А. С. Пышкин. Евгений Онегин. Моя кавер-версия
Поэма неизвестного автора, пересказанная Валери Бором, отредактированная и по возможности улучшенная им с тем, чтобы ея можно было читать в обществе дам.
Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он кольт к виску себе приставил,
Вот только выстрелить не смог.
Спасибо, дворник дело справил,
И топором его хватил…
А дядя деньг сундук оставил
Всего лишь четверть прокутил.
Его пример – урок, не спорю.
Что жизнь? И чем поможешь горю?
Всю жизнь работаешь, копишь,
И не доешь, и не доспишь,
И, кажется, достиг всего ты,
Пора оставить все заботы,
Жить в удовольствие начать
И прибалдеть, и приторчать.
Ан нет, готовит снова рок
Суровый новый свой урок.
Итак, песец приходит дяде.
Навек прощайте водка, бл*ди…
И в мрачны мысли погружен
Притих на одре смерти он.
Племянник.
Звать его Евгений.
Он, не имея сбережений,
В какой-то должности служил
И дяди милостею жил.
Евгения почтенный папа
Каким-то важным чином был.
Он осторожно, в меру хапал,
И много тратить не любил.
Евгений был практичен с детства:
Свое неверное наследство
Не тратил он по пустякам.
Пятак слагая к пятакам.
Он был глубокий эконом:
То есть, умел судить о том,
Зачем все пьют и там, и тут,
Хоть цены все у нас растут.
Бывало, на балу, танцуя,
В смущеньи должен был бежать:
Его трико… смолчу, рифмуя…
Не в силах было удержать.
И ладно б, если б все сходило
Без шума, тихо по ночам,
А то ведь получал, вредило,
За баб не раз уже по щам.
Мы все пихаемся помногу
Уж где-нибудь, да как-нибудь,
Так что чудями, слава Богу,
У нас не мудрено блеснуть.
Но поберечь не вредно семя,
Уд к нам одним концом прирос!
Тем боле, что в и наше время
Так на него немерен спрос!
Ну, а пока у нас есть время,
Поговорим на злобу дня.
Так что я там втирал про семя.
Забыл.
Но это все фигня!
А ежль «Проверено, мин нет!»,
А ежль еще чего.
Но нет.
Черед и этому придет,
А нас пока Евгений ждет.
Но тут насмешливый читатель
Возможно, мне вопрос задаст:
«Ты с бабой сам лежал в кровати?
Иль, может быть, ты педераст?
Иль, может, в бабах не везло,
Коль говоришь, что в них все зло?».
Я сам люблю, к чему скрывать,
С хорошей бабою кровать.
Но баба бабой остается,
Пускай хоть в дрызги разобьется!
Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок.
Он в первый день, без рассуждений
В кусты крестьянку поволок.
И, преуспев там в деле скором,
Спокойно вылез из куста,
Обвел свое именье взором,
Посьцал и молвил: «Красота!»
Один среди своих владений,
Чтоб время с пользой проводить
Решил в то время наш Евгений
Такой порядок учредить:
Велел он бабам всем собраться,
Пересчитал их лично сам,
Чтоб легче было разобраться,
Переписал их по часам.
Бывало, он еще в постели
Спросонья чешет два яйца,
А под окном уж баба в теле,
Ждет, не дождется, у крыльца.
В соседстве с ним, и в ту же пору
Другой помещик проживал.
Но он такого бабам пору,
Как наш приятель, не давал.
Похуже баб, похуже водки,
Не дай вам Бог такой находки,
Какую сей лихой орел,
В блатной Москве себе обрел.
Ширялся Вова понемногу,
Но парнем славным был, ей-Богу,
И на природы тихий лон
Явился очень кстати он.
Ведь наш Онегин в эту пору,
От гребли частой изнемог.
Лежал один, задернув шторы,
И уж смотреть на баб не мог.
Привычки с детства не имея
Без дел подолгу пребывать,
Нашел он новую затею:
И начал крепко выпивать.
Что ж, выпить в меру – худа нету,
Но наш герой был пьян до свету…
Из пистолета в туз лупил,
И как верблюд в пустыне пил!
Её там не нашел покуда,
И сколько не пил – все еще…
Но пусть не прячется, паскуда –
Найду, коль есть она вообще.
Онегин с Ленским стали други:
В часы свирепой зимней вьюги,
Подолгу у огня сидят,
Ликеры пьют, за жизнь галдят.
Но тут Онегин замечает,
Что Ленский как-то отвечает
На все вопросы невпопад,
И уж давно смотаться рад,
И пьет уже едва-едва.
Послушаем-ка их слова:
-Куда, Владимир, ты уходишь?
-О да, Евгений, мне пора!
-Постой, с кем время ты проводишь?
Скажи, ужель нашлась дыра?
-О да! Ты прав. Но только, только.
-Ну, шуровые, ну народ!
Как звать чувиху эту? Ольга?
Что? Не дает? Как не дает?!
Знать, ты неверно, братец, просишь.
Постой, ведь ты меня не бросишь
На целый вечер одного?
Не сьцы! Добьемся своего!
-Ну, как у Лариных?
-Фигня!
Напрасно поднял ты меня.
Ловить там ничего не стану,
Тебе ж советую Татьяну.
-Но почему.
Эх, друг мой Вова!
Баб понимаешь ты хреново.
Меж тем двух гребарей явленье
У Лариных произвело
На баб такое впечатленье,
Что зды их набок повело.
Итак, она звалась Татьяной.
Грудь, ноги, стан – все без изъяна,
И этих ног счастливый плен
Мужской еще не ведал ген.
А как ты думал, не хотела
Она попробовать гребца?
-Хотела так, что аж потела
И изменилася с лица.
Романы про любовь искала,
Читала ночью, как могла,
И все попу пересказала…
А щелку – строго берегла.
Не спится Тане, враг не дремлет,
Любовный жар её объемлет:
-Ах, няня, няня, не могу Я,
Открой окно, зажги свечу.
-Ты что, дитя?
-Хочу, хочу Я,
Хочу Онегина, хочу!
Наутро рано Таня встала,
Себя об лавку почесала,
И села у окошка сечь,
Как Бобик Жучку будет влечь.
А Бобик Жучку шпарит раком!
Чего бояться им, собакам?
Лишь ветерок в листве шуршит,
А там, глядишь, и он спешит.
А что ж Онегин? С похмелюги
Рассола выпил целый жбан.
Нет средства лучше. Верно, други?
И курит стоптанный долбан.
Во рту говно, курить охота
В кармане только пятачок,
И тут в углу находит кто-то
Полураздавленный бычок.
И крики радости по праву
Из глоток страждущих слышны
Я честь пою, пою вам славу
Бычки, окурки, долбаны!
Себя не долго Женя мучил
Раздумьем тягостным, и вновь,
Так как покой ему наскучил,
Вином в нем заиграла кровь.
В мечтах Татьяну он представил,
И так, и сяк ея поставил.
Решил: «Сегодня ввечеру
Сию Татьяну отдеру!»
День пролетел, как миг единый.
И вот Онегин уж идет
Как и условлено, в старинный
Тенистый парк. Татьяна ждет.
Минуты две они молчали.
Подумал Женя: «Ну, держись»!
Он ей шепнул: «Вы мне писали. »
И рявкнул вдруг: «А ну, ложись».
Орех, могучий и суровый,
Стыдливо ветви отводил,
Еще горел закат багровый
И день, чуть морщась, уходил.
От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в бреду была.
Шуршанье платьев белоснежных.
И после стонов неизбежных
Свою невинность пролила.
И вот, пока мы тут болтали,
Свою Онегин сбавил прыть,
И нам придется с ним и с Таней
На бал немедля поспешить.
О, бал давно уже в разгаре!
В гостиной жмутся пара к паре,
И взгляд мужей всех напряжен
На баб, окромя личных жён…
Да и примерныя супруги
В отместку брачному кольцу,
Кружась с партнером в бальном круге,
К чужому тянутся свинцу…
В сортир летит Евгений с ходу.
Имел он за собою моду
Усталость быстро душем снять,
Что нам не вредно б перенять.
Затем к столу Евгений мчится.
И надо же беде случиться:
Владимир с Ольгой за столом.
А Тани нету, вот облом..
Он к ним идет походкой чинной,
Целует руку ей легко;
— Здорово, Вова, друг старинный!
— Жуан пили! Бокал, Клико!
Бутылочку «Клико» сначала,
Потом «Зубровку», «Хванчкару»,
И через час уже шатало
Друзей, как листья на ветру.
Владимир, поблевав немного,
Чего-то стал орать в пылу,
Но, бровь свою насупив строго,
Спросил Евгений: «По хлеблу. «
Потом побил зеркал немножко,
Прожег сигарою диван,
На площадь, выйдя, крикнул: «Прошка!
Гони скорей домой, болван!»
Meтельный вихрь во тьме кружится,
В усадьбе светится окно.
Владимир Ленский не ложится,
Хотя уж спать пора давно.
Он в голове полухмельной
Был занят мыслию одной,
И, под метельный ураган,
Дуэльный чистил свой наган.
Халупой красной солнце встало,
Во рту с похмелья стыд и срам.
Онегин встал, раскрыл хлебало
И выпил водки 200 грамм.
Поляна белым снегом крыта.
Да, здесь все будет шито-крыто.
-Мой секундант,- сказал Евгений,
-Вот он мой друг, мсье Шаpтpёз.
И вот друзья без рассуждений
Становятся между берез.
Он на врага глядит сквозь мушку,
Владимир тоже поднял пушку,
И не куда-нибудь, а в глаз
Наводит дуло, ононас.
Евгения меньжа хватила,
Мелькнула мысль: «Свиное рыло!
Ну, подожди, дружок, дай срок!».
И первым свой нажал курок.
Что ж делать, знать натуры женской
Не знал один, должно быть, Ленский.
Ведь не прошел еще и год,
А с Ольгой уж другой живет.
Оговорюсь, другой стал мужем,
Но не о том, друзья, мы тужим.
Глава 5. Путешествие Онегина.
Дороги! Мать твою налево!
Кошмарный сон, верста к версте,
О, Александр Сергеич, где Вы?
У нас дороги еще те.
Чрез двести лет дороги, верно,
У нас изменятся безмерно.
Так ведь писали, верно, Вы?
Увы! Вы точно не правы.
Евгений наш уже в столице,
А нам пора проститься с ним…
Ну что, дружок? Опять не спится?
Все думы заняты одним…
Ах, поздно. Тихо спит столица.
Ночь бездыханна и тепла.
Мне тоже жалко с ним проститься,
Но что поделаешь, дела…
Рабы страстей, рабы порока,
Стремимся мы по воле рока,
Туда, куда бросает путь,
Где, по возможности, все даром…
Спешим мы сделать все пожаром,
И поскорее улизнуть.
Но время между тем летит,
И ничего нам не простит.
Пересказ 2016 года.
Оригинальная редакция здесь.
http://poets.h1.ru/All/Econtent.htm
Внимание! Данный документ содержит ненормативную лексику.
От себя.
Когда-то в детстве я знал строфу из такого вот варианта Онегина:
В трамвай садится наш Евгений.
О, бедный милый человек!
Не знал таких передвижений
Его непросвещенный век.
Судьба Онегина хранила,
Ему лишь ногу отдавило,
И только раз, толкнув в живот,
Ему сказали: «Идиот!»;
Он, вспомнив древние порядки,
Решил дуэлью кончить спор,
Полез в карман. Но кто-то спер
Уже давно его перчатки,
За неименьем таковых
Онегин смолкнул и притих.
Потом, в перестройку, Я узнал, что эти замечательные строки написал Александр Хазин.
А еще по магнитофонам ходила порнопоэма «Евгений Онегин» неизвестного автора под псевдонимом А.С.Пышкина. Она была удивительно веселой, но слушать ее при дамах было как-то неудобно. И вот, недавно обнаружив ея в Инете, Я не решил сделать свою кавер-версию для дам, убрав маты и смягчив отдельные моменты. Кое-что вообще убрал, добавил несколько своих строф, сократил Эпилог и преобразовал его в 5-ю Главу, убрал Пролог, и переделав и сократив его, поместил в Эпилог. Кажется, стало лучше.
Надеюсь, меня не сочтут за плагиатора.
Ну что у лариных фигня
Я к вам пишу — чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи.
Но, говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне все вам скучно,
А мы. ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.
Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.
Другой. Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете.
То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой;
Я знаю, ты мне послан богом,
До гроба ты хранитель мой.
Ты в сновиденьях мне являлся
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Давно. нет, это был не сон!
Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!
Не правда ль? я тебя слыхала:
Ты говорил со мной в тиши,
Когда я бедным помогала
Или молитвой услаждала
Тоску волнуемой души?
И в это самое мгновенье
Не ты ли, милое виденье,
В прозрачной темноте мелькнул,
Приникнул тихо к изголовью?
Не ты ль, с отрадой и любовью,
Слова надежды мне шепнул?
Кто ты, мой ангел ли хранитель,
Или коварный искуситель:
Мои сомненья разреши.
Быть может, это все пустое,
Обман неопытной души!
И суждено совсем иное.
Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Перед тобою слезы лью,
Твоей защиты умоляю.
Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженным укором!
Кончаю! Страшно перечесть.
Стыдом и страхом замираю.
Но мне порукой ваша честь,
И смело ей себя вверяю.
5
А что же побудило Татьяну через несколько месяцев после визита Онегина написать ему любовное письмо? Для этого надо вспомнить еще об одном важном герое романа – поместном дворянстве. Подчеркиваем, визит Онегина к Лариным остался бы, по существу, незамеченным Таней, если бы не вступила в действие новая сила: оскорбленные высокомерием Онегина соседи, которых Евгений демонстративно не принимал дома.
Сначала все к нему езжали;
Но так как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца,
Лишь только вдоль большой дороги
Заслышат их домашни дроги, –
Поступком оскорбясь таким,
Все дружбу прекратили с ним. (2,V)
Недоброжелательность соседей резко возросла после введения Онегиным нового экономического «порядка» управления крепостными в своем имении.
Ярем он барщины старинной
Оброком легким заменил;
И раб судьбу благословил.
Зато в углу своем надулся,
Увидя в этом страшный вред,
Его расчетливый сосед;
Другой лукаво улыбнулся,
И в голос все решили так,
Что он опаснейший чудак. (2,IV)
«Общий глас» соседей сурово осудил Онегина:
Сосед наш неуч; сумасбродит;
Он фармазон; он пьет одно
Стаканом красное вино….. (2, V)
Они затаились, ожидая удобного случая для мести и расправы. Визит к Лариным оказался хорошим поводом для соседских разговоров, злых насмешек и сплетен по поводу того, что столичный ловелас соблазнился даже нашей «бедной Таней». Соседи понимали, что «грешно так шутить» над девочкой, но упустить такой удобный повод поиздеваться над гордецом, отомстить ему за свое унижение они не могли.
…….. Онегина явленье
У Лариных произвело
На всех большое впечатленье
И всех соседей развлекло.
Пошла догадка за догадкой.
Все стали толковать украдкой,
Шутить, судить не без греха,
Татьяне прочить жениха;
Иные даже утверждали,
Что свадьба слажена совсем,
Но остановлена затем,
Что модных колец не достали. (3, VI)
Злые, клеветнические сплетни о сватовстве Онегина и предстоящей его свадьбе с Таней медленно распространялись по округе, и, наконец, достигли семейства Лариных, поставив их в неловкое положение.Пушкин четко указывает на отрицательную реакцию Лариных и самой Тани на клевету:
Татьяна слушала с досадой
Такие сплетни. (3,VII)
Но психологическое давление повторяющихся в течение нескольких месяцев слухов не могло не повлиять на детскую психику. Пушкин тонко почувствовал, что ребенок-аутист, начинающий понимать свое состояние, глубоко страдает от того, что он не такой, как все. Он страстно желает разорвать оковы безмолвия, инстинктивно ищет «спасителя».
Окружающие Таню люди были бессильны помочь ей вырваться из круга «жестокого одиночества». И она, наконец, поверила слухам, что Онегин – это возможный ее «ангел-хранитель», которого нужно только призвать на помощь.
Во время прогулки по саду в голове всплывают строчки «письма для милого героя», заученные наизусть из сентиментальных книжек и тетрадки маминых стихов. Татьяна
Одна с опасной книгой бродит,
Она в ней ищет и находит
Свой тайный жар, свои мечты,
Плоды сердечной полноты,
Вздыхает и, себе присвоя
Чужой восторг, чужую грусть,
В забвенье шепчет наизусть
Письмо для милого героя. (3, Х)
Она решает рассказать няне о своей любви, не сообщая, о ком идет речь, но опытная няня не принимает всерьез слов любви ее семнадцатилетнего «дитя» к какому-то мужчине. Трижды Таня повторяет свое признание и трижды няня вынуждена напоминать ей, что она нездорова.
«Ах, няня, няня, я тоскую,
Мне тошно, милая моя:
Я плакать, я рыдать готова. »
– Дитя мое, ты нездорова;
Господь помилуй и спаси!
Чего ты хочешь, попроси.
Дай окроплю святой водою,
Ты вся горишь. – «Я не больна:
Я. знаешь, няня. влюблена».
– Дитя мое, господь с тобою! –
И няня девушку с мольбой
Крестила дряхлою рукой. (3, ХIХ)
«Я влюблена», – шептала снова
Старушке с горестью она.
– Сердечный друг, ты нездорова.
«Оставь меня: я влюблена». (3, ХХ)
И ночью она решилась написать «необдуманное письмо» к загадочному столичному гостю.
И сердцем далеко носилась
Татьяна, смотря на луну.
Вдруг мысль в уме ее родилась.
…………..и вот она одна.
Все тихо. Светит ей луна.
Облокотясь, Татьяна пишет,
И все Евгений на уме,
И в необдуманном письме
Любовь невинной девы дышит.
Письмо готово, сложено.
Татьяна! для кого ж оно? (3, ХХI)
Главное в письме Татьяны – поиск спасителя, защитника, просьба разорвать кольцо социальной изоляции.
Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Перед тобою слезы лью,
Твоей защиты умоляю.
Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.
Таня уверена, что ее страдания могут растопить сердце Онегина:
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Пушкин страдает вместе со своей героиней, сочувствует ей.
Татьяна любит не шутя
И предается безусловно
Любви, как милое дитя. (3, ХХV)
……………………………
Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я слезы лью;
Ты в руки модного тирана
Уж отдала судьбу свою.
Погибнешь, милая. (3, ХV)
Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!
Подробно рассмотрим реакцию Онегина на полученное письмо. Итак, через несколько месяцев после визита к Лариным неизвестный мальчик передал Онегину анонимную записку без указания адресата и отправителя, выписку-компиляцию известных всем барышням стишков, написанных, несомненно, детским почерком.
Вечером следующего дня Ларины принимали Ленского.
«Скажите: где же ваш приятель? –
Ему вопрос хозяйки был. –
Он что-то нас совсем забыл».
Татьяна, вспыхнув, задрожала.
– Сегодня быть он обещал, –
Старушке Ленский отвечал. (3, ХХХVI)
И, действительно, через некоторое время Татьяна в окно увидела Онегина и в страхе бежала от него в сад.
Что же произошло за эти два дня? Пушкин умалчивает об этом, оставляя читателю простор для размышлений. Предлагаем свою версию. В день получения записки, как обычно, Ленский появился у Евгения дома и ознакомился с анонимным письмом. Друзья обсудили это событие. Онегин оценил письмо, как издевательство, как провокацию соседей, как желание выставить его посмешищем на всю округу, хотя он такого повода никому не давал. Автор послания, о которой он понятия не имеет, не указала ни своего имени, ни обратного адреса, чтобы ей можно было ответить запиской.
Ему до сих пор неприятно вспоминать опыт расставания с влюбленными в него столичными девицами, их похожие плаксивые претензии и трагические, сентиментальные письма «на шести листах» и «угрозы» родственников. Ведь он
…….. в первой юности своей
Был жертвой бурных заблуждений
И необузданных страстей. (4, IX)
Кого не утомят угрозы,
Моленья, клятвы, мнимый страх,
Записки на шести листах,
Обманы, сплетни, кольца, слезы,
Надзоры теток, матерей…. (4, VIII)
Кому не скучно лицемерить,
Различно повторять одно. (4, VII)
Положение Евгения осложнялось тем, что письмо не было ему адресовано, и это затрудняло начало разговора.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна с ним.
Минуты две они молчали,
Но к ней Онегин подошел
И молвил: «Вы ко мне писали,
Не отпирайтесь». (4, ХII)
Онегин сдержал слово: «не обманул доверчивость души невинной», провел воспитательную беседу, признал в Татьяне «свой прежний идеал» невесты, уверил ее в том, что он ее не достоин, и, как воспитанный светский человек, провел Таню домой после разговора.
Он подал руку ей. Печально
(Как говорится, машинально)
Татьяна, молча, оперлась,
Головкой томною склонясь;
Пошли домой вкруг огорода;
Явились вместе, и никто
Не вздумал им пенять на то. (4, XVII)
Пушкину достаточно одной строфы, чтобы описать жизнь человека, его судьбу. Но в данном случае он выделил Онегину шесть строф романа, чтобы тот мог как можно проще и деликатнее объяснить Татьяне невозможность женитьбы на ней:
Но я не создан для блаженства;
Ему чужда душа моя;
Напрасны ваши совершенства:
Их вовсе недостоин я.
Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой. (4, ХIV)
Татьяна сразу по интонации речи Евгения поняла, что ей отказывают, что ее надежды на спасение не оправдались, что жизнь кончена.
Здоровье, жизни цвет и сладость,
Улыбка, девственный покой,
Пропало все, что звук пустой,
И меркнет милой Тани младость. (4,XXIII)
Но не только это «было следствием свиданья». По округе из уст в уста передавались невероятные слухи с ядовитыми комментариями о прогулках столичного ловеласа с нашей «бедной Таней» ночью по саду. Соседи затаились, ожидая трагической развязки.
Пушкин просит читателей и критиков простить Татьяне сумбурное письмо, не обвинять ее в нарушении принятых правил приличий:
За что ж виновнее Татьяна?
За то ль, что в милой простоте
Она не ведает обмана
И верит избранной мечте?
За то ль, что любит без искусства,
Что так доверчива она.
…………………………
Ужели не простите ей
Вы легкомыслия страстей? (3, XXIV)
Белинский в своих критических статьях, написанных примерно через 15 лет после публикации романа, в целом высоко оценивает образ Татьяны, как поэтический портрет русской женщины, отмечая, однако, что это нелегко сделать из-за «болезненных противоречий».
Белинский не мог не признать, что Татьяна – «создание не развитое, наглухо запертое в темной пустоте своего интеллектуального существования», что «ее ум ничем не был занят», а «усилие развиться самостоятельно, вне влияния общества, придает ей что-то уродливое».
Он пришел к заключению, что с детства «мозг у Татьяны спал» и только после чтения книг Онегина «свершился акт сознания, и ум у нее проснулся». Вряд ли можно согласиться с этой фантастической версией в романе, который сам критик считает реалистическим.
Белинский ошибается, утверждая, что «весь внутренний мир Татьяны заключался в жажде любви». Мы полагаем, что (в терминах медицины) внутренний мир Татьяны, в первую очередь, заключался в жажде социальной адаптации. После дуэли и отъезда Онегина из своего имения Татьяна сникла, понимая, что его больше никогда «она не будет видеть», а другие ангелы-спасители в глуши не водятся.
Появились претенденты на ее руку, поскольку после замужества и отъезда Ольги с уланом «в полк», Татьяна могла стать хозяйкой имения. Но, тем не менее, она решительно отказывала всем женихам.
– «Не влюблена ль она?» – В кого же?
Буянов сватался: отказ.
Ивану Петушкову – тоже.
Гусар Пыхтин гостил у нас;
Уж как он Танею прельщался,
Как мелким бесом рассыпался!
Я думала: пойдет авось;
Куда! и снова дело врозь. (7, ХХVI)
……….. умильный вздор,
Безумный сердца разговор. (3, ХХХI)
По нашему мнению, письмо Татьяны к Онегину – поэтически верное, удивительно точное и в художественном, и в смысловом отношении отражение мыслей и чувств взрослеющей девушки, страдающей синдромом Аспергера.
Письмо Татьяны замечательно не только художественным совершенством, но и отмечено гениальным, не побоимся этого слова, проникновением Пушкина в душу подростка-аутиста. Только недавно, в 2008 году, Генеральная Ассамблея ООН объявила 2 апреля Всемирным днем аутизма с целью распространения информации об этой проблеме. Пушкин в поэтической форме сделал это на два века раньше.
