ВС решал, как правильно защищаться обманутому покупателю
Чтобы защитить свои права, пострадавшему необходимо выбрать правильный способ защиты. И заявителю далеко не всегда удается убедить суд, что в спорной ситуации он пошел по верному пути. С такими трудностями столкнулся истец в деле № А45-8173/2015.
В 2013 году ООО «Аланта» приобрело у ООО «Универсам-Садко» несколько объектов недвижимости, в том числе и железную дорогу длиной 1330 м. Переход права собственности успешно зарегистрировали, но через несколько месяцев после этого покупатель обнаружил, что длина приобретенного пути составляет всего лишь 754 м. Более того, вскоре «Аланта» получила письмо от РЖД, где перевозчик сообщил: эта железная дорога еще с 2009 года принадлежит госкорпорации. Оказалось, что в госреестре имеется две записи о праве собственности на две железные дороги с разными характеристиками на одном и том же участке: первая – длиной 754 м – с 2009 года принадлежит РЖД, а вторая – протяженностью 1330 м – находилась с 2012 года в собственности «Универсам-Садко». Но фактически второй путь есть только на бумаге. Тогда покупатель обратился в суд: потребовал вернуть уплаченные за несуществующее ж/д имущество деньги (7,7 млн руб.) и признать соглашение купли-продажи в этой части недействительным. Заявитель ссылался на то, что продавец обманул его и вместо указанного в соглашении объекта передал другую недвижимость, да еще и обремененную правами других лиц.
Два круга разных мнений
Первая инстанция назначила судебную экспертизу, чтобы выяснить, какие пути расположены на спорной земле. Исследование установило: на спорном участке есть лишь ж/д полотно длиной 754 м, никакой другой железной дороги в 1330 м там нет. Опираясь на это обстоятельство, Арбитражный суд Новосибирской области решил, что в рассматриваемой ситуации договор купли-продажи ж/д имущества надо признать незаключенным: объект с указанными в соглашении характеристиками не существует в реальности. Поэтому с «Универсам-Садко» нужно взыскать 7,7 млн руб. как неосновательное обогащение (дело № А45-8173/2015), решила первая инстанция. Апелляция оставила такое решение без изменений. Но Окружной суд отменил акты нижестоящих инстанций, указав на то, что вывод судов о незаключенности соглашения является неверным. Первая кассация пояснила, что спорный документ юридически оформлен и исполнялся сторонами. Кроме того, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа подчеркнул, что судам надо подробнее аргументировать. Договор купли-продажи нельзя признать недействительным в спорной ситуации. Дело отправилось на новое рассмотрение обратно в АС Новосибирской области.
На втором круге первая инстанция, внимательно изучив все обстоятельства дела, установила, что с записями в реестре возникла путаница. По документам на одной и той же земле расположены две железные дороги: одна – длиной 1330 м – принадлежала на момент спорной сделки «Универсам-Садко», а вторая – протяженностью 754 м – РЖД. А по факту на этом участке есть только один путь, который в собственности госкорпорации. Но никто такое противоречие не оспаривал. Тогда суд решил, что в этом деле для защиты своих прав истцу нужно было обращаться с иском о признании права отсутствующим на железную дорогу к РЖД. В рамках заявленных требований по текущему спору это сделать невозможно, отметил суд (п. 52 постановления ВС и ВАС № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»). АС Новосибирской области, указывая на перечисленные обстоятельства, отказал в иске. Апелляция и Окружной суд согласились с таким выводом и оставили это решение без изменений, предложив заявителю еще один вариант для отстаивания своих интересов: обратиться в суд с иском к РЖД об истребовании ж/д полотна из чужого незаконного владения.
В ВС поспорили о правильном способе защиты
Истец не согласился с актами нижестоящих инстанций и обжаловал их в Верховный суд. На заседании в ВС представитель ООО «Аланта» Александр Шевелев объяснял, что заявитель не собирается следовать советам судов и истребовать имущество из чужого незаконного владения или просить признать право отсутствующим, так как не оспаривает законность принадлежности спорной железной дороги РЖД.
Истец:ООО «Аланта»
Ответчик:ООО «Универсам-Садко»
Суд:Верховный суд
Суть спора:Каким способом продавцу защитить свои права, если он приобрел по факту несуществующую недвижимость, да еще и с двумя собственниками, не зная об этом?
Решение:Дело отправлено на новое рассмотрение
Считаем, что изначально выбрали верный способ защиты, подчеркнул истец: «Мы хотим вернуть деньги, которые уплатили за объект недвижимости, обремененный правом третьего лица – РЖД. Мы не знали об этом обстоятельстве при заключении договора купли-продажи из-за наличия в госреестре записей о праве собственности на две железные дороги с разными характеристиками». Хотя по факту на приобретенной земле есть только один путь, который принадлежит госкорпорации, подчеркнул Шепелев.
Анна Августовская, представитель продавца, в ответ уверяла, что истец требует пересмотреть фактические обстоятельства дела. Мы продали не чужое имущество, а то, на которое у нас имелось право собственности, заявила она: «В ЕГРН сейчас сведения о том, что этот ж/д путь принадлежит ООО «Аланта». Ее позицию поддержала и Ирина Бабко, представитель АО «Военторг-Восток», которое пользовалось участком еще до того, как эту землю получил «Универсам-Садко».
– Суд устанавливал, кто первым приватизировал этот путь? – поинтересовалась у ответчика председательствующая судья Ирина Грачева.
– Нет, но в материалах дела вся информация про такое обстоятельство есть, – ответила Августовская.
– Но суды это не исследовали подробно, – заметила Грачева.
– Потому что предмет требования истца был иным, – пояснила представитель ответчика.
Алена Гнедько из РЖД поддержала доводы истца и заметила, что в этом деле суд должен был установить: какой путь подлежал передаче по договору купли-продажи, существовали ли по факту спорный объект и какие права имелись на него у продавца. Она подчеркнула, что экспертиза подтвердила: на купленной земле есть только одна железная дорога, она еще с 2003 года приватизирована РЖД, а в 2009 году об этом внесена запись в реестр. Либо ничего не передали, либо именно путь РЖД продали. «Никто не может передать больше прав, чем он имеет сам», – процитировала постулат римского права Гнедько.
Выслушав все доводы сторон, «тройка» судей удалилась в совещательную комнату и спустя несколько минут огласила резолютивную часть решения: отменить акты нижестоящих инстанций, а дело отправить на новое рассмотрение обратно в АС Новосибирской области.
«Истец поступил верно, а суды стали разрешать другой вопрос»
В рассматриваемом случае цель истца – вернуть деньги, уплаченные за объект недвижимости, обремененный правом третьего лица, о чем покупатель не знал при заключении соглашения, подчеркивает управляющий партнер компании «ЮрпартнерЪ» Антон Толмачев. Поэтому в такой ситуации уместнее всего защитить свои права через иск о признании недействительным договора купли-продажи в части продажи подъездного железнодорожного пути, полагает юрист. Очевидно, что в этом деле истец при заключении договора купли-продажи имел ошибочное представление о характеристиках подъездного пути и недостоверную информацию о самом объекте, добавляет эксперт.
Очень интересный спор, который, надеюсь, получит правильное разрешение и в будущем будет включен в обзор судебной практики ВС. Нижестоящие инстанции смутило наличие зарегистрированного объекта недвижимости, в действительности отсутствующего, права на который передали покупателю. Суды старались разрешить вопрос существования недостоверной записи в реестре, хотя истец не просил этого. Истец требовал защитить свои интересы по незаконной сделке, а не оспаривал титула собственника объекта, который расположен на месте приобретенной недвижимости.
Подобный иск уместен, когда при образовании нового участка не учли границы ранее сформированных земель, из-за чего произошло наложение границ, приводит пример Толмачев. Речь идет о ситуациях, когда необходимо определить, кто раньше стал собственником спорного имущества. Но в спорной ситуации обсуждаемый способ защиты не соотносится с целью заявленных истцом требований, резюмирует эксперт.
Статья 880. Передача прав по чеку
1. Передача прав по чеку производится в порядке, установленном статьей 146 настоящего Кодекса, с соблюдением правил, предусмотренных настоящей статьей.
2. Именной чек не подлежит передаче.
3. В переводном чеке индоссамент на плательщика имеет силу расписки за получение платежа.
Индоссамент, совершенный плательщиком, является недействительным.
Лицо, владеющее переводным чеком, полученным по индоссаменту, считается его законным владельцем, если оно основывает свое право на непрерывном ряде индоссаментов.
Комментарий к ст. 880 ГК РФ
1. Поскольку чек является ценной бумагой, права, удостоверенные им, могут быть переданы в отличие от других расчетных документов другим лицам. Исключение составляет только именной чек, который не подлежит передаче.
Передача прав по чеку осуществляется по правилам о передаче прав по ценным бумагам (ст. 146 ГК). Способ передачи прав по чеку зависит от вида чека.
2. Предъявительский чек передается путем простого вручения чека новому чекодержателю.
Индоссант несет ответственность за действительность и осуществимость переданных им прав. Ответственность индоссантов и чекодателя перед чекодержателем является солидарной. Но ответственность индоссантов наступает только в случае предъявления чека к платежу в срок и неоплаты чека плательщиком. Индоссант может освободить себя от ответственности, включив в текст индоссамента оговорку «Без оборота на меня».
Чекодержатель может совершить индоссамент, передав права по чеку любому лицу на основании заключенного с ним основного договора. Приобретателем чека может быть назван и плательщик, но такой индоссамент не имеет силы индоссамента, а рассматривается как расписка в получении платежа.
Плательщик, даже названный в индоссаменте индоссатом, не является лицом, имеющим права по чеку, поскольку индоссирование в его пользу рассматривается как предъявление для оплаты. Оплата чека плательщиком прекращает обязательство чекодателя перед любым чекодержателем. Поэтому плательщик не может передать права по чеку (как лицо, не имеющее таких прав) другому лицу. Если он совершит индоссамент, такой индоссамент будет считаться недействительным.
Специальной оговоркой индоссант может передать права по чеку по индоссаменту, не передавая права собственности на чек. Такой индоссамент называется препоручительным и представляет собой поручение новому держателю осуществлять права, удостоверенные ценной бумагой, в интересах индоссанта. Препоручительный индоссамент содержит оговорку «валюта к получению», «на инкассо», «как доверенному лицу» и т.п. и совершается на основании договора между индоссантом и индоссатом (как правило, договора поручения), а индоссат выступает в качестве представителя. Держатель чека по препоручительному индоссаменту может передать его другому лицу только в порядке препоручительного индоссамента, поскольку никто не может передать больше прав, чем имеет сам.
Можно ли оспаривать патент без согласия всех правообладателей и какова судьба сделок, заключенных без такого согласия?
 |
| Olivier26 / Depositphotos.com |
На практике нередко возникают ситуации, когда патент признается недействительным в части неуказания в нем одного (или нескольких) надлежащих патентообладателей (подп. 5 п. 1 ст. 1398 Гражданского кодекса). Если такое лицо обратится в суд, и его признают патентообладателем наряду с лицами, которые ранее были указаны в патенте, то может возникнуть вопрос о судьбе сделок, заключенных последними до признания истца сопатентообладателем. Данная проблема стала одной из тем для обсуждения на состоявшемся заседании Научно-консультативного совета при СИП (далее – НКС СИП). Старший научный сотрудник сектора сравнительного права Института государства и права РАН, доцент, к. ю. н. Светлана Крупко считает, что сделки, заключенные до внесения изменений в патент в части указания всех надлежащих патентообладателей, должны признаваться недействительными. Ведь тот патентообладатель, который не был изначально указан в патенте, не выражал свою волю на заключение таких сделок. В то же время эксперт подчеркнула, что стороны всегда могут договориться: если патентообладатель, указанный в патенте по судебному решению, поддерживает сделку – ничто не мешает ее переоформить. С таким мнением согласилась профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия, к. ю. н., к. т. н. Галина Черничкина.
В Германии, например, по словам Светланы Крупко, такие сделки признаются недействительными. А сейчас там обсуждается внесение в законодательство изменений, предполагающих установление правила о сохранении юридической силы ранее заключенных лицензионных договоров, при условии выплаты патентообладателю, указанному в патенте по судебному решению, компенсации за уже истекший период использования исключительного права по лицензионному договору. Такие меры, заметила эксперт, направлены на обеспечение интересов соответствующего сопатентообладателя и устойчивости делового оборота. В России таких дискуссий, по крайней мере в парламентских кругах, пока не ведется, поэтому решением проблемы остается признание сделок недействительными. При этом прекращаться такие соглашения должны, по мнению Светланы Крупко, на будущее время.
Председатель СИП Людмила Новоселова обозначила три возможных подхода к разрешению проблемы судьбы сделок, заключенных кем-либо из патентообладателей без согласия другого или других правообладателей в нарушение п. 3 ст. 1229 ГК РФ, как правило, до признания по судебному решению патентообладателем ранее не указанного в патенте лица:
Председатель СИП считает, что обсуждаемые сделки укладываются в концепцию оспоримых сделок: если признанные сопатентообладателями в судебном порядке лица хотят оспорить сделку(и), то они могут это сделать. Но, если они не заинтересованы, могут и не оспаривать. Аналогичную позицию занимает и. о. заведующего кафедрой гражданского права МГЮА имени О. Е. Кутафина, д. ю. н. Елена Богданова. По ее мнению, нет смысла признавать сделки ничтожными, если существует возможность того, что указанные впоследствии в патенте обладатели не будут возражать против них.
Является ли наличие или отсутствие заинтересованности подателя возражения против предоставления правовой охраны патенту предметом исследования и установления Роспатентом? Узнайте ответ из «Энциклопедии судебной практики. Гражданский кодекс РФ» интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!
Распоряжение исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации осуществляется правообладателями совместно, если ГК РФ или соглашением между правообладателями не предусмотрено иное (п. 3 ст. 1229 ГК РФ). По мнению преподавателя Российской школы частного права, ведущего юриста по интеллектуальной собственности «РОСНАНО», члена рабочей группы по подготовке проекта части 4 ГК РФ, к. ю. н. Виталия Калятина, которое он представил в письменной форме, закон предоставляет правообладателям возможность самостоятельно определять порядок распоряжения исключительным правом, устанавливая правила лишь на случай недостижения ими соглашения. Из этого следует, считает эксперт, что на самом деле, нарушая порядок распоряжения правом, правообладатель только выходит за пределы своих полномочий, что означает возможность применения п. 1-2 ст. 183 ГК РФ. Напомним, что в соответствии с указанными положениями при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку. Последующее одобрение сделки представляемым создает, изменяет и прекращает для него гражданские права и обязанности по данной сделке с момента ее совершения.
Преподаватель кафедры гражданского права юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, государственный советник юстиции 1-го класса Николай Щербаков подчеркнул необходимость учета добросовестности контрагента по сделке. Так, согласно п. 6 ст. 1398 ГК РФ лицензионные договоры, заключенные на основе патента, признанного впоследствии недействительным, сохраняют действие в той мере, в какой они были исполнены к моменту принятия решения о недействительности патента. Однако, по мнению эксперта, норму следует толковать ограничительно: если, например, контрагент по сделке при ее заключении знал о том, что в патенте указаны не все надлежащие патентообладатели, но все равно согласился на сделку, то вряд ли указанное правило стоит применять.
Людмила Новоселова резюмировала, что при решении вопроса об участии рассматриваемых сделок стоит учитывать необходимость защиты не только сопатентообладателя, изначально не указанного в патенте, но обеспечения устойчивости гражданского оборота и укоренения принципа добросовестности среди его участников.
Еще один актуальный в теории и на практике вопрос состоит в том, имеет ли право кто-либо из сопатентообладателей подавать возражение против выдачи патента без согласия остальных. Напомним, что согласно п. 2 ст. 1398 ГК РФ патент в течение срока его действия может быть оспорен путем подачи возражения в Роспатент любым лицом, которому стало известно о нарушениях, предусмотренных подп. 1-4 п. 1 ст. 1398 ГК РФ (о несоответствии изобретения, полезной модели или промышленного образца условиям патентоспособности, несоответствии документов заявки требованию раскрытия сущности изобретения или полезной модели с достаточной полнотой, выдаче патента без указания в нем в качестве автора или патентообладателя лица, являющегося таковым, и других). Заместитель руководителя Роспатента Любовь Кирий указала, что служба официально исходит из буквального прочтения нормы: возражение может подать любое лицо, а соответственно, и один из сопатентообладателей. Согласие других правообладателей при этом не требуется.
С обозначенной трактовкой согласилось большинство экспертов. Так, Галина Черничкина отметила, что запрет такого свободного оспаривания патента, в том числе только кем-то из сопатентообладателей без согласия других, по сути препятствовал бы признанию объективного факта. Речь идет о том, что патент признается недействительным, только если не отвечает требованиям закона. То есть он изначально не подлежал правовой охране. Эксперт подчеркнула также, что речь в данном случае не идет о распоряжении правом, ведь вопрос при подаче возражения на выдачу патента заключается в признании существования объекта (изобретения, полезной модели, промышленного образца) как такового. Светлана Крупко обратила внимание на то, что при распоряжении правами преследуется, как правило, цель удовлетворения правообладателями собственных интересов. А обсуждаемое оспаривание патента инициируется в том числе и в публичных интересах, включая интересы других изобретателей и связанные с развитием экономики интересы общества.
Любовь Кирий обратила внимание на то, что при рассмотрении Роспатентом возражений на выдачу патента заинтересованным сторонам предоставляются равные права: каждый вправе обосновывать свою позицию. Если возражение подается одним из сопатентообладателей, остальные обязательно уведомляются об этом. Правда, отметила заместитель руководителя Роспатента, даже если кто-то не явится, рассмотрение все равно состоится (п. 3.1, п. 4.3 Правил подачи возражений и заявлений и их рассмотрения в Палате по патентным спорам).
Бывает ли процессуальное правопреемство между разными цессионариями одного и того же цедента?
ВС оценил, что происходит с правом на иск, если кредитор несколько раз уступает право требования разным лицам (Определение ВС № 305-ЭС20-22171 по делу № А40-243543/2019).
Артур Дик заключил с ООО «ЭНКО ИНВЕСТ» договор участия в долевом строительстве многоквартирного дома. По условиям соглашения мужчина должен был получить свое жилье до конца 2016 г., но застройщик передал его только в сентябре 2017 г. В июне 2019 г. Артур Дик уступил ООО «ЛИГАЛ МСК» право требовать неустойку за нарушение сроков передачи объекта. Чтобы получить деньги от застройщика, цессионарий обратился в АС г. Москвы.
Застройщик попытался доказать суду, что производство нужно прекратить. Дело в том, что ранее Артур Дик дважды уступал это же требование индивидуальному предпринимателю Юрию Крюкову. В первый раз Крюков также обратился в суд за неустойкой, но отказался от иска. Затем Дик и Крюков заключили еще один договор цессии, и Крюков подал новый иск. Однако АС г. Москвы установил, что это то же самое требование, от которого цессионарий уже отказывался, и прекратил производство по делу по п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК. У нового цессионария нет права на иск, потому что его правопредшественник отказался от этого права, утверждал застройщик.
Однако первая инстанция с таким толкованием АПК не согласилась. По ее мнению, отказ предыдущего цессионария от иска означает, что право на иск утратил именно он. Артур Дик по-прежнему может взыскать неустойку, а новый цессионарий, который получил это право от Дика, – обратиться в суд с таким требованием. В итоге, снизив размер неустойки по ст. 333 ГК, АС г. Москвы частично удовлетворил иск «ЛИГАЛ МСК».
Общество «ЭНКО ИНВЕСТ» не смогло отменить это решение ни в апелляции, ни в первой кассации, поэтому обратилось в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ. Она же, изучив материалы дела, пришла к выводу, что нижестоящие инстанции не проверили доводы застройщика «должным образом».
Так, стороны утверждали, что Артур Дик заключал два договора цессии с Юрием Крюковым: в октябре 2017 г. и в январе 2018 г. Представитель «ЛИГАЛ МСК» говорил, что соглашение с его доверителем было подписано уже после того, как Дик расторг договоры с Крюковым. При этом, заметил ВС, в материалах дела нет ни договоров цессии, ни соглашений об их расторжении, хотя суды должны были проверить объем прав, который Дик передал новому цессионарию.
Сославшись на ст. 384 ГК и Постановление Пленума ВС от 21 декабря 2017 г. № 54, Суд напомнил, что первоначальный кредитор не может уступить новому больше прав, чем имеет сам. «Если первоначальный кредитор до передачи права требования новому кредитору совершил распорядительные действия в виде отказа от иска и последствия этих действий в силу правопреемства в данном случае распространяются на нового кредитора, производство по делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК РФ подлежит прекращению», – процитировал Верховный Суд Постановление Президиума ВАС от 22 марта 2005 г. по делу № 12752/04.
Кроме того, по мнению ВС, важно учесть, что по второму иску Крюкова производство было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК, на которую ссылается застройщик в этом деле. В итоге Суд отменил акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение в апелляцию.
Адвокат практики разрешения споров АБ «Инфралекс» Евгений Зубков в комментарии «АГ» высказал мнение, что определение ВС наглядно иллюстрирует известный с древности принцип «никто не может передать больше прав, чем имеет сам». В российском законодательстве данный принцип отражен в ст. 384 ГК, где указано, что право первоначального кредитора переходит к новому в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, добавил эксперт. «По этой причине первоначальный цессионарий, распорядившийся правом (отказавшийся от права) на предъявление иска к должнику, не мог передать данное право обратно цеденту, а цедент, в свою очередь, не мог передать данное право новому цессионарию», – указал Евгений Зубков.
Руководитель коммерческой практики АБ «Плешаков, Ушкалов и партнеры» Жанна Колесникова заметила, что промежуточный кредитор Крюков просил взыскать 900 тыс. руб. неустойки, а новый цессионарий – 600 тыс. руб. «Если речь все же идет об одном и том же праве требования (например, оно уменьшилось в связи с частичным исполнением), то последний кредитор связан теми действиями, которые в отношении этого права совершали его предшественники, в том числе и отказом предыдущего кредитора от иска», – пояснила юрист. По ее мнению, то, что ВС сослался на практику ВАС, говорит о преемственности позиции судов по данному вопросу.
При этом, добавила Жанна Колесникова, в этом деле несколько необычным кажется возврат права требования к первоначальному кредитору. «Обстоятельства этого возврата суды подробно не исследовали. Если право вернулось от промежуточного кредитора к первоначальному, например из-за ничтожности заключенного между ними договора цессии, то связанность последнего кредитора действиями такого промежуточного кредитора уже не кажется столь очевидной. Это дело в очередной раз напоминает о важности тщательной проверки приобретаемого права требования на предмет возможности его реализации», – заключила юрист.
