«Господи, рассмотри меня сквозь темноту…» «Обитель» Захара Прилепина как христианский роман
Приблизительное время чтения: 6 мин.
Огромный роман Захара Прилепина «Обитель» разворачивается на подмостках Соловецкого лагеря особого назначения, вторая половина 1920-х.
О Соловках ли он? О лагере ли? О времени ли? Нет, нет.
О времени – отчасти, в какой-то степени. Но гораздо сильнее в нем иная тема, связанная не с ранним советолитом, а с вечностью. Эта тема – диалог человека с Богом. Именно так. Стержень всего повествования – крайнее обнажение того, как суть человеческая, как самая сокровенная часть души человеческой, измаравшись, испакостившись, все-таки взывает к Богу: ответь же Ты мне, ну что ты молчишь? Отчего ты делаешь мне больно? Отчего такая несправедливость? Почему ад вокруг меня? Да Ты не слышишь и не любишь меня! Ты! Я отхожу от Тебя! Слышишь? Или нет, все-таки не могу отойти… Не оставляй меня.
В прилепинской «Обители» не одна душа, не две, не три, а все, все сколько-нибудь значительные персонажи так или иначе выстраивают свое отношение к Господу. Кто-то, захлебываясь воплями, кто-то – тихонечко, в слове одном, в жесте одном…
Начальник лагеря Эйхманис стремится занять Его место, переосмыслить и перестроить мир. Соловеция Эйхманиса – «лаборатория» нового человека; он уже и человека нового задумал слепить из подручного материала. Но возвышается начлагеря лишь до статуса какого-то языческого полубога в грезах любящей женщины, на деле же становится бичом Бога истинного, терзая заключенных по Его попущению. И всё хочет доказать – себе, другим людям, Богу, в коего уже и не знает, верить ли, не верить ли, свою правоту. Тщетно. Фальшивит его голос.
Бывший колчаковский контрразведчик весь уходит в смирение и веру. Даже в смертный час, перед расстрелом, он укрепляет себя молитвой.
Иерей Зиновий, опустившись до попрошайничества, все-таки твердо отвечает чекистам: я не отрекусь от Бога, от антихриста я отрекаюсь.
Священнослужитель-обновленец Иоанн проповедует беспрестанно: не проклинайте власти, не проклинайте мучения свои, не уходите от Бога, Ведь Он от Вас не ушел, он рядом! Он видит и слышит всё, Он слышит даже то, что ты подумал шепотом, немедленно спрятав от самого себя собственные мысли. Во имя Его любите, прощайте всех, кто наносит обиды…
Люди бьют и убивают друг друга – один за кусок хлеба, другой за грубое слово, третий из пустой фанаберии. Лгут, воруют, выслуживаются перед начальством. Условия Соловецкого лагеря высвечивают и самое лучшее, и самое худшее, что есть в человеческой натуре. Как говорит одна из героинь романа, «человек темен и страшен». Соловки прежде всего темное выволакивают из души наружу. А ведь это «Страна Советов» в миниатюре! И Прилепин, подав постреволюционную Россию в таком виде, за ручку приводит читателя к идее: что заслужил народ наш, то и получил. В каком грехе находился, такое и воздаяние обрел. Каждую минуту каждый человек мог «встягнуться от греха», сделать выбор, высвобождающий его от жизни порочной. Но кто сам по себе, пребывая в покое и довольстве, пожелал покаяться, исправиться?! Тогда сам Господь поставил народ в жесточайшие условия огромного лагеря, на порог смерти… и что?
У последнего предела раскаяние все-таки приходит.
Центральная сцена романа – общая исповедь, которую в изоляторе на Секирной горе принимают у лагерников двое священнослужителей. Да в чем только не признались им (а значит, и Богу) те, кто ждал: вот сейчас уведут и прикончат!
«—Владычка! – как брошенный в огонь, взвыл кто-то. – Я зарезал жену!
Все смолкли, но совсем ненадолго.
— Расстрелял жидка! – прохрипел еще один.
Крик стал до того густой, что сквозь него не пролетела бы птица»…
Конечно, Прилепин, человек левых убеждений, хотел бы дать свирепствам советской власти оправдание. Хотя бы такое – она-де бич Божий, народ наш получил ее «по заслугам». А все же слишком он муссирует эту мысль. Может, оно и так, заслужили; но от того разве теряет в тяжести собственного греха всякий, кому попустил Бог соблазниться и совершить акт жестокости в отношении подчиненных, заключенных, арестованных? Когда Богу нужен живой топор, лечь к Нему в десницу вовсе не значит сохранить чистую душу, разрубая людей в кровавые щепки.
Но даже с этой оговоркой, у Прилепина получился глубоко христианский роман. История покаяния.
Главный герой романа, Артем Горяинов, – никто. Милый парень, повеса и неплохой спортсмен, прилично образованный москвич. Ничего значительного не успел он сделать в предлагерной жизни. Личность аморфная, столь же родная 1920-м, что и нашему времени. Начитанный молодой русский, годный для любого года на дистанции от Крымской войны до возвращения Крыма. Обаятельный. Храбрый. Иногда – бескорыстный.
И вот Горяинов оказывается в лодке посреди бурного моря наедине с женщиной, которая ему дорога. Кто она ему? Не мать, не жена, не сестра, всего лишь злая любовница. Однако он все-таки хочет спасти себя и ее, а потому из темноты, из-под глыб душевного льда, принимается взывать: «Господи, я Артем Горяинов, рассмотри меня сквозь темноту. Рядом со мной женщина – рассмотри и ее. Ты же не можешь взять меня в одну ладонь, а вторую ладонь оставить пустой? Возьми и ее… Она не чужой мне человек, я не готов ответить за ее прошлое, но готов разделить ее будущее».
Умер неверующий человек, родился верующий.
Для любого двери покаяния открыты. В любой день, любой час, любой миг можно войти в них ради спасения души.
Известный литературный критик Лев Пирогов сказал о романе «Обитель», что с этою книгой Прилепин вошел в русскую классику. Книга получилась пестрая, перекошенная, жуткая, языки смыслов не образуют в ней стройного здания, вылезают изо всех щелей, извиваются, жалят… Но Пирогов прав конечно.
Бог дает нам утешение: классическая русская литература продолжается, ничем она не ниже того уровня, какой был между Пушкиным и Гумилёвым. Угластый, наждачный, беспощадный Прилепин – один из ее коренников. От него больно, с ним невозможно не спорить, но он пишет народным нутром, извлекая из влажной немоты некрасивую, нелепую… правду. Его сердце совмещено с сердцами миллионов русских людей. Если в изреченной им правде слышится ржавый скрежет, то ведь этот скрежет – общий для них всех, если же слышится симфония лесных птиц, то и эта симфония – общая для них всех… для всех нас.
Захар Прилепин — Обитель:
Краткое содержание
Предисловие
Рассказчик вспоминает детство, родовой дом в деревне, неукротимого 90-летнего прадеда Захара Петровича в знаменитом своей старостью,
необъятностью и теплотой тулупе. На Соловках он был 3 года за избиение уполномоченного. Это история прадеда, страны, чертей и мучеников.
Книга 1
Июль, лагерь в разоренном Соловецком монастыре (СЛОН). Василий Петрович Вершилин (он здесь второй год, «французский шпион») и 27-летний Артем Горяинов (студент-недоучка тут 2,5 месяца), в наряде на сборе ягод. Артем норму не выполнил. Значит, пайку ему урежут. Оба из 12-й (всего их 15) рабочей роты, расположенной в бывшей трапезной монастыря. В роте – ленинградский поэт-«антисоветчик» Афанасьев, их приятель. Под их нарами – беспризорник (Вершилин его подкармливает). Еще тут певец Моисей Соломонович, чеченцы. Казак Лажечников, поляк, китаец, малоросс, белый офицер Бурцев, денщик Самовар, крестьяне, фельетонист Граков. И уголовники. И фитили (доходяги). А еще взводный Крапин, ротный-грузин и десятник Сорокин.
Подъем в 5 утра. С ягод Артем пошел в наряд ломать кресты на кладбище. Лагерь при Эйхманисе полон контрастов: здесь сажают розы, за парты (есть школа), и в штрафной изолятор на Секирке. В лагере самый разный народ, но все стремятся уйти от общих работ, чтобы выжить. Артем пока от них не бегает: там лучше кормят. Василий Петрович ведет знакомство с владыкой Иоанном, знакомит с ним и Артема. Парень – атеист, но без фанатизма.
Вершилин первым подошел к новичку, взял на хранение посылку из дома. Так и сдружились. Артем все таит в себе. И страсть к поэзии тоже. Ему близок интеллигент Вершилин, любопытен Бурцев, знаток всего на свете, музыкант Мезерницкий. Однажды все они сходятся за общим столом в одной из келий.
Наряд на баланы (бревна для лесопилки) Артема измотал. Норма зверская, а кормят пшеном с треской. Справляются не все. Их бьют. Артему не по себе: уже нарвался на гнев Крапина, Сорокина, и еле отвязался от блатного Ксивы (пришлось делиться посылкой). Зато в паре с ним Афанасьев, весьма выносливый физически поэт. Силен и мужик Авдей Сивцев. Им выдают за ударный труд по пирожку. С капусткой.
Артем знакомится с питерцем Митей Щелкачовым, новым лицом в роте. Парень учится у Артема, как тут выжить. Вершилин выуживает 12-летнего беспризорника из-под нар. Совсем скоро мальчишку задушат. Крапин перед переводом на новое место устроил Артему с Митей наряды в «кремле».
Афанасьев подбрасывает Артему запрещенные карты. Его избивает Бурцев. У Артема истерика. Успокаивается он после беседы с отцом Иоанном. Он тоже в больничке. Для него срок – школа покаяния, вразумления, пересмотра совести. А жить всюду можно. Из больнички его вызывают в кабинет ИСО, к любовнице Эйхманиса Галине. Она хочет, чтобы он стал стукачом. Артем записывается боксером для спартакиады. Ее организатор – Борис Лукьянович. В новой роте Артем знакомится с ученым Троянским.
Подъем в 9 утра, походы в магазин, хорошее питание. Артем едва верит своей удаче. Его караулят блатные, но без толку. На планерке у Эйхманиса Артем вынужден при всех признаться, за что сидит. Он отцеубийца. Артем вхож и на посиделки у Мезерницкого. Там все те же: Василий Петрович, Граков (он теперь в газете), Моисей Соломонович. Философствуют о том, что в лагере все части народа увидели друг друга, поняли, притерлись, так сказать, боками.
Соперник для боя у него – одесский чемпион. Оба дерутся для гостей Эйхманиса. Эйхманис меняет судьбу умного «бытовика» Артема: его, Митю Щелкачова и Захара переводят искать старые клады острова. Артем узнает философию Эйхманиса: старинная земляная монастырская тюрьма была не лучше лагеря. Соловки – целый мир, особая цивилизация со своей иерархией, великий эксперимент по перековке человека. И уголовника, и политического, и проштрафившегося чекиста. И попов. Всем нашлось место. Со всеми работают. Предвзятости нет. Перевоспитание трудом.
И есть где потрудиться: десятки мастерских, заводы, скотные хозяйства, биосад, театры, музей икон. Эйхманис все больше входит в раж: корят питанием, медициной. Но кормят же, и лечат по мере сил.
В кабинете ИСО он обнимает Галину – она не сопротивляется. Теперь по бумагам он сторож в Йодпроме. Они регулярно встречаются. Через Вершилина Артем узнает новости: избитый Лажечников умер, Афанасьев теперь артист. На вечере у Мезерницкого идет разговор о том, что не писатели, а большевики дали народу почувствовать, что он велик, что он «может».
Правда, процесс этот болезненный. Как выздоровление. Артем слушает – и соглашается. Много общего с мыслями Эйхманиса. Василий Петрович напоминает ему, что баланы никуда не делись, и зверства тоже. Ему жаль, что Артем подпал под влияние начальника лагеря. Артем огрызается: тут все приспособленцы, не только он. Вскоре лагерь облетает новость: неудачное покушение Мезерницкого на Эйхманиса.
Книга 2
Эйхманиса сняли. Теперь на его месте Ногтев, уже известный Соловкам своей лютостью. В этот период Артем отсиживается в питомнике для лис.
Там верховодит Крапин. Еще из старых знакомых – Афанасьев. Бурцев, чтобы возвыситься еще больше, хочет инсценировать побег заключенных. Среди них все тот же Афанасьев.
Артема захлестывает ненависть к говорливому Василию Петровичу. Оказывается, тот служил в контрразведке. Но уверяет, что не убивал. Есть почти нечего. И жуткий холод. Периодически приводят новых заключенных. Артем ждет помощи от Гали. Лагерники исповедуются в грехах владыке Иоанну. Артем, кажется, тоже. Но его обуревает отчаяние и безумие, животный страх за свою жизнь.
Галя предлагает ему побег. Они отплывают на катере, переживают бурю, поломку мотора, периоды взаимного отчуждения. Кончается топливо. Они видят лодку с нерусской женщиной и ее умирающим мужем на борту. Галя рассчитывает в Кеми сесть на поезд. Артему уже все равно. Чекисты находят их. Хладнокровная Галя выдает женщину с мужем за пойманных шпионов.
Выясняется, что на Соловках работает комиссия, выявившая множество злоупотреблений. Идут аресты. Артем ждет решения своей участи. Его соседей то и дело выводят на расстрел. В итоге ему добавляют 3 года, осуждена и Галя. За неявку Троянского в срок Ногтев обещает расстрелять в роте каждого десятого. Выводят десятую Галю. Артем меняется местами с Захаром – и его, десятого, выводят тоже. Но это всего лишь «шутка» Ногтева. Все идут работать.
Послесловие
Спустя много лет рассказчик заходит в гости к дочери Эйхманиса. Ненависти в нем нет. В великом эксперименте были здравые идеи и участники, считает он. От нее он получает дневники Гали Кучеренко. Та анализирует свои отношения с Эйхманисом, политические взгляды, раболепие и ненависть заключенных. Рассказчику известно, что Галю амнистировали через год. Роман заканчивается биографией Эйхманиса и других героев. Троянский дожил до старости, как и Захар, некоторые арестованы повторно, как Моисей Соломонович, Борис Лукьянович сбежал в Финляндию, а Артема Горяинова в 1930 году зарезали в лесу блатные.
Обитель (Прилепин)
Содержание
Автор вспоминает своего прадеда, колоритного деревенского жителя с непростым характером и судьбой. В молодости тот отсидел на Соловках в советском концлагере и рассказывал об этом детям. Теперь автор делится этой историей с нами.
Книга 1 [ ред. ]
Конец 1920-х годов, Соловки. В старом монастыре располагаются камеры концлагеря. Заключённый Артём Горяинов, умный, смелый и независимый, бывший студент, начинает отбывать здесь срок. Он дружит с бывшим белым офицером Василием Петровичем, ко всем остальным относится дружелюбно-равнодушно.
Все зеки разбиты по взводам, Артём находится под командованием бывшего милиционера Крапина. Заключенные крайне разнородны: политические, кулаки, уголовники, бывшие белогвардейцы и монахи, оппозиционные интеллигенты. В суровом соловецком климате они страдают от жары, сырости, холода и вшей. Их занимают на тяжёлых работах: корчёвка пней, погрузка и сплав леса, железнодорожные работы. Также они собирают ягоды, косят сено, ремонтируют монастырь. Недалеко от обители есть штрафной изолятор Секирка с дурной славой.
Старый сиделец Василий Петрович шефствует над Артёмом, обучая его способам выживания в лагере.
Главное, чтоб тебя не отличали, не помнили и не видели все те, кому и не нужно видеть тебя, тошно, когда тебя зачем-то отметили.
Барачный приятель вводит героя в круг лагерной интеллигенции, знакомит с отцом Иоанном, называемым «владычкой». Тот ведёт философские и теологические беседы, примиряя лагерников с их тяжёлой жизнью. Артём и владычка симпатизируют друг другу, а в Василии он чувствует неискренность.
Некоторые заключённые находятся на привилегированном положении, живут в отдельных камерах-кельях, принимают гостей, имеют более свободный режим. Артём мечтает так же жить здесь. В келье зека Мезерницкого на посиделках, «Афинских вечерах», из разговоров Артём узнаёт, что начальник лагеря Эйхманис — большой оригинал, относительно справедлив и увлекается наукой. На островах организованы различные научные лаборатории, обслуживающиеся заключёнными. Имеются театральные и музыкальные коллективы.
По мнению поэта-зека Афанасьева, «Соловки — это… особый случай! Это как одиссея…». На сплаве леса герой сближается с поэтом Афанасьевым и ссорится с блатным Ксивой. Его защищают Василий, Афанасьев и Крапин. Артём уже сам учит новых заключённых правилам выживания здесь.
Имея независимый нрав, герою трудно подчиняться начальству и блатным. Схлестнувшийся с ними Артём избит и помещён в тюремный лазарет. Там он сближается с владычкой, который призывает к смирению, произносит христианские проповеди, знает историю Соловецкой обители и сопоставляет её с настоящим временем. Артёма допрашивает следователь Галина, любовница Эйхманиса, и предлагает стать стукачом.
Артём ближе знакомится с начальником лагеря Эйхманисом и очень горд этим. Теперь он на равных ходит в гости на «Афинские вечера» с участием артистов, учёных, журналистов. Они ведут умные диспуты о разных сторонах человеческой личности, проявляемых в тех или иных обстоятельствах.
После показательного боя, устроенного для пьяных гостей-чекистов, Артёма переводят из спортроты на другой остров по приказу Эйхманиса, симпатизирующего ему. Под началом старого монаха Феофана заключённые ищут монастырские клады. Артём знакомится с новеньким — молодым крестьянином Захаром, прадедом автора.
Какое-то время за копателями наблюдает Эйхманис, пьёт с ними и рассказывает о прошлом Соловков: здесь всегда была тюрьма. Начальник критически относится к убеждению Артёма, что здесь зеков перевоспитывают: он не верит в перевоспитание преступников, а лагерь считает лабораторией. На обвинения в убийствах заключённых он парирует, что чаще они сами убивают друг друга, и Артём внутренне согласен с ним. Начальник рассуждает об обширном хозяйстве тюрьмы, он уверен, что Советская власть либеральна с преступниками.
Во время краткосрочного приезда в обитель с хозяйственными целями, героя вновь допрашивает следователь Галина. Она взвинчена и провоцирует его, и Артем догадывается, что Эйхманис бросил любовницу. Герой вступает с ней в связь прямо в кабинете. Он злится и боится, что это навредит ему, и поначалу ненавидит женщину.
На очередных «Афинских вечерах» Артём озвучивает чужие идеи и пытается оправдать поступки Эйхманиса, на что заключенные напоминают ему обо всех лагерных беззакониях. Сознание Артёма раздвоено, он пребывает в сомнениях из-за собственного сомнительного статуса.
Предупредив Артёма, что за болтовню его расстреляют, Галина переводит его в звериный питомник сторожем. Это тихое отдалённое место, где зеки-учёные проводят животноводческие опыты. Туда к нему ночами приходит Галина. Постепенно любовники начинают нормально общаться, привыкают друг к другу и влюбляются. Галя много рассказывает про Эйхманиса, и Артём понимает, что она обижена на того и ревнует. Признавая хозяйственные заслуги начальника лагеря, героиня отказывает ему в человечности, призывая Артёма не обольщаться его мнимым обаянием.
Встречаясь в разных местах лагеря, любовники ведут полемику о судьбах постреволюционной страны, о советской власти и её карательной роли в жизни граждан. Галя рассказывает, что раньше лагерем управлял садист Ногтев, которого убрали после некоего происшествия. Оба боятся огласки и придерживаются строгой конспирации.
Книга 2 [ ред. ]
Артёма и Афанасьева переводят в лисий питомник на Лисий остров под командование Крапина. Это ещё одно блатное местечко лагеря с нетрудной работой. Артём сближается с весёлым, бесшабашным поэтом, неисправимым оптимистом.
После попытки убийства Эйхманиса, власть заменила его на Ногтева — чекиста с дурной славой, садиста. С либеральными порядками в лагере покончено.
Афанасьев проговаривается, что готовится большой побег под руководством старосты лагеря Бурцева — бывшего белогвардейца. Артём не собирается бежать, в отличие от Афанасьева. Он рассказывает герою, что Эйхманис внезапно влюбился в дочь заключённого, срочно женился на ней и отпустил её отца. Приятель предупреждает Артёма, что чекисты подозревают об их романе с Галиной.
На остров приезжает с инспекцией Галя. Герои проводят незабываемую ночь любви.
В эту же минуту охрана раскрывает заговор Бурцева. Заключённые подвергаются репрессиям, многих убивают. Артём с Захаром закапывают трупы, он только издалека видит мать, их свидание так и не состоится.
Артёма сильно избивают на допросе и помещают в изолятор Секирку. Здесь много подозреваемых в участии в заговоре, каждый день кого-то из них убивают. В изоляторе холодно, заключённые в одном белье, их почти не кормят. Владычка Иоанн учит зеков спасаться от холода ночами, морально поддерживает обессиленных людей молитвами и проповедями. Он говорит Артёму тёплые слова и возлагает на него надежды о спасении его души. Артём чувствует любовь к владычке, как к отцу.
Бывший товарищ Артёма Василий Петрович оказывается белым офицером-садистом, его разоблачают чекисты, сильно мучают, он повреждается рассудком. Герой испытывает к нему неприязнь. Он постоянно думает о Галине и ждёт от неё спасения.
На Секирку приводят Афанасьева, от побоев он заикается и у него нервный тик. Герой ухаживает за другом, и к тому возвращается оптимистический настрой. Вскоре поэта расстреливают, Артём впадает в депрессию, угрожает Василию, ссорится с владычкой. Тот просит героя не растерять в себе добро, благодаря которому он ещё жив, но Артёма захлёстывают отчаяние и ненависть к судьбе.
Расстреливают Василия Петровича, он снится герою в кошмарах. Тревожное, истеричное состояние заключённых Секирки достигает апогея, они устраивают шумный общий молебен, каются и исповедуются даже атеисты. Артём не принимает участие в священнодействии и не верит в помощь Бога. Ночью умирает владычка Иоанн. Обезумевшие зеки избивают Артёма за богохульство.
Галя вызволяет его с Секирки и предупреждает, что им необходимо бежать, потому что на неё донесли. Они уезжают на катере, планируя уйти за границу. От преследующих их неудач и лишений любовники раздражены, ссорятся, и Артём понимает, что после всех злоключений разлюбил Галю. Им приходится возвращаться назад на Соловки.
В лагере их задерживают чекисты. В нём большие перемены. Приехавшие из Москвы следователи проводят широкомасштабную проверку руководства Соловков и обнаруживают многочисленные нарушения и преступления. Арестовывают многих сотрудников лагеря, они сидят в карцерах вместе с заключёнными. Обозлённый Артём издевается над арестованными садистами и убийцами, на его глазах истязавшими зеков и страшно боящимися расстрела. Ошеломлённые бывшие надзиратели опасаются дать отпор впавшему в бешенство герою. В опустевшей после расстрелов камере морально истерзанный герой обращается к Богу; к нему снисходит Ангел и обещает жизнь.
Галя пытается выкрутиться из истории с побегом, представляя это командировкой, но ей не верят и как представителя прошлой администрации осуждают на три года. Артём сильно меняется после всех событий, деградирует и становится безличным человеком без эмоций. Он одиноко существует в переполненном бараке. На импровизированном расстреле он меняется местами с Захаром, чтоб быть расстрелянным вместе с Галей. Расстрел оказывается шуткой начальника лагеря Ногтева.
Послесловие [ ред. ]
Наши дни. Автор навещает дочь Эйхманиса, та рассказывает об отце и отдаёт ему дневник Галины.
Дневник Галины Кучеренко [ ред. ]
Женщина пишет о своих чувствах к Эйхманису. Она предупреждала его о нарушениях и преступлениях охраны лагеря, а он отказался принимать меры, потому что сюда, на Соловки, присылали только штрафников. По словам начальника лагеря, вновь присланные будут такими же.
Галина рассказывает про свои детство и юность. Она окончила гимназию, поступала в университет, сразу приняла революцию, стала большевиком. С Эйхманисом Галя познакомилась в поезде Троцкого и полюбила его. Вскоре они стали близки, хотя она понимала, что он не любит её. Он привез её с собой в лагерь, но их отношения нестабильны; любовник многократно изменял ей с заключёнными женщинами.
Галина страдала от безразличия Эйхманиса, понимая, что он использует её. Она вступила в связь с заключёенным, которого выделял начальник. Женщина узнала, что Эйхманис женился и вскоре уезжает с Соловков. Она также собралась покинуть острова. На этом дневниковые записи обрываются.
Некоторые примечания [ ред. ]
Галина была амнистирована через год после осуждения и покинула Соловки. Эйхманис был расстрелян во время репрессий 30-х годов. Ногтев был приговорен к пятнадцати годам лишения свободы, освобождён по амнистии, умер в 1947 году по причине скоропостижно окончившегося здоровья. Крапин воевал в ВОВ, был награждён. Артёма Горяинова убили в лагере блатные в 1930 г.
«Обитель» Захара Прилепина: лагерный ад как модель страны
Захар Прилепин написал авантюрный роман о соловецких лагерях 20-х годов. Лев Данилкин увидел в созданном Прилепиным лагерном мире национальную историю в чистом виде и «мгновенную классику».
Конец 20-х годов. Артем Горяинов отбывает на Соловках срок — канон «лагерного романа» предполагает, что за политику, но нет, все не так просто, сходство с Сашей Панкратовым и вообще с условными «детьми-арбата» — мнимое. Место страшное, но у Артема сильный характер, и он везучий, как бывают везучими герои авантюрных романов; при желании, кстати, можно описать «Обитель» как пикареску — странную, но тем не менее. Это ад, но не совсем тот ад, представление о котором существует в массовом сознании, сформированном перестроечными разоблачениями сталинского режима; ад не столько солженицынский, сколько достоевский, не навязанный извне, а свой, самодельный, доморощенный. Ад, парадоксальным образом выглядящий как без-пяти-минут-утопия; ад с «афинскими ночами» и филиалами ивановской «башни»; с театрами и библиотеками; со спартакиадами, научными исследованиями и поисками кладов; ад, в котором проводится не только антропологический, но и экономический эксперимент по созданию уникальной, высокоэффективной формы хозяйствования в тяжелых климатических условиях. Да и среди заключенных здесь — неожиданная статистика — гораздо больше бывших чекистов, чем, например, священников. Не просто, то есть, место, где черти мучают невинные души; ад — но с важными нюансами. Так, некоторые души страдают тут безмерно — а некоторые едва ли не смакуют мгновения счастья; а бывает, невинные души сами оборачиваются чертями — и не раз; тогда как черти подлинные брезгуют, бывает, мучениями — и занимаются разумной, в каком-то смысле, просветительской деятельностью.
Ни о каком оправдании речь не идет: как такое оправдаешь — Бога убивают тут каждую секунду; только вот смысл затеи не в том, чтобы добавить еще несколько запоминающихся шокирующих сцен в каталог, составленный Солженицыным; и не в том, чтобы рассказать «окончательную правду о большевистских преступлениях на Соловках» (время действия, заметьте, — до Большого террора, еще портреты Троцкого висят).
В недавнем интервью «Афише» Захар Прилепин заявил, что основная черта русского характера — равнодушие к собственной судьбе, что видно и на примере персонажей «Обители»
Фотография: Александр Решетилов
Нелепо пересказывать романные беседы — с намерением выпарить «окончательный смысл» из большого, полифоничного романа, где с десяток героев-идеологов, и у каждого есть какая-то своя, неопровержимая правда; любая короткая рецензия на «Обитель» неизбежно окажется вспышкой вульгарности. Очень грубо: роман про то, что и начальство не с Луны приехало, и заключенные — продукты российской культуры и истории. Звери все — и палачи, и жертвы; легкость обмена ролями свидетельствует о внутреннем родстве. Но только не потому что и те и те — «рабы», как брешут про них, а потому что готовы ад устроить другим — лишь бы спасти и спастись.
Поразительно, сколько силы было в руке, которая делала этот 700-страничный текст, сколько умного, красивого и подлинного в нем: от диалогов до описаний природы, от детальности исторической реконструкции — до необычной, нарушающей грань между фикшн и нон-фикшн композицией, от параллели между убийством отца и неприятным «голым Богом» — до идеи заселить лагерь клонами фигур Серебряного века, от героев второго плана — до надрывности или остроумия отдельных сцен (и сон штабелями на Секирке, и сцена с баланами и филоном, и открывающая сцена романа, пародирующая разговор в салоне Шерер, тут есть из чего выбрать, — все это «мгновенная классика», с момента публикации).
Единственная проблема «Обители» состоит в характере главного героя; приключения — есть, а развития, метаморфоз характера — нет. Он крепкий и умный, этот Артем, — и в начале, и в середине, да и в конце тоже. Это, собственно, всегда была главная «проблема Захара» — с «Патологий», с «Саньки»: слишком сильные, не подходящие для романов, протагонисты: таких невозможно ни принципиально улучшить, ни сломать; с чем приехали, с тем и уехали. Надо ли специально следить за экстралитературной деятельностью Захара, чтобы понять, откуда такие персонажи берутся? Да вряд ли; ясно, что и Артем Горяинов — это тоже он, еще одна его «обезьяна».
Захар крут — и только перечитывая некоторые сцены в «Обители», понимаешь — насколько; даже уже и не по-нашему, не среди отечественных своих коллег, — а в мировом, что называется, масштабе; по-голливудски; так на Тома Круза смотришь в последней «Миссии» или «Джеке Ричере». Круто.
