30 вещей, о которых люди чаще всего сожалеют в старости
Когда люди подходят к финалу жизни, у них зачастую появляется множество сожалений. В этой статье вы найдете список из 30 вещей, о которых сожалеют чаще всего, вспоминая прожитую жизнь:
1. О том, что слишком мало путешествовали
Пожилые люди часто сожалеют, что так редко путешествовали, пока были молоды. Долгие путешествия с семьей и друзьями в другие страны или даже короткий совместный отдых на море или озере зачастую запоминается, и это хорошие воспоминания.
2. О том, что так и не выучили новый язык
Это сделало бы поездки в другие страны намного интереснее, так как позволило бы погрузиться с головой в совершенно новую культуру.
3. О том, что в своих отношениях довольствовались слишком малым
Весьма часто к концу жизни люди понимают, что им не стоило так долго оставаться в неудачных отношениях или терпеть «друзей», которые постоянно подводили и разочаровывали.
С другой стороны, многие другие люди сожалеют о том, что позволили своему вполне удачному браку рассыпаться на кусочки или потеряли контакт с хорошими друзьями.
4. О том, что позволили страху остановить себя.
Исследование, проведенное страховой компанией Allianz, показало, что многие из ее клиентов сожалели о том, что не поддались зову приключений, пока были моложе. О, вам не обязательно прыгать с парашютом, если вы боитесь высоты, но если есть что-то, будоражащее кровь, что вам всегда хотелось попробовать, но вы никак не решаетесь, то выйдите, наконец, из зоны комфорта и сделайте это.
5. О том, что плохо заботились о своем здоровье
По мере того, как люди стареют, правильное питание и регулярные упражнения начинают играть все большую роль в поддержании их здоровья и подвижности – и лучше приучать себя к ним с более молодого возраста.
Судьба вовсе не обязательно уготовала вам вставные челюсти в пожилом возрасте. Регулярно чистите зубы, и не забывайте посещать стоматолога для плановых осмотров, и у вас все будет в порядке.
Привычка загорать, ничем не защитив кожу, не только приводит к тому, что в пожилом возрасте наша кожа становится бугристой и морщинистой, но и ведет к повышенному риску заболеть раком. Так что если вам приходится проводить изрядное время на палящем солнце, окажите себе услугу и намажьтесь защитным кремом.
6. О том, что проработали всю жизнь на токсичной или бесперспективной работе
Вы проводите немалую часть жизни на работе, так что, если работаете на неприятного начальника или чувствуете, что текущая должность не позволяет вам полностью реализовать себя, сделайте хоть что-то, чтобы исправить эту ситуацию.
7. О том, что не получили нормального образования
Пожилые люди часто жалеют о том, что не получили хорошего образования, не учились в школе лучше или о том, что так и не поступили в институт.
8. О том, что не были довольны сами собою.
Не жертвуйте своим счастьем, слишком строго и ревностно судя себя за «недостойное» тело или «не модный» стиль. Поймите, что вы – это не только то, как вы выглядите. Старайтесь быть лучшей версией себя, оставаясь при этом собой.
9. О том, что слишком редко говорили «Я люблю тебя».
Никто из нас не живет вечно, а порой наша жизнь способна измениться во мгновение ока. Расскажите людям, которых вы любите, о своей любви. Сделайте это сейчас, чтобы потом не сожалеть о своем молчании.
10. О том, что не слушали родительских советов.
Чего у ваших родителей всегда было больше вашего, так это жизненного опыта. Безусловно, вы должны жить собственной жизнью, но от вас не убудет, если вы хотя бы на секундочку прислушаетесь к родительскому совету прежде, чем принимать какое-то важное решение.
11. О том, что были слишком увлечены сами собою.
Не повторяйте ошибок людей, жалеющих в старости о тех временах, когда они думали лишь о себе и не задумывались о чувствах окружающих.
12. О том, что поддерживали других себе в ущерб.
Это противоположность пункта под номером 11. Но если мы проведем всю свою жизнь, пытаясь помочь другим людям и жертвуя ради этого своим собственным счастьем, ничего, кроме разочарования, это не принесет.
13. О том, что слишком долго зацикливались об ошибках прошлого.
Вы наверняка совершали ошибки на своем жизненном пути – все мы это делаем. Ну так и что с того? Простите себя и двигайтесь дальше. Тратить время на воображаемые путешествия в прошлое, когда вы могли бы вполне неплохо жить в настоящем, попросту преступно.
14. О том, что обижались из-за мелочей.
Жизнь слишком коротка, чтобы переставать общаться на несколько месяцев, а то и лет, с близким человеком из-за того, что, скорее всего, является обычным недопониманием. Так что во многих случаях стоит наступить на горло своей гордыне и первым сделать шаг навстречу – да, вы можете об этом пожалеть…Но вы совершенно определенно пожалеете, если не сделаете этого.
15. О том, что не отстаивали свои интересы.
Сожаления такого рода могут заходить довольно далеко – даже в те времена, когда вы не смогли дать достойный ответ школьным хулиганам. Не зацикливайтесь на прошлом, но воспользуйтесь уроками, которые оно вам преподало, чтобы избежать подобного в дальнейшем.
16. О том, что не участвовали в благотворительности.
Когда вы участвуете в качестве волонтера в благотворительных проектах или попросту помогаете тем, кому в этой жизни повезло меньше, чем вам, то обретаете смысл жизни. Не стоит пренебрегать этой возможностью.
17. О том, что так и не расспросили об истории своей семьи у дедушек и бабушек.
Помните о том, что воспоминания уходят навсегда с последним человеком, который их помнит. Так что расспросите своих пожилых родственников об историях из жизни семьи, запомните или запишите их, а после передайте новому поколению.
18. О том, что были трудоголиками.
Если вы только и делаете, что работаете, то не только не получаете удовольствия от своей жизни, но и разрушаете семейные и дружеские отношения. Так что старайтесь соблюдать здоровый баланс между работой и личной жизнью, чтобы после не сожалеть о том, что вы этого не сделали.
19. О том, что забывали остановиться и «вдохнуть аромат розы».
Смотреть на жизнь предельно серьезно и даже не думать о том, чтобы попытаться найти удовольствие в тех приятных мелочах, которые нас окружают… Ну это же несерьезно!
20. О том, что они никогда не завершали начатого.
Если вы раз за разом забрасываете то, что начали, никогда не доводя этого до конца, то, вполне вероятно, вы сами лишаете себя одной из самых приятных вещей в этой жизни. Завершайте свои начинания. Оно того стоит.
21. О том, что окружали себя неподходящими людьми.
Компания друзей, которые в самом начале вашего жизненного пути заставляют вернуть на кривую дорожку, может оставить неприятные воспоминания на всю жизнь (а то и непоправимые последствия). Выбирайте ваших друзей с умом.
22. О том, что не воспитывали своих детей, как подобает.
Тратьте как можно больше времени на игры с вашими детьми, и на то, чтобы учить их житейской мудрости. Дети помнят о том, что вы были рядом куда лучше, чем о полученных подарках.
23. О том, что слишком сильно беспокоились о мнении окружающих.
Это очень важный пункт. Многие люди, достигнув преклонных лет, жалеют о том, что им в свое время недоставало уверенности в себе и смелости для того, чтобы жить, не оглядываясь на чужие желания и ожидания. Родители, гендерные роли и ожидания общества зачастую не дают нам жить той жизнью, которой мы действительно для себя хотим. Всегда помните о том, что это ваша жизнь, и вам ею жить – вам, но не им.
24. О том, что слишком много времени тратили на бесцельные вещи.
Следите за тем, сколько времени проводите за погружением в социальные сети и бесцельным серфингом по интернету, и старайтесь максимально его ограничивать. Прежде всего это стоит делать потому, что вы отнимаете это время у своих друзей и родственников, и вам его уже никогда не вернуть.
25. О том, что воспринимали людей как должное.
Зачастую мы оказываемся добрее к незнакомцам, чем к тем, кого любим, и кто любит нас. Помните, что любимые люди не всегда будут рядом, так что цените их, пока можете это делать.
26. О том, что они не доверяли интуиции.
«Задним умом» все мы крепки. Возможно, у вас уже бывали случаи, когда вы игнорировали подсказки своего подсознания, а после поняли, что они были правдивы на все 100%. Учитывайте свою интуицию в принятии решений.
27. О том, что так и не попали на концерт любимой группы.
Мы отлично знаем, что группы распадаются, перестают давать концерты или, того хуже, кто-то из их участников умирает, и вы уже никогда не сможете увидеть их в прежнем составе. И когда мы откладываем поездку на концерт «на следующий год», мы в большинстве случаев даже не подозреваем, что «следующего года» может и не быть.
28. О том, что они не следовали за своей страстью.
За любой страстью, будь то хобби, карьера, путешествия или любовь. Возможно, вместо того, чтобы попытаться устроиться на работу мечты, вы выбрали более «практичный» карьерный путь с гарантированным доходом. А может, вы все еще сожалеете о том, что не пригласили на танец на выпускном девушку, которая нравилась вам с начальных классов.
Не идите по пути наименьшего сопротивления. Рискните. Может, ваша жизнь и не изменится, но вы не будете гадать «а что, если», оглядываясь назад.
29. О том, что им не хватило храбрости, чтобы заговорить на важном событии.
Зачастую мы молчим, словно рыбы, потому что боимся, что подумают о нас другие люди, или потому, что не хотим быть слишком эмоциональными. Так что перечитайте 4 и 23 пункты.
30. О том, что не общались с больным другом.
Этот поступок относится к тем, которые после того, как этот человек умирает, уже не исправить. Мы должны уделять достаточно времени для друзей и родственников, особенно когда они болеют.
Но есть и хорошая новость – вы все еще здесь! Так что начинайте общаться с теми, кого любите, прямо сейчас, пока еще не слишком поздно.
Новое видео:
О чем жалеют старики на пороге вечности
Несколько лет вместе с другими православными волонтерами я помогала одиноким старикам. Сегодня мне даже трудно сказать, кто получил от этого больше пользы — я или те бабушки и дедушки, чьи последние дни на этой земле я пыталась по мере сил сделать спокойнее и легче.
Могу с уверенностью сказать, что моя иерархия жизненных ценностей после общения с умирающими стариками коренным образом изменилась. Многое из того, что казалось в жизни главным, отошло на второй и третий план. Потому что практически все бабушки и дедушки, с которыми мне доводилось общаться, в один голос жалуются на то, что:
Сегодня нам страшно сознавать, что основным способом «планирования семьи» в советское время были аборты, и есть немало сегодняшних бабушек, которые шли на это называемое разными эвфемизмами детоубийство десять, двадцать и более раз.
«Доченька, где это плачет ребенок? Я все время слышу плач младенца», — постоянно жаловалась мне одна лежачая бабушка. Она не верила мне, когда я отвечала, что никакого ребенка поблизости нет. Слышать детский крик было для старой женщины настолько невыносимо, что однажды, оставшись в одиночестве, она дотянулась до оставленных кем-то на тумбочке ножниц и перерезала себе на обеих руках вены. Утром бабушку нашли в изрядно пропитавшейся кровью постели и успели спасти. К счастью, ножницы оказались тупыми, но какая нужна была воля к смерти, чтобы этим варварским инструментом растерзать себе запястья!
«Доченька, я делала аборты. Много абортов, восемь. Я не хочу жить. Мне нет прощения», — плакала бабушка.
После попытки самоубийства она пожелала исповедоваться. Пришел молодой иеромонах, выслушал бабушку без единой эмоции, прочитал разрешительную молитву… Наверное, ей как раз такой священник и был нужен — без лишних слов, «аз же точию свидетель есмь». Затем бабушку соборовали, и впервые за много лет она заснула спокойно, в запахах ладана и нерафинированного подсолнечного масла.
После исповеди и соборования голоса младенцев она больше не слышала.
Подобных историй о раскаянии в грехах детоубийства перед смертью я могу рассказать множество, но о нерожденных детях жалеют не только те, кто делал аборты. Жалеют и те, кто не зачинал детей, предохряняясь каким-то иным, неабортивным способом.
«Знаете, Анечка, я сейчас так жалею, что мы тогда не родили дочке братика или сестричку. Жили мы в коммуналке, впятером в одной комнате с моими родителями. И я думала — ну куда еще одного ребенка, куда? И эта спит в углу на сундучке, потому что даже кроватку поставить негде. А потом мужу по служебной линии выделили квартиру. А потом — другую, побольше. Но возраст был уже не тот, чтобы рожать».
«Сейчас думаю: ну вот почему я не родила даже пятерых? Ведь все было: муж хороший, надежный, добытчик, «каменная стена». Работа была, детский сад, школа, кружки… Всех бы вырастили, подняли на ноги, в жизни устроили. А мы просто жили как все: у всех ребенок один, и у нас пусть будет один».
«Видела, как мой муж нянчится со щенком, и подумала — а ведь это в нем нерастраченные отцовские чувства. Его любви на десятерых бы хватило, а я ему родила только одного…»
Второй пункт часто связан с первым — многие бабушки вспоминают, что в молодости делали аборты из опасения потерять работу, квалификацию, стаж. В старости, оглядывая прожитую жизнь, они просто ума не могут приложить, зачем за эту работу держались — часто неквалифицированную, непрестижную, скучную, тяжелую, низкооплачиваемую.
«Работала я кладовщицей. Все время на нервах — вдруг недостачу обнаружат, на меня запишут, тогда — суд, тюрьма. А сейчас подумаю: и зачем работала? У мужа-то хороший оклад был. А просто все работали, и я тоже».
«Тридцать лет я проработала в химической лаборатории. Уже к пятидесяти годам никакого здоровья не осталось — потеряла зубы, желудок больной, гинекология. И зачем, спрашивается? Сегодня моя пенсия — три тысячи рублей, даже на лекарства не хватит».
Кстати, имея богатый опыт общения со стариками, я категорически не верю в тот стереотип, будто все люди «старой закалки» у нас очень любят Сталина и молятся на его портреты. Как раз те, кому довелось при Сталине жить и работать, ненавидят его как основоположника человеконенавистнической, давящей и жестокой рабочей системы.
«Иосиф Виссарионович сам был «сова» и работать начинал около полудня. Из-за этой его привычки под вождя вынуждена была подстраиваться вся страна. Я приезжал в министерство к десяти утра, во второй половине дня мы получали ЦУ из Кремля и начинали работать с документами. Домой я возвращался часа в два ночи, семьи своей не видел вообще, дети росли без меня. Да будь он проклят, этот Сталин!» — рассказывал фронтовик, прошедший всю войну. Никаких «это Сталин принес нам Великую Победу» мне не довелось слышать от него ни разу.
В числе лучших своих воспоминаний большинство пожилых людей называет путешествия, походы, поездки.
«Помню, как мы еще студентками поехали на Байкал. Какая же там неземная красота!»
«Мы на целый месяц отправились в круиз на теплоходе по Волге до Астрахани. Какое же это было счастье! Мы были на экскурсиях в разных исторических городах, загорали, купались. Посмотрите, я до сих пор храню фотографии!»
«Помню, как мы приехали к друзьям в Грузию. Каким же мясом нас угощали грузины! У них было совсем не такое мясо, как у нас, из магазина, замороженное. Это было парное мясо! А еще нас угощали домашним вином, хачапури, фруктами из своего сада».
«На выходные мы решили поехать в Ленинград. У нас тогда машина была еще двадцать первая «Волга». Семь часов за рулем. Утром сели завтракать в Петродворце на берегу Финского залива. А потом заработали фонтаны!»
«В Советском Союзе ведь были дешевые авиабилеты. Почему я тогда не съездила на Дальний Восток, на Сахалин, на Камчатку? Теперь уже никогда эти края не увижу».
«Видишь, дочка, ковер на стене висит? Тридцать лет назад за ним записывались в очередь. Когда ковры давали, муж был в командировке, я одна его на своем горбу тащила с Ленинского проспекта на «Три вокзала», а потом на электричке в Пушкино. И кому сегодня этот ковер нужен? Разве что бомжам вместо подстилки».
«Видите, у нас в буфете стоит немецкий фарфоровый сервиз на двенадцать персон. А мы даже никогда в жизни из него не ели-не пили. О! Давайте возьмем оттуда по чашке с блюдцем и выпьем из них чаю, наконец. И для варенья розетки выберите самые красивые».
«Мы с ума сходили по этом вещам, покупали, доставали, старались… А ведь они даже не делают жизнь комфортнее — наоборот, они мешают. Ну зачем мы купили эту полированную «стенку»? Все детство детям испортили — «не трожь», «не поцарапай». А лучше бы стоял тут самый простой шкаф, из досок сколоченный, зато детям можно было бы играть, рисовать, лазать!»
«Купила на всю зарплату финские сапоги. Мы потом целый месяц питались одной картошкой, которую бабушка из деревни привезла. И зачем? Разве кто-то когда-то стал меня больше уважать, лучше ко мне относиться из-за того, что у меня сапоги финские, а у других — нет?»
Фото с www.photosight.com
«Как бы я хотела сейчас увидеть свою мамочку, поцеловать ее, поговорить с ней! А мамы уже двадцать лет нет с нами. Я знаю, что когда не будет меня, моя дочка будет точно так же тосковать, ей будет точно так же меня не хватать. Но как ей это объяснить сейчас? Она так редко приезжает!»
«Мой лучший друг с юности — Василий Петрович Морозов — живет в двух станциях метро от нас. Но вот уже несколько лет мы говорим только по телефону. Для двух стариков-инвалидов даже две станции метро — непреодолимое расстояние. А какие у нас раньше были праздники! Жены пекли пироги, за столом собиралось по тридцать человек. Песни всегда пели наши любимые. Чаще надо было встречаться, не только по праздникам!»
«Родила я Сашеньку и в два месяца отдала в ясли. Потом — детский сад, школа с продленкой… Летом — пионерский лагерь. Однажды вечером прихожу домой и понимаю — там живет чужой, совершенно мне не знакомый пятнадцатилетний человек».
«Ну почему я не стала поступать в институт, ограничилась только техникумом? Ведь могла бы запросто получить высшее образование. А все говорили: куда тебе, уже двадцать пять лет, давай, работай, завязывай со школярством».
«И что мне помешало выучить немецкий язык хорошо? Ведь сколько лет прожила в Германии с мужем-военным, а помню только «auf Wiedersehen».
«Как мало я читала книг! Все дела да дела. Видите, какая у нас огромная библиотека, а большинство этих книг я даже никогда не открывала. Не знаю, что там, под обложками».
«Как жаль, что в атеистическое время нас ничему не учили, мы ничего не знали», — это любимый ответ современных пожилых людей на самые разные вопросы духовной жизни. Те, кто обрел веру на склоне лет, часто жалеют, что не смогли или не захотели прийти в Церковь раньше.
«Я даже ни одной молитвы не знала. Сейчас молюсь по мере сил. Хотя бы самыми простыми словами: «Господи, помилуй!» Молитва — это такая радость».
«Знаете, я всю жизнь верующих людей как-то побаивалась. Особенно всегда боялась, что они тайком от меня научат своей вере моих детей, расскажут им, что Бог есть. Дети-то у меня крещеные, но о Боге я с ними не говорила никогда — сами понимаете, тогда всякое могло быть. А теперь понимаю — у верующих была жизнь, у них было что-то важное, что для меня тогда прошло мимо».
«В советское время в газетах писали об НЛО, «снежном человеке», Бермудском треугольнике, филиппинских целителях, а вот о православной вере — никогда. Только изредка, и то — плохое: о священниках, о монастырях. Сколько же мы из-за этого набили шишек, верили в гороскопы, в экстрасенсов».
Мы считаем себя православными, воцерковленными, прошедшими неофитские искушения и устоявшимися во взглядах. Но, беседуя со стариками, понимаешь, что вера — эта такая область, в которой чем больше пребываешь, тем больше у тебя появляется вопросов и тем больше требуется сил, чтобы находить на них ответы. Так будем лучше тратить силы на поиски этих ответов, чем на бесполезные вещи, отвлекающие нас от Главного.
А еще я купила билеты на поезд. В Саранск. Быть может, в столице Мордовии и нет ничего особенного. Но когда еще я там побываю?
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Общество
Пожилые люди о смерти: «Раньше жилось лучше — когда я контролировала ситуацию вокруг» (Der Spiegel, Германия)
Каково это — в конце жизни смотреть вперед? Шесть очень пожилых людей рассказали нам, как они живут, зная, что скоро покинут этот мир.
Каждому человеку рано или поздно придется умереть, однако лишь немногие готовы открыто говорить о смерти. «Даже многие пожилые люди молчат, потому что не хотят обременять молодых — а иногда и потому, что стесняются говорить о собственных страхах», — написала швейцарская писательница Мена Кост.
Однако это, по ее мнению, неправильно: «Поговорить о смерти полезно. Потому что тогда можно вместе принять тот факт, что она придет, — принять хотя бы отчасти. Потому что такие разговоры способствуют чувству единения людей».
Вместе с фотографом Аннетт Бутелье (Annette Boutellier) Мена Кост встретилась с людьми, которые скоро покинут этот мир. В общей сложности они поговорили с 15 мужчинами и женщинами в возрасте от 83 до 111 лет, и те рассказали, что думают по поводу смерти. Эти разговоры, вошедшие в книгу «Прожить жизнь» (Ausleben), состоялись между осенью 2018 и осенью 2019 года. Некоторые из этих людей за этот год умерли.
Каково это — в конце жизни смотреть вперед? «Многие пожилые люди теряют страх перед смертью. Некоторые даже начинают относиться к ней приветливо и с юмором», — резюмировала Кост.
Эта статья посвящена шести женщинам и мужчинам. Двоих из них автор позднее дополнительно спросила, что они думают о кризисе, вызванном коронавирусом.
Ральф Гентнер, род. 1932
На стенах висят картины, мебель выдержана в классическом стиле, кухонный гарнитур старый, на столе стоит пепельница, на полу валяется журнал The New Yorker. В ходе интервью бывший сотрудник архитектурного бюро Atelier 5 из Берна курит одну сигарету за другой. Причем он нисколько не нервничает — Ральф Гентнер (Ralph Gentner) олицетворяет само спокойствие.
«Было бы неплохо умереть от инсульта. Ничего страшного в том, что ты знаешь, что скоро умрешь, нет, — лишь бы не страдать при этом. Я знал кое-кого, кто умер именно так. Он еще пригласил друзей, они вместе пили шампанское. Я бы, наверное, тоже так сделал. Но только не шампанское, я его не люблю. Может, пиво или красное вино. Для друзей это тоже было бы хорошо. Когда я умру, им будет грустно. Но не мне — ведь меня уже не будет.
Когда умирал мой отец, я успел побывать у него. И он говорил о том, что будет после его смерти. Он сказал, чтобы я почаще бывал у матери и что-то такое еще. Это был вполне нормальный разговор — без всякой грусти.
У меня на кухне целое «кладбище» из фотографий людей, которых я знал и которые уже умерли. Иногда, глядя на них, я вспоминаю что-то, что нам довелось пережить вместе.
Раньше я думал, что хотел бы быть похороненным в общей могиле на кладбище Бремгартен. Я там бывал на многих похоронах. Там был большой камень с крышкой на лицевой стороне. Ее открывали и высыпали туда прах из урны. В прахе всегда оставались небольшие фрагменты костей, и было слышно, как они падают вниз. Меня это всегда восхищало.
Но теперь там все по-другому, и я подумал, что пусть лучше мой прах сбросят в реку Аре или развеют над Средиземным морем. Но я бы предпочел именно Средиземное море. У меня нет детей — по крайней мере таких, о которых я бы знал. В качестве исполнителей моей последней воли я указал в завещании крестника и одного друга. Думаю, они исполнят мою волю относительно праха.
Контекст
SvD: 501 человека спросили, в чем смысл жизни
Когда я еду в трамвае, я смотрю на молодежь и пытаюсь представить себе, какими эти люди будут в старости. А еще я смотрю на стариков и представляю себе их в молодости. Когда я захожу в трамвай, половина пассажиров встают и уступают мне место. И тогда я задумываюсь, что люди думают о моем возрасте.
Во время вспышки коронавируса мое мнение о смерти не изменилось — правда. Но когда начался весь этот цирк вокруг вируса, я намного реже стал видеться с друзьями. Кроме того, я теперь без конца мою руки. А еще читаю больше, чем раньше, потому что у меня теперь появилось много свободного времени.
У меня есть пара человек знакомых, с которыми мы вместе ходим за покупками. Но иногда я хожу и один. Особенно мне не хватает сейчас возможности обедать в ресторанах или закусочных. В общем, вирус действительно сильно мешает, но я, конечно, надеюсь, что он скоро пройдет. Хотя, похоже, что эта история все же продлится довольно долго».
Софи Пфистер-Одерматт, род. 1929
Воздух просто ледяной. Софи Пфистер-Одерматт (Sophie Pfister-Odermatt) показывает на дом синего цвета по ту сторону заснеженного сада. Там еще недавно располагался старый двор, где она прожила почти всю свою сознательную жизнь. Теперь она переехала, чтобы молодые люди построили новые дома. Но старый курятник по-прежнему стоит.
«В последнее время я задумываюсь о смерти. Раньше думала: мне еще остается жить лет 50, потом — лет 20. Но вот уже почти ничего не осталось — мне 90 лет. У нас в деревне постоянно кто-то умирает. Мы постепенно уходим, в том числе и я теряю своих подруг. Мне их не хватает.
Мир сильно изменился — это уже не совсем наш мир. Не только потому, что мы знакомы со все меньшим количеством людей. Все меняет еще и технический прогресс.
Иногда я просто перестаю понимать слова. Раньше жилось лучше — когда я контролировала ситуацию вокруг себя. Но, может быть, это ощущаю не только я, но и другие тоже? Иногда мне кажется, что и молодежь не всегда может угнаться за этим миром.
Но если человек прожил долгую жизнь и относительно скоро умрет, это нечто иное. Нам, старикам, терять особо нечего: мои мать и отец, брат, школьные товарищи и даже муж — все уже умерли. Так что они там, наверху, уже обжились и ждут меня.
Если кто-то боится думать о смерти, то бывает полезно поговорить об этом. У меня есть одна подруга, которая недавно упала, вывихнула ногу и что-то там еще сломала. С тех пор она лежит. Я бываю у нее каждый четверг. С ней мы много говорим о смерти. Так надо — иногда бывает необходимо выговориться.
Я сама предпочла бы умереть, не замечая этого. Чтобы меня вдруг не стало, а те, кто моложе меня, просто заметили, что меня нет. Как меня хоронить, пусть они решают сами. Единственное: я бы не хотела, чтобы мой прах где-то развеяли, потому что тогда не будет места, куда ко мне можно будет прийти. Кроме того, на кладбище весной так хорошо — все вокруг расцветает.
Вечерами я иногда лежу в постели и думаю: например, вспоминаю какие-то вещи или имена, которые успела забыть. Это возраст. У меня в голове просто не осталось места — она переполнена вещами, которые мне довелось пережить. Если бы можно было купить новую голову, я бы купила. Тем не менее я никогда не хотела жить вечно, нет. Но еще немного я с удовольствием поживу».
Алиса Шауфельбергер, род. 1908
В комнате Алисы Шауфельбергер (Alice Schaufelberger), живущей в доме престарелых в Цюрихе, нет ни книг, ни радио, ни телевизора. Ей это все не нужно. Она читает только Библию и еженедельную газету Glückspost («Почта счастья»). В 1908 году, когда она родилась, никто не мог знать, что однажды она станет самой пожилой жительницей во всей Швейцарии.
«Теперь я самая старая — и это просто чудо. Мать всегда говорила, как ей было тяжело растить меня. Ей приходилось постоянно следить за мной. У меня был старый дядька, который иногда защищал меня, когда на поле заезжал кто-то чужой. Потом он мне рассказывал, что я почти помещалась в отцовский деревянный башмак. Я и сегодня не великанша. Но я всю жизнь была здорова.
Я каждый день просыпаюсь с удовольствием и вполне справляюсь с тем, что мне нужно делать. Когда чувствую себя хорошо, иду в столовую. Правда, персоналу приходится отводить меня туда и приводить обратно — сама я уже не дойду. Еще я больше не могу сама надевать носки, потому что падаю, когда наклоняюсь.
О смерти я действительно задумываюсь. У меня больше не осталось ни братьев, ни сестер. И тогда я задаюсь вопросом: кто будет мне помогать, когда помощь понадобится. Я спросила об этом руководство дома престарелых, и мне ответили: „Ну а мы-то на что? Мы будем вам помогать, госпожа Шауфельбергер!» Так что я больше не волнуюсь на этот счет.
Смерти я не боюсь, нет. Я много читаю Библию и молюсь вечером и утром. Иногда молюсь и днем, если становится тяжело. Я ощущаю тесную связь с Богом и Иисусом, и мне это очень помогает. Думаю, когда пробьет мой час, Господь заберет меня домой.
В моем возрасте не бывает много родственников — я уже одинока. Что поделаешь, так бывает, когда у тебя нет детей. Но я с этим вполне справляюсь — принимаю это как есть. Я принимаю один день за другим и по утрам радуюсь, что проснулась».
Хессо Хёсли, род. 1931
Хессо Хёсли (Hesso Hösli) за свою жизнь похоронил уже многих. Бывший пастор сидит в просто обставленной комнате: деревянный стол, четыре стула, крест на стене. Окна выходят на Цюрихское озеро. Два года назад Хёсли вступил в сообщество капуцинов монастыря Рапперсвиль, потому что ему надоело постоянно одному есть в доме пастора.
«До того как я оказался здесь, в монастыре, я был настолько занят, что у меня не было времени думать о смерти. По крайней мере, не о моей собственной. До пенсии я работал учителем математики и физики и возглавлял молодежную организацию Jungwacht Schweiz. Затем я 21 год служил пастором и курировал также два монастыря капуцинов.
Кремируют меня или похоронят, мне абсолютно все равно. Но, вероятно, меня кремируют. У нас здесь есть склеп, и там не так много места. Кроме того, у нас всех всегда много дел: один проводит мессу там, другой — здесь. Поэтому практично, когда можешь выбрать дату панихиды. С урной, конечно, здесь больше возможностей, чем с телом. То есть я написал: возможны оба варианта, на усмотрение руководства.
Статьи по теме
The New Yorker: что такое старость на самом деле
SvD: Семьдесят лет — новые пятьдесят?
Но потом я сказал ей, что сейчас все хорошо, и ей не следует ничего бояться. «Ты не одна, Иисус с тобой», — сказал я ей. Тогда она вдруг улыбнулась. Умирающему хорошо, когда это говоришь уверенно.
Мне тоже хотелось бы, чтобы кто-то был рядом, когда я буду уходить. То есть если он будет вести себя разумно. Он должен поддержать меня в вере, вселять уверенность. Будучи представителем церкви, иногда нужно задаваться вопросом: насколько правдивы слова, которые ты говоришь? Когда я умираю, рядом должен быть кто-то, кого я воспринимаю должным образом. Важно, чтобы это шло от сердца. Иначе я буду думать, умирая: «Ну хватит уже этих речей!»
Кто в примирении со всей жизнью, тот умирает легче. Некоторые покойники выглядят по-настоящему счастливыми. Про них я иногда думаю, что в последнем шаге, на пути от почти смерти к абсолютной смерти, возможно, есть еще луч света.
Поскольку я 21 год был пастором, у меня готово множество проповедей. По одной на каждое воскресенье, разложены по разным папкам. Когда я умру, я их все оставлю. Страха смерти у меня становится все меньше. Есть чувство, что я в своей жизни был всегда там, где Господь хотел, чтобы я был. Если мне придется уйти, это будет правильно».
Анни Акуамоа, род. 1935
Анни Акуамоа (Аnnie Akuamoa) босиком сидит на диване в своей трехкомнатной квартире в Базеле. Бывшая акушерка и операционная медсестра рассказывает о своем детстве в Гане. Она расстегивает молнию на розово-красной бархатной подушке, лежащей у нее на коленях. Осторожно достает что-то.
«Пожалуйста, волосы моей мамы. Все после одной-единственной стрижки. У нее были чудесные волосы. Отдай их мне, сказала я ей, когда она гостила у меня здесь, в Базеле, — тогда ты всегда будешь со мной. Когда я буду скучать, возьму в руки твои волосы. Даже сегодня.
Небольшой страх смерти у меня все же есть — у каждого он есть. Но это легкий страх. Я живу. Сегодня я живу. И я пытаюсь жить хорошо. Но я молюсь, чтобы следующий день был хорошим.
Я родилась в 1935 году в Гане, в маленькой деревне рядом с Аккрой. У моего отца было три жены и в общей сложности одиннадцать детей. Моя мама была его первой женой. Мы, дети, хорошо друг с другом ладили, много играли вместе и постоянно ссорились — то есть все было абсолютно нормально.
В нашей семье дети были важнее всего. Отец всегда говорил: «Знание — сила», то есть мы все должны были пойти в школу. Я ходила без особого удовольствия.
Смерть, конечно, меня заботит. Но я верю в бога и знаю, что он мне поможет. Я пойду к нему, когда умру, и он выйдет мне навстречу.
Рождество мы всегда отмечаем здесь, в Базеле, в нашем сообществе Carol Night. Мы вместе поем рождественские песни. Есть огни, свечи, выпечка, все есть. Это невероятно прекрасно. Думаю, точно так же будет, когда уйдешь. На небесах. Нет боли, нет болезней, ничего. Только пение. С ангелами на небесах.
У меня нет больше планов на будущее. Но у меня есть надежда, что мне будет хорошо. Об этом я молюсь каждый день. Жить вечно я в любом случае не хочу. Зачем? Чтобы болеть, чтобы было больно?
Я практически не ем, мне просто больше не нравится. Но я очень люблю смотреть телевизор. Раньше я путешествовала — сегодня я смотрю на мир по телевизору. Больше всего мне нравятся фильмы о подводном мире. Я люблю подводных животных. Есть люди, которые говорят, что бога нет. Но когда наблюдаешь за этими животными, понимаешь, что бог должен существовать».
Вернер Арбер, род. 1929
Между стопок бумаг Вернер Арбер (Werner Arber) видит Рейн. Вода коричнево-зеленого цвета протекает под мостом Драйрозенбрюке. Микробиолог и генетик сидит за письменным столом в своем кабинете на верхнем этаже старого базельского биоцентра. Лауреат Нобелевской премии приезжает сюда примерно раз в неделю. Для работы.
«В таком возрасте кое-что нужно уже отпускать. Например, после инфаркта три года назад в чем-то я был ограничен: поездки стали даваться тяжелее, чем раньше, и я меньше выступаю с докладами. Я больше не могу столько работать и должен сосредоточиться на основном.
Но я принимаю это без возражений. Я очень благодарен за мою длинную жизнь. Я счастлив с семьей. Я ни о чем не жалею. И я знаю, что мне придется умереть.
Я еще много лет назад начал задумываться о смерти. В том числе потому что по работе я многое узнал о процессах эволюции. Тот, у кого есть потомки, не будет жить вечно — это концепция. Если бы мы жили вечно, скоро не хватило бы места на Земле, и мы не могли бы больше производить на свет детей.
Со времен Дарвина мы знаем, что генные мутации позволяют живым существам по принципу случайности пытаться адаптироваться ко всем жизненным ситуациям. Каждое живое существо должно иметь шанс размножаться и пробовать новую мутацию. То есть люди умирают в том числе и для развития человечества.
У меня нет страха смерти. Но мне очень помогает тот факт, что моя работа и моя жизнь имеют долгосрочные последствия. Во-первых, мое исследование, которое заложило фундамент современной молекулярной генетики. Во-вторых, мои дети. Они несут в себе наследственную информацию — мою и моей жены. То есть мы передаем дальше наши качества — за пределы смерти.
Даже если постоянно добавляется новая наследственная информация, старая, то есть моя, никогда полностью не исчезнет. Это же прекрасная мысль. Плюс воспитание — мы, люди, много лет живем с вместе с нашими детьми. И от этого мы что-то берем и затем передаем это дальше, детям.
Что касается этого фундамента, я, кстати, думаю не о больших молекулах, а о частицах атомов. Когда я умру, то верну эти кирпичики фундамента обратно, и они смогут внести свой вклад в создание чего-то нового. Это может быть растение или червь. Я считаю, очень хорошо знать, что возвращаешь эти кирпичики. Для меня это воскрешение. С этой точки зрения я чувствую себя в безопасности».
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
