ну борода многогрешная ежели за тобой что худое проведаю
Иван Васильевич меняет профессию [альбом] (12 стр.)
Якин. Прошу Вас, продолжайте.
Царь. Ты пошто боярыню обидел, смерд?
Якин. Замечательно. Поразительно. Гениально. Слушайте, я не узнаю Вас в гриме. Кто Вы такой? Сергей Бондарчук? Нет. Юрий Никулин? Ой, нет, нет, нет. Нет, нет, нет, нет.
Якин. Боже мой! (звонко стучит себя по лбу). Иннокентий Смоктуновский!
Якин (Зине). Как же Вы скрыли от меня это?
Царь. Ах, ты, бродяга, смертный прыщ (бьет Якина посохом).
Якин. Ты что, спятил?
Царь. Вот тебе, сукин сын!
Якин. Кеша, это не остроумно!
Царь. Негодяй, сукин сын! Прелюбодей несчастный!
Зина. Это настоящий царь.
Крики Якина о помощи. Кто-кто, а уж Шпак всегда готов придти на помощь!
Якин. Спасите! Милицию!
Царь. На колени, червь!
Царь. Попался, прелюбодей, сукин сын, Якин!
Царь. Молись, Щучий сын! Прощайся с жизнью!
Шпак. Ах, это вы репетируете, Зинаида Михайловна.
Зина кивает головой. Репе-пе-пе-ти-ти-руем.
Якин. Какая же это репетиция? (шепотом Шпаку) Позвоните в милицию.
Якин. Я здесь, я здесь.
Шпак. Натурально как вы играете.
Шпак. И царь какой-то такой типичный.
Шпак. На нашего Буншу похож.
Шпак. А меня же, Зинаида Михайловна, обокрали. Собака с милицией обещала придти.
Царь (Шпаку). Ты чьих будешь?
Шпак (царю) Вы меня извините, товарищ артист, но что такое «чьих»?
Царь. Чей холоп, спрашиваю?
Шпак. Извините, но я Вас не понимаю.
Царь. У, сущеглупый холоп.
Шпак. Я извиняюсь, но что это Вы все «холоп», да «холоп». Что это за слово такое?
Зина. Это он из роли, из роли. Ну вот роль такая.
Шпак. Это роль ругательная и я прошу ее ко мне не применять.
Шпак. Боже мой, ну и домик у нас! То обворовывают, то обзываются! А еще боремся за почетное звание дома высокой культуры быта! Это же кошмар, кошмар!
Царь. Ну, любострастный прыщ, живота или смерти проси у боярыни!
Зина. Живота! Живота! Пощади его, великий государь!
Царь. Живота. Ну, будь по-твоему.
Зина. Выслушайте меня, Карп! Только умоляю Вас, спокойно. Это настоящий Иван Грозный. Помните, я Вам говорила про машину времени? Так вот Шурику удался этот опыт.
Царь режет колбасу (вместо Якина).
Иван Грозный убивает своего сына.
Якин. Он же мог меня зарезать.
Зина. И, между прочим, правильно бы сделал.
Якин. Хе. Бред. Какой Иоанн Грозный? Он же давно умер.
Якин. Я не про Вас это говорю. Это другой, который умер. Который.
Царь. Ты боярыню соблазнил?
Якин. Я. Аз есмь. Житие мое.
Царь. Какое житие твое, пес смердящий? Ты посмотри на себя! Житие.
Якин (Зине). Зинаида, подскажи мне что-нибудь по-славянски.
Якин. Паки, паки. Иже херувимы. Ваше сиятельство, смилуйтесь. Между прочим, Вы меня не так поняли.
Царь. Хе-хе-хе. Да как же тебя понять, коль ты ничего не говоришь?
Якин. Языками не владею, Ваше благородие.
Царь. Любишь боярыню?
Якин. Люблю! Безумно.
Царь. Ах, боярыня. Красотою лепа. Червлена губами и бровьми союзна. М-м-м. (Якину) Чего ж тебе еще надо, собака?
Якин. Ничего не надо. Ничего.
Царь. Ну так и женись, хороняка. Князь отпускает ее.
Якин. Прошу Вашей руки, Зинаида Михайловна.
Зина целует Якина в знак согласия.
Вава. Алло, Галочка? Ты сщас умрешь! Потрясающая новость! Якин бросил свою кикимору, ну и уговорил меня лететь с ним в Гагры.
Царь. Ну, борода многогрешная! Ежели за тобою что худое проведаю.
Царь. Не перебивай царя!
Царь. Жалую тебе шубу с царского плеча!
Зина (Якину). Благодари! Благодари!
Якин. Вельми понеже. Весьма Вами благодарен.
Зина. Великий государь! Вам нельзя в таком виде оставаться. Мало ли что могут подумать.
Царь. О, господи вседержитель! Ведь я-то забыл, где я! Господи! Забыл!
Зина. Переоденьтесь, Иоанн Васильевич.
Царь. Ой, бесовская одежа. Ух, искушение.
Якин. У меня путаются мысли. Шуба. Царь. Иоанн Грозный.
Зина. Да перестань ты нервничать. Ну, Иоанн, ну, Грозный, ну что тут особенного? Пойди лучше помоги царю переодеться.
Вава. Алло, Вава? Ты счас упадешь!
Зина. Господи! До чего же на нашего Буншу похож, а!
Зина. Что Вы! Вам очень идет. Дорогой царь, нам пора.
Якин. Поелико мы зело на самолет опаздываем.
Царь. Скатертью дорога!
Зина. Позвольте Вас поблагодарить за все. А Вы очень темпераментный человек.
Царь что-то шепчет ей на ухо.
Якин кривится от ревности.
Зина довольная смеется.
Вава. Алло, Шурочка? Представь себе, Якин влюбился в меня, как мальчишка.
Вава (по телефону). Целую!
Царь. Ох, красота-то какая! Лепота!
Теперь, давайте, посмотрим, как эта сцена выглядет у Булгакова.
В дверь стучат. Иоанн вздрагивает, крестит дверь, стук прекращается.
Ульяна (за дверью). Товарищ Тимофеев, простите что опять осмелилась беспокоить во время Вашей семейной драмы. Что, Ивана Васильевича не было у вас? Его по всему дому ищут. Товарищ Тимофеев, Вы не имеете права отмалчиваться! Вы, товарищ Тимофеев, некультурный человек!
Иоанн крестит дверь, и голос Ульяны пропадает.
Иоанн. Что крест животворящий делает! (Пьет водку.)
Потом в двери поворачивается ключ. Иоанн крестит дверь, но это не помогает. Тогда Иоанн прячется за ширму. Дверь открывается, и входит Зинаида. Бросает чемоданчик. Расстроена.
Зинаида. Какой подлец! Все разрушено! И я. зачем же я открыла все этому святому человеку? (Смотрит на стол.) Ну, конечно, запил с горя! Да, запил. И патефон. откуда же патефон? Хороший патефон. Кока, тебя нет? Ничего не понимаю! Здесь оргия какая-то была. Он, наверно, за водкой пошел. С кем он пил? (Разворачивает сверток.) Штаны! Ничего не понимаю! (Заводит патефон, вздыхает.)
Иоанн за ширмой припадает к щелке.
И вот опять здесь. обманутая самым наглым образом.
Через некоторое время на парадном звонок. Зинаида выходит в переднюю, открывает дверь. Входит Якин, молодой человек в берете и штанах до колен и с бородой, растущей из-под подбородка.
Иван Васильевич (5 стр.)
Иоанн. Ты боярыню соблазнил?
Якин. Я. я. Житие мое.
Иоанн. Пес смердящий! Какое житие?! Ты посмотри на себя! О, зол муж! Дьявол научиши тя долгому спанию, по сне зиянию, главоболию с похмелья и другим злостям неизмерным и неисповедимым.
Якин. Пропал! Зинаида, подскажите мне что-нибудь по-славянски. Ваш муж не имеет права делать такие опыты!! (Иоанну.) Паки, паки. Иже херувимы. Ваше величество, смилуйтесь!
Иоанн. Покайся, любострастный прыщ!
Зинаида. Только не убивайте его! Якин. Каюсь.
Иоанн. Преклони скверную твою главу и припади к честным стопам соблазненной боярыни.
Якин. С удовольствием. Вы меня не поняли. Не поняли.
Иоанн. Как тебя понять, когда ты ничего не говоришь!
Якин. Языками не владею, ваше величество. Во сне это или наяву.
Иоанн. Какая это курносая сидела у тебя?
Якин. Это эпизод, клянусь кинофабрикой! Зинаида Михайловна не поняла!
Иоанн. Любишь боярыню?
Якин. Люблю безумно.
Иоанн. Как же ее не любить? Боярыня красотою лепа, бела вельми, червлена губами, бровьми союзна, телом изобильна. Чего же тебе надо, собака?!
Якин. Ничего не надо. Ничего!
Иоанн. Так женись, хороняка! Князь отпускает ее.
Якин. Прошу вашей руки, Зина!
Зинаида. Вы меня не обманете на этот раз, Карп? Я так часто была обманута.
Якин. Клянусь кинофабрикой!
Иоанн. Клянись преподобным Сергием Радонежским!
Якин. Клянусь Сергием преподобным Радонежским!
Иоанн. Ну, слушай, борода многогрешная! Ежели я за тобой что худое проведаю. то я тебя. я.
Якин. Клянусь Сергием.
Иоанн. Не перебивай царя! Понеже вотчины у тебя нету, жалую тебе вотчиной в Костроме.
Якин (Зинаиде). Еще минута здесь, и меня свезут в сумасшедший дом. Едем скорее отсюда. Куда-нибудь. Везите меня.
Зинаида. Дорогой царь, нам на поезд пора.
Иоанн. Скатертью дорога!
Зинаида (Иоанну). Простите, что я вас беспокою. я не понимаю, как Кока не догадался. Вам нельзя в таком виде оставаться здесь. вас могут увидеть.
Иоанн. О господи, вседержитель. Ведь я-то забыл, где я. Я забыл.
Зинаида (берет костюм Милославского). Вы не сердитесь. Я советую вам переодеться. Не понимаю, откуда это тряпье? Карп, помогите ему.
Якин. Разрешите, я помогу вам. Пожалуйте за ширму.
Иоанн. Ох, бесовская одежда. Ох, искушение.
Иоанн и Якин уходят за ширму.
3инаида. Я пока записку напишу Николаю Ивановичу. (Пишет.)
Якин (за ширмой). А у вас подтяжечек нету?
Иоанн. (за ширмой). Не лезь!
3инаида (читает;) «Кока! Я возвращалась, но опять уезжаю. Он едва не зарезал Якина, тот сделал предложение. Не выписывай. Зина».
Иоанн выходит из-за ширмы в костюме Милославского. Удручен.
Вот это другое дело! Боже, до чего на нашего Буншу похож! Только очков не хватает.
Якин. Вот очки валяются.
Зинаида. Очень советую, наденьте очки. (Надевает на Иоанна очки.) Вылитый!
Иоанн (глянув в зеркало). Тьфу ты.
Зинаида. Ну, позвольте вас поблагодарить. Вы очень темпераментный человек!
Иоанн. Мне здесь оставаться? Ох ты, господи. Как это гусли-то очарованные играют?
Якин. Это, изволите ли видеть, патефон.
Иоанн. Тебя не спрашивают.
Якин. Молчу. слушаюсь.
Зинаида. Очень просто, иголочку сюда, и подкрутить.
Вот видите. Вы сидите и играйте. А Кока придет, он вас выручит.
Якин. Что же это такое. У меня путаются мысли. Патефон. Кока. Иоанн Грозный.
Зинаида. Да перестаньте вы нервничать! Ну, Иоанн, ну, Грозный. Ну что тут особенного. Ну, до свиданья!
Якин. Честь имею кланяться!
Иоанн. Ехать-то далеко?
Иоанн (Якину). Жалую тебе рясу с царского плеча.
Зинаида. Ах, не противоречьте ему?
Якин. Да, да. (Облачается в рясу.)
Зинаида берет чемодан и выходит с Якиным.
Зинаида (в передней). А все-таки я счастлива! Поцелуйте меня!
Якин. Бред!! Бред!! Бред!! Клянусь Сергием Радонежским. (Сбрасывает рясу и уходит с Зинаидой.)
Иоанн один. Подходит к патефону, заводит его. Пьет водку. Через некоторое время звонит телефон. Иоанн подходит, долго рассматривает трубку, потом
снимает. На лице его ужас.
Иоанн (в трубку). Ты где сидишь-то? (Заглядывает под стол, крестится.)
Ульяна (в передней). Есть кто-нибудь? Ивана Васильевича не видели? (Стучит в дверь Тимофеева, потом входит.) Здрасте пожалуйста! Его весь дом ищет, водопроводчики приходили, ушли. жена, как проклятая, в магазине за селедками, а он сидит в чужой комнате и пьянствует. Да ты что это, одурел? Шпака ограбили. Шпак по двору мечется, тебя ищет, а он тут! Ты что же молчишь? Батюшки, во что же это ты одет?
Иоанн, отвернувшись, заводит патефон.
Да что же это такое? Вы видели что-нибудь подобное? Он угорел? Батюшки, да у него на штанах дыра сзади. Ты что, дрался, что ли, с кем? Ты что лицо-то отворачиваешь? Нет, ты синячищи-то покажи!
Голубчики милые. На кого же ты похож? Да ты же окосел от пьянства! Да тебя же узнать нельзя!
Иоанн. Ты бы ушла отсюда. А?
Иоанн. Оставь меня, старушка, я в печали.
Ульяна. Старушка?! Как же у тебя язык повернулся, нахал? Я на пять лет тебя моложе!
Иоанн. Ну это ты врешь. Погадай мне, старая, погадай насчет шведов.
Ульяна. Да что же это такое?
Шпак появляется в передней, затем входит в комнату.
Шпак. Да где же он? Иван Васильевич, какой же вы управдом? Вы поглядите, как мою комнату обработали!
Ульяна. Нет, вы полюбуйтесь на голубчика. Он же пьян, он же на ногах не стоит!
Шпак. Ай да управдом! Человека до ниточки обобрали, а он горный дубняк пьет. Меня артистка обворовала.
Иоанн. Ты опять здесь? Ты мне надоел!
Ульяна. Очнись, разбойник! Попрут тебя с должности!
Иоанн. Э, да ты ведьма! (Берет у Ульяны селедки и выбрасывает их в переднюю.)
Иоанн (вооружается посохом). Ох, поучу я тебя сейчас!
Ульяна. Помогите. Муж интеллигентную женщину бьет. (Убегает через парадный ход.)
Шпак. Откровенно признаться, да. Вы правы. Это даже хорошо, что вы ее так. Вы с ней построже. Я к вам по дельцу, Иван Васильевич.
Иоанн. Тебе чего надо?
Шпак. Вот список украденных вещей, уважаемый товарищ Бунша. Прошу засвидетельствовать. Украли два костюма, два пальто, двое часов, два портсигара, тут записано. (Подает бумагу.)
Иоанн. Как челобитную царю подаешь? (Рвет бумагу.)
Шпак. Иван Васильевич. вы выпивши, я понимаю. только вы не хулиганьте.
Иоанн. Ты мне надоел! Что у тебя украли, говори!
Шпак. Два пате. то есть один патефон.
Иоанн. Ну, забирай патефон. Подавись. Надоел.
Шпак. Позвольте, как же. ведь это чужой. совершенно как мой. А впрочем, пожалуйте. А остальное-то как же? Ведь надо же подписать.
Иоанн. Да я же тебе гривну давал? Ты не брал? Сущеглупый.
Шпак. Вот так пьян! Какую такую гривну? Никаких вы мне денег не давали. Вы придите в себя, Иван Васильевич. Мы на вас коллективную жалобу подадим!
Шпак. Помогите. Управдом жильца режет.
Тимофеев вбегает в переднюю, потом в комнату.
Тимофеев. Что это происходит? Где он? Кто вас переодел? Как вы его впустили. Я же вам говорил, чтобы вы не открывали.
Шпак. Вы гляньте, Николай Иванович, на нашего управдома. Караул. Я в милицию.
Тимофеев (Иоанну). Остановитесь, или мы погибнем оба!
Шпак (бросаясь в переднюю). Я немедленно в милицию.
Иоанн. Князь. Ты его батогами с лестницы.
Тимофеев (бросается вслед за Шпаком в переднюю). Умоляю вас, подождите. Это не Бунша.
Тимофеев. Это Иоанн Грозный. настоящий царь. погодите, погодите. я нормален. умоляю, не бегите в милицию. Это мой опыт, моя машина времени. Я вызвал его. Я открываю вам тайну, вы порядочный человек. Не срывайте мой опыт. Скандал все погубит. Я сейчас уберу его. только примерю ключ, вот ключ. Обещайте молчать? Дайте честное слово!
Шпак. Позвольте, так это царь?
Тимофеев. Молчите, потом все объяснится, потом. Даете слово, что ни одному человеку.
Шпак. Честное благородное слово.
Тимофеев. Ну, спасибо, спасибо. (Убегает в свою комнату. Иоанну.) Зачем же вы открыли двери? Я вас просил не открывать!
Шпак припадает к замочной скважине.
Иоанн. Пошто ты ему по роже не дал?
Тимофеев. Что вы, Иван Васильевич, не надо никому по роже, ради бога. Тише, тише. Вот ключ. Сейчас примерим. (Пытается вложить ключ.) Руки дрожат. А черт, немного велик. Ну, да ладно, сейчас подпилим. (Нажимает кнопки в аппарате.)
Ну борода многогрешная ежели за тобой что худое проведаю
Головы им отрубят, и всего де лов!
Горе мне, о, горе мне!
Ах, боярыня красотою лепа, червлена губами, бровми союзна, м-м-м!
Граждане! Храните деньги в сберегательной кассе, если, конечно, они у вас есть.
Боже мой, какой текст, какие слова!
Боже, какой типаж! Браво, браво!
Вельми понеже! Весьма вами благодарен!
Видал, какую машину изобрели!
А что, Феденька, войны сейчас никакой нету? — Да как же это нет, кормилец, шведы прямо заедают, Крымский хан на Изюмском шляхе безобразничает.
А что вы так на меня смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут.
— Ах, это вы репетируете, Зинаида Михайловна. — Ре-пе-пе-тирую.
— Боярыня моя со своим любовником Яки-ным на Кавказ сегодня убежала. — Врешь! — Ей богу. — Ловят? Как поймают, Якина на кол посадить, — это первое дело, а уж опосля…
Были демоны, мы этого не отрицаем, но они само ликвидировались.
В милицию замели, дело шьют.
— Ведь казнили тебя намедни. — Вот это новость! — Повесили тебя на собственных воротах третьего дня по приказу царя.
Видали, как покойники стреляют!
Видел чудеса техники, но такого!
Вот вы говорите, царь, царь… А вы думаете, Марья Васильевна, нам, царям, легко? Да ничего подобного! Обывательские разговорчики. У всех трудящихся два выходных дня в неделю. Мы цари работаем без выходных. Рабочий день у нас ненормированный.
Вот лица попрошу не касаться!
Вот смотрит! Вы на мне дыру протрете.
Все, все, что нажил непосильным трудом, все же погибло.
Вот что крест животворящий делает!
Вы б пока переоделись в свое, в царское.
— Вы водку пьете? — Анисовую. Тьфу на вас..
Выходит, у вас два мужа? — Выходит, два. И оба Бунши? — Оба.
— Да ты скажи, какая вина на мне, боярин. Тамбовский волк тебе боярин.
Демоны тебя схватили, по всем палатам мы за ними гонялись. Хвать! Ан демонов-то и нету.
— Где живете? — В палатах.
Да ну вас к черту! Что за пошлые вопросы!
Да перестань ты нервничать. Ну, Иоанн, ну, Грозный… Ну что тут особенного!
Добавочный — три шестьдесят две.
— Дорогой царь, нам пора. — Поелико мы зело на самолет опаздываем.
Какого Бориса-царя? Бориску? Бориску на царство?!
Если ты еще раз вмешаешься в опыты академика и станешь на пути технического прогресса, я тебя…
Если хотите знать, нам, царям, за вредность надо молоко бесплатно давать.
Жалую тебе шубу с царского плеча.
Женись, хороняка, князь отпускает ее.
Какой паразит осмелился сломать двери в царское помещение? Разве их для того вешали, чтобы вы их ломали?!
Введите гражданина посла.
Живьем брать демонов! Живьем брать самозванцев!
— Житие мое. — Какое житие твое, пес смердящий, ты посмотри на себя! Житие!
За чей счет этот банкет? Кто оплачивать будет?
Закусывайте, Маргарита Васильевна, закусывайте, все оплачено.
Замуровали! Замуровали демоны!
— Паки. — Паки, паки, иже херувимы.
Здравствуйте, царь, очень приятно.
И все-то ты в трудах, все в трудах, великий государь, аки пчела.
И зачем я открылась этому святому человеку.
Каюсь, что хоть не по собственной воле, а по принуждению князя Милославского временно являлся исполняющим обязанности царя.
И тебя вылечат, и тебя тоже вылечат… и меня вылечат.
Интеллигент несчастный! Выучили вас на свою голову, облысели все!
Аль хворь приключилась.
Анисовой, к сожалению, нет. Я говорю, анисовой, к сожалению, нет. «Столичная».
— Ты меня уважаешь? — Господи, Иван Васильевич. — Тогда пей.
Ты на что намекаешь? Я тебя спрашиваю, ты на что, царская морда, намекаешь?
Интурист хорошо говорит.
Казань брал, Астрахань брал, Ревель брал. Шпака не брал.
Казань-то наша! Мы ее давным-давно взяли.
Как челобитную царю подаешь?!
Какая это собака? Не позволю про царя такие песни петь!
Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите.
— Магнитофон импортный, пиджак замшевый… — Он же пьян. — …портсигар, золотой, отечественный…
Марго, вы единственный человек, который меня понимает.
Меня опять терзают смутные сомнения: у Шпака магнитофон, у посла медальон.
Молви еще раз, ты не демон?
Ключница водку делала?
Конвой тоже свободен. Конвой свободен!
Кудесник, отправляй меня назад!
Накурил, надымил и, конечно, еще не обедал.
Натурально как вы играете. И царь какой-то такой типичный. На нашего Буншу похож.
Надо что-нибудь массовое петь, современное. Ну, как это, трали-вали, тили-тили, это нам не тили-тили, это мы не трали-вали.
Не вели казнить, великий государь-надежа!
Не гневайся боярин, не признаю я тебя.
Никогда еще свидетелем не приходилось быть.
Ну и домик у нас! То обворовывают, то обзываются, а еще боремся за почетное звание дома высокой культуры быта.
Ну, ауффидерзейн, гудбай, оревуар, короче говоря, чао!
Ну, борода многогрешная, ежели за тобой что худое проведаю!
— Я бы на вашем месте за докторскую диссертацию немедленно сел. — Торопиться не надо, сесть я всегда успею.
Ну, еще рюмочку под щучью голову.
Ну, царь, вздрогнули.
О, да ты, ваше благородие, нарезался.
Ой, бесовская одёжа! Ох, искушение!
Ой, не похож, ой, халтура! Дай хоть зубы подвяжу что ли, несчастье мое.
Опыты с электричеством, дорогой товарищ, нужно ставить на работе, а дома электрическую энергию следует использовать в исключительно мирных, домашних целях.
Оригинальный вы человек!
Оставь меня, старушка, я в печали.
— Отвечай что-нибудь, видишь человек надрывается. — Гитлер капут!
— Отворяй, собака! — А кому это он? — Вам.
Ох, красота-то какая! Лепота!
Почки заячьи верченые, головы щучьи с чесноком, икра черная, красная… да, заморская икра, баклажанная.
Раз уж взяли, так уж и быть, не обратно же им отдавать.
— Рассказать — никто не поверит. — В милиции поверят.
— Рявкни на них. — Во-о-он!
С восторгом предаюсь в руки родной милиции, надеюсь на нее и уповаю.
Сейчас милиция разберется, кто из нас холоп!
Скажите, пожалуйста, у вас нет отдельного кабинета?
Служивый люд царя спасенного видеть желает. Радуется.
Слушайте, я не узнаю вас в гриме. Кто вы такой? Сергей Бондарчук? Нет. Юрий Никулин? У-у, нет-нет-нет… Боже мой, Иннокентий Смоктуновский! Кеша!
Смотреть надо за вещами, когда в комнату входишь.
Собака с милицией обещала прийти.
Так он, лукавый, презлым заплатил за предобрейшее. Сам захотел царствовать и всем владеть. М-м-м. Повинен смерти!.
Не царская у тебя физиономия.
— Так что передать мой король? — Передай свой король мой пламенный привет.
Такие опыты, уважаемый Александр Сергеевич, нужно делать с разрешения только соответствующих органов.
Я требую продолжения банкета!
Я царствовал, но вам не изменил, меня царицей соблазняли, но не поддался я, клянусь.
Не задержали, а я сам к вам шел, к вам, сам, чистосердечно во всем признаться.
Не приставай к царю!
Эта роль ругательная, и я прошу ее ко мне не применять.
Ты что, сукин сын, самозванец, казенные земли разбазариваешь?! Так никаких волостей не напасешься.
Теперь тебя вылечат, алкоголик!
Торопись, торопись, князь, крути, крути свою машину!
— Ты боярыню соблазнил? — Я. Аз есмь.
Ты не молчи, как пень, я ж не могу один работать!
Ты пошто боярыню обидел, смерд?!
Чей холоп, спрашиваю?
Тьфу на вас еще раз!
У, любострастный прыщ, живота или смерти проси у боярыни!
— Феденька, надо бы переводчика. — Был у нас толмач-немчин. Ему переводить, а он лыка не вяжет. Мы его в кипятке и сварили. — Нельзя так с переводчиками обращаться.
Увы мне, Иван Васильичу, увы мне!
— У меня вот тоже один такой был. Крылья сделал. — Ну-ну-ну-ну… — Что ну-ну. Я его на бочку с порохом посадил. Пущай полетает.
Я извиняюсь, но что это вы все холоп да холоп, что это за слово такое?
Федя, останься здесь, а остальных прошу очистить царский кабинет. Короче говоря, все вон.
— Хоромы-то тесные. — Да уж, конечно, не царские палаты.
— Царские шмотки! Одевайся. Царем будешь. Ни за что!
Я артист больших и малых академических театров, а фамилия моя… фамилия моя слишком известная, чтобы я ее называл.
Царь и великий князь всея Руси челом бьет.
Что это за пьяные выходки! Я на вас жалобу подам. Коллективную.
Что, вас уже выпустили из сумасшедшего дома?
Это я удачно зашел!
— Это, стало быть, любую стенку можно так убрать? — Вашему изобретению цены нет! — А скажите, и в магазине можно так же стенку приподнять?
Эх, Марфуша, нам ли быть в печали!
Я бросаю мужа, этого святого человека со всеми удобствами…
Я должна сообщить тебе ужасное известие. У меня сегодня в кафе увели перчатки, и я полюбила другого.
Иван Васильевич меняет профессию
| Точность | Выборочно проверено |
«Ива́н Васи́льевич меня́ет профе́ссию» — советская фантастическая кинокомедия Леонида Гайдая по пьесе М. А. Булгакова «Иван Васильевич».
Содержание
Цитаты [ править ]
Александр Сергеевич Тимофеев [ править ]
Зинаида Михайловна Тимофеева [ править ]
Иван Васильевич Бунша [ править ]
Ульяна Андреевна Бунша [ править ]
Жорж Милославский [ править ]
Иван Васильевич Грозный [ править ]
Антон Семёнович Шпак [ править ]
Карп Савельевич Якин [ править ]
Другие персонажи [ править ]
Диалоги [ править ]
Тимофеев: Может быть, вы хотите вернуться в комнату Шпака? Я открою вам стенку.
Милославский: Нет-нет. Я лучше посмотрю на вашу машину. Она мне очень понравилась.
Тимофеев: Я очень рад! Вы первый, кто увидел, вы, так сказать, первый свидетель.
Милославский: Никогда ещё свидетелем не приходилось быть.
Иван Грозный: К пренебесному селению преподобному игумну Козьме…
Феофан: Козьме…
Иван Грозный: Царь и великий князь всея Руси…
Феофан: Всея… Руси…
Иван Грозный: Челом бьёт.
Тимофеев: А где царь?
Шпак: Закусывать надо!
Милославский: Ой, как они кричат!
Бунша: Они не могут кричать, они давным-давно покойники.
(В палату прилетают стрелы, одна из них попадает в шляпу Бунши)
Милославский: Видали, как покойники стреляют?
Стрелец: (за дверями) Отворяй, собака!
Бунша: А кому это он?!
Милославский: Вам.
Бунша: Мне?
Милославский: Эврика! Царские шмотки! Одевайся. Царём будешь!
Бунша: Ни за фто!
Милославский: Одевайся, убью!
Милославский: Будем знакомы.
Феофан: (кланяется) Не гневайся, боярин. Не признаю я тебя. Аль ты князь?
Милославский: Я? Пожалуй, князь. А что тут удивительного?
Феофан: Хе-хе-хе-хе. Да откуда ж ты взялся в палате царской? Ведь не было тебя! (Бунше) Батюшка-царь, кто же это такой?
Бунша: А… Это приятель Антона Семёныча Шпака.
Милославский: Ой, дурак! (Феофану) Надёжа-царь говорит, что я князь Милославский. Устраивает это вас?
Феофан: (шарахается) Чур! Сгинь! Сгинь!
Милославский: Что такое?! Опять не слава Богу? В чём дело?!
Феофан: Да ведь казнили тебя намедни…
Милославский: Вот это новость.
Феофан: …повесили тебя на собственных воротах… третьего дня по… по-по приказу царя!
(Милославский кивком вопросительно указывает на Буншу, Феофан кивает в ответ)
Милославский: Так. (Бунше, шёпотом) Ой, спасибо. Повесили меня, по твоему приказу. Выручай, а то засыплемся. Чё ж ты молчишь, сволочь?! (Феофану) А! Вспомнил. Ведь это не меня повесили. Того повешенного-то как звали? А?
Феофан: В-В-Ванька-разбойник.
Милославский: Ага. А я — наоборот, Жорж. Тот бандит — просто мой однофамилец. (Бунше) Правильно я говорю? Правильно я говорю?!
Бунша: (кивает) Угу.
Милославский: Вот. Пожалуйста.
Шпак: Ах, это вы репетируете, Зинаида Михайловна…
Зина: Реп-пеп-пет-тир-руем…
Якин: Какая же это репетиц… (шёпотом) Позвоните в милицию…
Иван Грозный: (наступая на него сапогом) Куды?!
Якин: Э-э… Я здесь, я здесь.
Шпак: Натурально как вы играете… И царь у вас такой… типичный… На нашего Буншу похож.
Якин: Он же мог меня зарезать.
Зина: И, между прочим, правильно бы сделал.
Якин: Хм, бред. Какой Иоанн Грозный?! Он же давно умер!
Иван Грозный: Кто умер?!
Якин: Я не про вас это говорю. Это другой, который умер, который… (торопливо ставит перед царём кресло, тот садится в него)
Иван Грозный: Ты боярыню соблазнил?
Якин: Я. Аз есмь. Житие мое…
Иван Грозный: Какое житие твое, пёс смердящий? Ты посмотри на себя! «Житие»…
Якин: Зинаида, подскажи мне что-нибудь по-славянски.
Зина: (тихо) Паки.
Якин: Паки, паки… иже херувимы! Ваше сиятельство, смилуйтесь. Между прочим, вы меня не так поняли.
Иван Грозный: (смеётся) Да как же тебя понять, коль ты ничего не говоришь?
Якин: Языками не владею, ваше благородие.
Иван Грозный: Любишь боярыню?
Якин: Люблю, безумно!
Милославский: Интурист хорошо говорит.
Бунша: А что он говорит, конкретно что?
Милославский: А пёс его знает. Феденька! Надо бы переводчика.
Феофан: Был у нас толмач-немчин. Ему переводить, а он лыка не вяжет. Мы его в кипятке и сварили.
Милославский: Нельзя так с переводчиками обращаться.
Шведский посол: (о Кеми) … schwedische Armee erobert hat …
Милославский: Отвечай что-нибудь. Видишь, человек надрывается…
Бунша: Гитлер… капут!
Милославский: Продолжайте, мистер посол, мы с вами совершенно согласны!
Шведский посол: Кемска волост.
Милославский: Правильно, совершенно пр… (замечает на груди посла богато украшенный орден) …совершенно правильно. (натягивает перчатки)
Бунша: Послушайте, товарищ. Товарищ, можно вас на минуточку? Хотелось бы, так сказать, в общих чертах понять, что ему нужно.
Феофан: Да понять его, надёжа-царь, немудрено: они Кемскую волость требуют. Воевали, говорят, так подай её сюда.
Бунша: Что-что? Кемская волость?
Шведский посол: Oh, ja, ja, Kemska wolost. Oh ja, ja!
Бунша: Ха-ха-ха! Да пусть забирают на здоровье, я-то думал, Господи!
Феофан: Как же это так, кормилец?!
Бунша: Царь знает, что делает! Государство не обеднеет. Забирайте! Забирайте!
Феофан: Ха-ха-ха.
Милославский: Не вели казнить, великий государь, вели слово молвить! (шёпотом) Да ты что, сукин сын, самозванец, казённые земли разбазариваешь?! Так никаких волостей не напасёшься!
Шведский посол: Так что передать мой король?
Милославский: Передай твой король мой пламенный привет. (показывает)
Шведский посол: А Кемска волост?
Милославский: Такие вопросы, дорогой посол, с кондачка не решаются. Нам надо посоветоваться с товарищами… Зайдите на недельке.
Бунша: Меня опять терзают смутные сомнения… У Шпака — магнитофон, у посла — медальон…
Милославский: Ты на что намекаешь? Я тебя спрашиваю — ты на что, царская морда, намекаешь?
Феофан: Татарский князь Едигей! К государю.
Милославский: Э, нет-нет-нет! Сколько можно? Приём окончен. Обеденный перерыв!
Феофан, в двери: Царь трапезничать желает!
Милославский: Это сон какой-то…
Бунша: Минуточку! За чей счёт этот банкет? Кто оплачивать будет?
Милославский: Во всяком случае, не мы.
Бунша: (Милославскому) Скажите, пожалуйста, у вас нет отдельного кабинета?
Милославский: О, да ты, ваше благородие, нарезался.
Бунша: Но-но-но-но-но!
Лейтенант милиции: Курите? Не курите? Правильно делаете! Я тоже не курю. Ну, а всё-таки, кто вы такой, а?
Иван Грозный: Аз есмь царь!
Старшина милиции: Кличка?
Лейтенант милиции: (старшине) Тихо! (царю) Фамилия?
Иван Грозный: Рюриковичи мы.
Лейтенант милиции: Имя, отчество?
Иван Грозный: Иоанн Васильевич.
Лейтенант милиции: Иоанн. Год рождения?
Иван Грозный: 1533 от Рождества Христова.
Лейтенант милиции: Шутим.
Старшина милиции: Тоже мне, Тарапунька и Штепсель нашёлся.
Лейтенант милиции: (старшине) Тихо. (царю) Где живёте?
Иван Грозный: В палатах!
Лейтенант милиции: (бьёт ладонью по столу и вскакивает) В каких палатах?! Адрес, адрес ваш?!
Иван Грозный: Да ты скажи, какая вина на мне, боярин?
Лейтенант милиции: Тамбовский волк тебе боярин! Квартиру Шпака вы брали?!
Иван Грозный: Шпака?!
Лейтенант милиции: Да!
Иван Грозный: Казань… брал… Астрахань… брал… Ревель брал… Шпака… н-не брал.
(оба Ивана Васильевича — Грозный и Бунша — стоят перед Ульяной Андреевной в смирительных рубашках)
Иван Грозный: Самозванец!
Бунша: От самозванца слышу! Вот так.
Тимофеев: То, что вы рассказали, — грандиозно! Вам, как очевидцу, цены нет! Я бы на вашем месте за докторскую диссертацию немедленно сел.
Милославский: Торопиться не надо, сесть я всегда успею.