого заместителя председателя Государственного Совета Республики Коми Александра Макаренко, вместо введения новых ограничений необходимо усилить контроль по тем направлениям, которые уже есть. Эта работа должна осуществляться не только со стороны государства, но и бизнеса. Например, предприятия могут установить на въезде весы и не принимать лесовозы, если они перегружены.
«Закрытие дорог ничего не решит, к сожалению. Надо поработать с правительством по этому вопросу и то, что уже есть, довести до ума. Мы выделили деньги на комплексы весового контроля, но они не работают», – сказал Александр Макаренко.
Ограничения вряд ли будут способствовать привлечению в регион бизнеса, поделился мнением вице-спикер Госсовета Коми Сергей Артеев.
«Какие цели мы преследуем, когда вводим подобные ограничения? Это поможет развитию промышленности? На мой взгляд, нет. Повысится поступление налогов в бюджет? Тоже нет. Кроме того, лесные предприятия будут стараться перевезти максимальные объем древесины в короткий срок, что увеличит нагрузку на дороги и негативно скажется на безопасности», – отметил Сергей Артеев.
«Заняться вопросами транспортного обеспечения лесной отрасли могла бы межведомственная рабочая группа, в которую необходимо включить ученых, представителей власти и бизнеса», – считает заместитель председателя Госсовета Коми Валентина Жиделева. По её словам, такой формат работы в республике уже существовал и к нему неплохо было бы вернуться.
Как подчеркнул, подводя итоги заседания, председатель Комитета по бюджету, налогам и экономической политике Степан Чураков, участники совещания приняли решение о нецелесообразности разработки и внесения в Государственный Совет Республики Коми указанного проекта закона.
«На наш взгляд, запрет – это не совсем правильное решение, надо искать другие варианты решения этого вопроса, особенно с учетом позиции Минэкономики и Минприроды», – сказал Степан Чураков.
Напомним, в ноябре 2020 года в Коми начали рассматривать возможность вернуться к сплаву по рекам. Это произошло после того, как в сентябре жители усть-куломского поселка Зимстан перекрыли дорогу лесовозам, из-за которых дорога приходила в негодность. Комментируя ситуацию с вывозом леса, глава Коми Владимир Уйба в видеообраащении сообщил, что в Коми ради дорог могут запретить вывоз леса летом. Транспортировать лес в таком случае предполагалось только в холодное время года. В июле 2021 года Владимир Уйба поручил правительству республики решить вопрос табуирования лесных перевозок автодорожным сообщением с 2022 года.
В августе МинЖКХ опубликовало на портале общественного обсуждения проектов нормативных актов поправки в республиканский закон, в котором перечислены случаи установления временных ограничения или прекращения движения транспорта по дорогам регионального, межмуниципального и местного значения в границах населенных пунктов.
Сейчас в этом законе прописано четыре основания для введения ограничений или запретов:
— при проведении работ по строительству, реконструкции, капремонту объектов дорожного сервиса, размещенных в границах полосы отвода или придорожных полос автомобильных дорог;
— при проведении работ по реконструкции, капремонту и ремонту примыканий объектов дорожного сервиса к автомобильным дорогам;
— при установке и демонтаже рекламных конструкций, информационных щитов и указателей в границах полосы отвода или придорожных полос автомобильных дорог;
— при проведении работ по прокладке, переустройству, переносу инженерных коммуникаций в границах полосы отвода или придорожных полос автомобильных дорог.
Предлагается этот перечень дополнить еще одним пунктом — «в летний период в отношении тяжеловесных транспортных средств».
Как говорится в пояснительной записке, законопроект «разработан в целях обеспечения сохранности автомобильных дорог регионального или межмуниципального значения, местного значения в границах населенных пунктов, а также обеспечения безопасности дорожного движения на указанных автомобильных дорогах».
Не монди что значит
— … Я ушёл 22 августа 2002 года, и у меня нет уже никаких особых чувств. Вот первые 2-3 года… А сейчас я уже смотрю – предприятие и предприятие, живёт и работает, и слава Богу, молодцы! Чё тут сказать?
— Тем лучше! Тем объективнее вы сможете оценить то, что произошло 10 лет назад.
Кто придумал методологию самой приватизации, я думаю, все теперь знают. Придумали американские гарвардские советники, которые были у Чубайса и у Гайдара. Они были приглашены, жили в России в то время и советовали, как надо проводить приватизацию. Была ли эта приватизация направлена на защиту российского гражданина? Ну давайте просто скажем: конечно, нет. Она была рассчитана на то, чтобы как можно быстрей собственность страны приватизировать, а потом легко собрать у простых людей за бутылку водки. Чеки и ваучеры. Что, в общем, и произошло.
Поэтому приватизация в стране шла суррогатным, диким методом, формами. Ничего хорошего о ней сказать нельзя. Предприятия скупались за копейки, перепродавались следующим, а потом появлялись конечные какие-то приобретатели, которые появились уже через несколько лет. Как ведь было? Чековый аукцион. На чековом аукционе участвуют наши российские фонды… у них громкие названия… они каким-то образом находили эти деньги, участвовали в аукционах, покупали акции за 2-3 номинала – тут же перепродавали эти акции уже за 10-15 номиналов иностранным фондам.
— Это в лучшем случае. Там ещё цепочки были…
— Да. А затем иностранные фонды… А эти шли снова на чековый аукцион и снова покупали… Находились умные, шустрые ребята, которые просто ездили по деревням и покупали… Вот оно всё так двигалось.
— Да. Но есть ещё одна дата: в мае 15 лет со дня продажи 15-процентного пакета Фондом реализации Программы развития экономики… Как я понимаю, появление «Франтшаха» тоже не было случайностью? Почему-то же ведь они появились?
— Ну, не по нашей инициативе… Когда западные страны увидели, что в России началась приватизация, естественно, наиболее активные люди поняли, что там можно сегодня что-то купить. Ну, и не за очень большие деньги. Потому как начало приватизации всегда связано с такими… И это неизбежный процесс. Другой разговор, что если реальная цена, например, 100%, то за 50% было бы неплохо, если бы покупалось. А покупалось, может быть, за 10-20%, то вот это плохо.
Поэтому компания «Франтшах», Файт Зоргер был тогда очень активным в этой компании, он стал директором, и в собственники «Франтшаха» на 50% пришла компания «Англо Америкэн»… «Монди», по-моему, появилась чуть позже… АА имела большие деньги. Что такое АА? Это семья акционеров, которая многолетняя, больше 200 лет, наверное, этой семье, и одним из главных бизнесов у них вообще-то является горнорудный, металлургический, ну и всем известные алмазы – «Де Бирс». Поэтому денег у них было много, и эти деньги они решили направить на покупку новых предприятий, на расширение. «Франтшах» была маленькой компанией, состоящей всего из одного небольшого завода в Австрии. Потом они присоединили себе 2-й заводик, и стало 2 всего заводика в Австрии. А затем, когда отвалился Восточный блок, они начали покупать в Венгрии заводы, в Румынии, в Израиле небольшую фабрику, в Польше, в Словакии, т.е. они пошли сначала по восточноевропейским странам, ну а когда подошло время и всё это началось в России, естественно, их взгляды были обращены и на Россию. Они через ТПП РФ согласовали поездку по нескольким предприятиям ЦБ России, в т.ч. и на наше предприятие.
— А когда был 1-й визит представителей «Франтшаха» на ЛПК?
— Я забыл дату… наверное, где-то года 1,5 до продажи… А у нас тогда ведь была ситуация… Ведь если помните ситуацию в стране, давайте её вспомним. Ведь как было? Когда Советский Союз развалился, тогда в стране просто исчезла валюта как таковая. Почему-то куда-то вдруг. До сих пор никто не ответил куда. А предприятиям нужна была валюта. Сыктывкарский ЛПК ведь был построен на импортном оборудовании, но производил продукцию только для внутреннего рынка. Ни одного вида продукции не было для экспорта, и мы ничего не продавали. Если, например, Кондопога или Балахна были газетными предприятиями, которые 70-80% продукции отправляли на экспорт всегда – они были для этого и построены, остальной бумаги хватало здесь… Соликамск небольшие объёмы экспортировал, а основной был на внутренний рынок. А эти 2 предприятия, наоборот, были для экспорта. Так же, как целлюлозные предприятия – Архангельский, Котласский… Шла в страну валюта от них.
Поставляли. Эта целлюлоза была смешанной – хвойной и лиственной вместе. Ну и поставляли за копейки, потому что она ведь не отдельный сорт и не в пачках, как обычно из сушильных машин – в пресс-патах, а именно ролевая. Поэтому для её переработки требовалась определённая сложность – гильотина у потребителя должна была быть. Ну и вообще только выходили на рынок. И, конечно, нас по ценам нагибали страшно. А у нас не было другого выхода, кроме как это делать, потому что иначе… я помню, 240-250 долларов за тонну – за копейки мы это дело продавали… ничего нельзя было сделать: нужны были сетки, сукна и запчасти.
— Там сделали очередной эксперимент наши институты тогдашние: решили сделать так, чтобы были 2 отдельных потока – один на ёлке (ТММ), а другой (тогда это было модно) делать поток на осине. Считалось и до сих пор считается, что древесины много осиновой в лесу растёт, низкосортная, никуда она не идёт как деловая и перерабатываться она реально ни во что не может. И мир до сих пор ищет, во что же перерабатывать осину. Вот сейчас очередная из идей – и пробуют, и делают – это производство плит ДСП. Вот, например, в Гагарине мы владели… мы до 40-50% используем до сих пор осиновая древесина.
И вот здесь тоже был эксперимент: 1 из потоков был отделён, и можно было подавать туда осину. Что и делалось. Но через несколько лет мы ушли от осины. Она себя не оправдала. Качество этой термомассы низкое, и производство из него очень сложное, затруднено. И поэтому оба потока были переведены на ёлку.
Идея возникла эту машину 5-ю перевести на газетную бумагу. Были посланы люди в Кондопогу, в Балахну, сами мы съездили посмотрели. Немного надо было переделывать на машине, надо было просто научиться. Мы начали делать газетную бумагу и делали её очень хорошую. Газетная бумага имеет показатели белизны невысокие. Она не белая. Её не отбеливают. Это натуральная белизна древесной массы. А мы делали типографскую, у которой была белизна под 76-78%. Это другая бумага. И мы никак не могли сломить сами себя на предприятии, чтобы делать настоящую газетную бумагу. Мы говорили: ну как же? Мы должны белить! Мы же сделаем её лучше, чем другие! И где-то ушёл какой-то период, с полгода или год, может быть, когда мы делали очень хорошую белую газетную бумагу, и покупатель говорил: великолепная бумага! Но платить за неё я тебе буду меньше, потому что её можно использовать только для специальных газет. И в конечном итоге, когда мы весь этот путь прошли, я плюнул и говорю: всё, ребята, хватит! Давайте делать стандартную газетную бумагу. Но надо было этот путь пройти. И коллектив – инженеры и работники – прошли. И потом, когда освоили производство газетной бумаги на 5-й машине, стали её поставлять на экспорт (а это тоже было непросто в тот год), после этого уже на предприятии появилась валюта. Это была машина, которая давала нам валюту. У нас появилась возможность покупать сетки, сукна и запчасти какие-то, и что-то покупать для других машин, для сульфатного завода, для того чтобы выполнять требования модернизации. И жить уже немножко стало легче.
— На момент визита представителей «Франтшаха» на ЛПК ни о какой «Снегурочке» речи пока не было. Почему визит «Франтшаха» на ЛПК привёл к тому, что республика продала свой серьёзный пакет именно ему?
— Интересный вопрос… Когда они приехали и у нас на предприятии повстречались, потом были у Спиридонова Ю.А., этот вопрос обсуждался. Мол, есть компания, которая готова приобрести этот пакет и готова выступить стратегическим партнёром. Тогда тема стратегического партнёра была модная. В стране было сложно. Был бартер сплошной, помните, и денег не хватало. Не умели толком продавать на экспорт. И спад производства сумасшедший был. Вот наше предприятие упало до 60%, до 65%. Это был лучший показатель в отрасли. Некоторые предприятия либо вообще остановились, либо работали на 30-40%. Хотя были одно время задержки зарплаты…
— Совершенно верно. Мы 565-567 тыс. тогда производили вместе с туалетной бумагой. Вот от этого объёма упали мы, по-моему, до 326 тыс. … И было сложно, и все думали, а как же выжить? Зарплаты задерживаются, и они низкие, то, другое. И появилась модная в стране тема: стратегический партнёр. И все надеялись, что он придёт и будет помогать. Но мы уже до стратегического партнёра, к своей чести, начали подниматься – потому что самым-то низким у нас 96 год был. А когда «Франтшах» в 98 году пришёл, то это было уже немножко другое.
— Они появились только в 98-м?
— Да. Когда вот эта продажа состоялась, они, к нашему разочарованию, не приняли никакого участия.
— Но их доля позволяла ввести человека в совет директоров…
— Двух. Было введено 2 члена совета директоров – и всё. Вот надо сказать: и всё! И больше мы никакой пользы от них не получили. Мы съездили к ним на завод, посмотрели и попросили их… а мы уже начали производить на 4-й машине офисную и офсетную бумагу. И была уже установлена на 1-й машине (тоже мы уже делали офсетную бумагу) линия резки, 1-я. И мы попросили у них дать консультации – т.к. они были специалисты, и на что мы рассчитывали: помочь нам в освоении технологии производства офисной бумаги. Ну, я должен сказать, что никакой помощи мы не получили. Их люди приезжали, брали нашу продукцию, смотрели – и уезжали, и всё. На этом всё заканчивалось. И пришлось осваивать эту технологию самим. Набивать шишки, осваивать тогда. А они наблюдали – приезжали, смотрели, брали образцы и уезжали.
— Вы съездили в Австрию. Вы ориентировались на стандарты, на показатели качества их?
— Мы не на их ориентировались, мы на мировые ориентировались. И вообще-то офисная и офсетная бумага начала первой производиться на 1-й машине. И реконструкцию 1-й машины мы сделали с компанией «Валмет» финской. И никакого отношения ни «Франтшах», ни кто-то другой не имел к этому. А линия резки вообще-то английская. И когда мы начали строить уже 2-й цех линии резки и заключили контракт на новую современнейшую линию, то г-н Миттербок, технический руководитель (они уже реально стали покупать акции), требовал остановить этот контракт. Мол, как же так, это без них, никакого отношения и т.д.! потом, когда они уже приехали… а мы не остановили… ну, во-первых, они не владели тогда большим пакетом… мы ничего останавливать не стали, сказали: пожалуйста, смотрите, включайтесь, принимайте участие! Потом, когда он включился и вник, сказал: да, это надо делать, это лучше, чем у нас.
Поэтому их роль, я должен сказать, в тот момент, она была никакой. Я её не уменьшаю и не увеличиваю.
— Наблюдатели. Они наблюдали, как мы это дело будем осваивать и как у нас получится. И когда они увидели, что Сыктывкар растёт как реальный конкурент, как серьёзный конкурент…
— «Снегурочка» уже появилась?
— «Снегурочка» уже была, брэнд был зарегистрирован до них. И когда они купили акции и стали полноценными хозяевами, они сказали: брэнда «Снегурочки» не будет! Он не наш, его не будет. Будут только наши брэнды! И они хотели его убрать. И они какой-то момент перестали практически производить. Но рынок внутрироссийский потребовал «Снегурочку». И они вынуждены были вернуть его, а потом выдать как своё достижение. Удивительно – но это факт… И это могут подтвердить те люди, которые до сих пор работают на заводе.
Т.е. много было таких закидонов, но потом жизнь распорядилась по-другому… Мы настаивали на продаже 15% и ускоряли этот процесс.
— Кто интересовался 15%?
— Много тогда интересовались.
Поэтому мы правильно сделали, что противодействовали этому захвату. Потому что ничего, кроме высасывания финансовых ресурсов из компании, к сожалению, этот человек не делает. Поэтому нам нужен был покупатель, и он подвернулся, случайно. Мы его не искали. Он появился сам. Они объезжали несколько предприятий. В т.ч. они были в Котласе… и первое в России было куплено предприятие – это компанией IP «Светогорск». И «Франтшах» тоже вот так активность проявляли и сумели. Деньги у них были, источник понятен откуда… И мы, в общем-то, первые годы жили стабильно, никто нас, в общем, особо не терроризировал. Пользы от них, я ещё раз говорю, не имели никакой – но и вреда не было. И вопрос приватизации был закрыт.
Что касается продажи им полного пакета, то тут ситуация такая. Надо вспомнить, кто был акционерами завода на тот момент. Одним из главных акционеров на тот момент были иностранные фонды. Это «Раша Партнерс», российско-американский «Бэринг Восток», ещё там швейцарский фонд, я забыл название, несколько зарубежных фондов контролировали более 50%. Это именно в них стекались акции с первичной приватизации, с аукционов и т.д. … Они поставили условия: по их правилам, они скупают акции и продают их через 5-6 лет. Это их бизнес. И продают потом эти акции стратегическому партнёру. И вот через 5-6 лет как раз и пришёл этот момент, когда у них пришёл этот срок, и они объявили о том, что собираются продавать.
— Вот так реально объявили, громко объявили, публично объявили?
— Они объявили это нам, руководству. Они этого никогда и не скрывали… Они были все члены совета директоров – Майкл Калви, американец, президент БВ, Дрю Гафф (РП), они контролировали финансовое состояние предприятия, инвестиции, решения…
— Это наряду с австрийцами?
— Ну да. Они создавали у себя под другими названиями, но это ничего не меняло… Но не обязательно продажа могла состояться им. Потому что к покупке в принципе проявила интерес мировой лидер – компания IP. И они были здесь и делали due-diligence, т.е. аудит. И в принципе, конечно, покупателем №1 были они. Даже при том, что у «Франтшаха» было 17%, им это совершенно не мешало купить все остальные акции и контролировать предприятие. И они потом выкупили бы просто эти 17% у «Франтшаха», и всё. Такой вариант был, пожалуй, самый реальный.
Что помешало? Кризис был тогда в Америке. Произошёл некоторый кризис, и у них упала стоимость акций на американских биржах. И акционеры приняли решение не осуществлять больше на какой-то период времени поглощений. И они закрыли, на какой-то период времени вышли. Они сказали: ребята, нам всё нравится, всё здорово – но мы уходим. Потому что наши акционеры дали запрет на покупку вообще любых активов. И они в течение трёх лет не осуществляли вообще никаких приобретений. А потом они купили все заводы у Захара Смушкина.
— Ну, они не то чтобы купили…
— Они купили 50%. Но они имеют опцион на покупку остальных и управляют всеми активами они. Это в такой ситуации говорит о чём? Что они через какой-то период времени обязательно выкупят остальные. И никто другой, а именно они: у них опцион на акции.
Поэтому тогда могли быть они. Они уже имели «Светогорск», они имели опыт, и, конечно, они были главными. Но поскольку они ушли, осталась одна из главных как раз компания «Франтшах».
— Подождите: а разве «Стора Энсо» там не присутствовала?
— Они проявляли интерес, но не очень большой. И в т.ч.и UPM Kymmene смотрела. Но шведы и финны тогда заняли позицию: ну как-то вот так, не будем в Россию переносить производство, будем это делать у себя…
«Франтшах» и приобрёл.
— Но вообще конец 2001 – начало 2002 года ознаменовался известными корпоративными войнами. И в нефтянке, и в ЦБП. В Коряжме вон вообще дежурили бригады автоматчиков.
— Да, тогда был период силового захвата предприятия…
— Тот же самый человек, да?
— Совершенно верно. Он проявлял интерес. Но у нас, слава Богу, не было такой уж войны.
— Тем не менее, определённые приказы издавались…
— Было, да, было. Мы принимали меры, чтобы себя обезопасить. Такой период был в жизни, и я так скажу: это подтолкнуло, ускорило момент продажи. Может быть, момент продажи был бы ещё оттянут на год, условно говоря. Это просто ускорило, но не меняло коренным образом ситуацию. Коренным образом она определялась тем, что фонды должны были всё равно продать. И они выходили из этого бизнеса как такового. А раз так, то… Это было для них практически неизбежно… А этот человек ускорил, подтолкнул, создал какие-то проблемы, сыграл на руку, назовём, компании «Франтшах».
— Ну и как вы оцениваете прошедшие 10 лет для ЛПК, к которому вы имеете очень серьёзное отношение, отдали огромную часть своей жизни, вложили душу?
— Вначале, конечно, первые 3-4 года огорчало то, что они не вкладывали, не инвестировали ничего в предприятие, только, наоборот, выводили всю прибыль себе. Потому что хотелось, чтобы часть прибыли была инвестирована. Но вот когда они приступили к программе «СТЕП», и сейчас продолжают инвестировать и продолжают наращивать объёмы, то не может не радовать, потому что завод сегодня, конечно, совершенно другой. Он уже имеет и оборудования много нового, и как бы много реконструированного. Видно, что, в отличие от других заводов, которыми владеют другие собственники и не вкладывают ничего, есть такие предприятия, которые, в общем-то, умирают, это предприятие живёт, развивается и будет жить и сегодня, и завтра, и послезавтра. И это не может не радовать. Если говорить о самом ЦБ предприятии, то хорошо, что это делается.
Другой разговор, что как специалист я бы некоторые проекты сделал не так. Но этой другой вопрос. Вы же знаете – сколько инженеров, столько и мнений, как и у юристов.
Что касается управления лесным комплексом и поведения в лесу, ну, тут я бы не сказал, что они ведут себя хорошо. Вернее, я бы так сказал: они ведут себя плохо в лесу. Во-первых, снизили лесозаготовки. Когда мы уходили, у нас объёмы лесозаготовок были почти 3 млн. – 2,8 млн. Сегодня они заготавливают 2 млн. А мы имели почти 4 млн. лесфонда, они сегодня имеют 5 млн. – и не заготавливают. Это нерациональное использование, с точки зрения страны, это неправильно. Если собственник взял лесфонд и не использует его, этот лесфонд должен быть у него изъят и отдан другому собственнику, потому как: получили льготы под этот проект, приоритетный, платят сегодня в 2 раза меньший налог – и не используют лесфонд. Т.е. государство ведёт себя совершенно глупо, отдав людям лесфонд и дав им льготу – и этот лесфонд не используется. Государство теряет деньги. И это, кстати, не только на «Монди». Таких проектов в России много. И даже в республике. Например, в Усть-Куломском районе поляки. Получили 700 тыс.лесфонда – не заготавливают ни шиша, ничего не строят и не платят толком налогов. А другие не могут прийти и взять этот лесфонд, потому что… это абсурд какой-то. То же самое в Кировской области…
Плохо то, что снизили цены на балансовую древесину в 2004 году. Снизил г-н Старков. И с того момента цены на балансовую древесину практически не выросли. Но все мы здравые люди и понимаем, что за 8 лет всё кругом выросло. А т.к. в условиях замкнутости рынка республиканского и полного, стопроцентного монополиста на балансовую древесину со стороны Монди балансовую древесину девать лесозаготовителям некуда, кроме как туда. И люди везут, даже по очень низким ценам… и не имеют экономику. Это привело к тому, что объём заготовки леса в республике резко сократился – с 7,5 млн. до 5,2 млн. – по официальной цифре, которую дали. Но на самом деле, если положить руку на сердце, нет у нас никаких 5-ти. И этого меньше. И объёмы заготовки продолжают сокращаться и в этом году. Для того, чтобы себя обеспечить лесом, сегодня компания «Монди» начала везти балансы из-за пределов республики. Неся сумасшедшие затраты на транспортировку, платя железнодорожникам огромные деньги – из Кировской, Архангельской и других областей, в основном, конечно, с Кировской. И не доплачивая своим лесозаготовителям за балансовую древесину. Это привело к тому, что здесь снижаются объёмы. У «Монди» очевидно будут проблемы с лесообеспечением. Это было и в конце прошлого года, осенью, и в этом году проявится с особой силой. Поэтому они и везут уже сейчас – в январе, феврале, не осенью, а сейчас – для того чтобы как-то сминимизировать эту проблему. Но они должны понимать: большого объёма привезти по железной дороге они не смогут – в силу определённых логистических проблем больше 300 тыс. они не привезут и не разгрузят. Поэтому если они не изменят политику ценовую здесь, в республике, то у такого предприятия могут возникнуть и наверное возникнут сложности. Об этом мы им уже говорим, об этом говорят все прямо, открыто – но как-то вот пока.