Ванюша – Александр Башлачев
«Ванюша» – песня Александра Башлачева. Входит в разные сборники исполнителя. Наиболее известные исполнения произведения входят в альбом «Лихо» (так называемая «агеевская запись») и в концертник «На Таганке». Видеозапись исполнения произведения представлена на DVD «Квартирник у БГ». Песня написана в январе 1986 года.
Башлачев – Ванюша – слушать
Интересные факты
Песню «Ванюша» Башлачев посвятил своему погибшему сыну. Мальчик родился в Свердловске в сентябре 1985 года тяжело больным. Мальчик скончался в начале 1986 года, после чего Александр перестал поддерживать отношения с его матерью – Татьяной Авасьевой.
Песня Башлачева «Ванюша» воспринимается как реквием. Общее мрачное настроение произведения подчеркивают вставленные в середину текста подчеркнуто веселые частушки. В целом же произведение говорит о смерти. Согласно воспоминаниям сестры рок-барда, Елены Башлачевой, впервые он исполнил эту композицию с листа 2 января 1986 года.
В фильме «Александр Башлачев: вечный пост» известный рок-журналист Александр Липницкий также обращает внимание на эту песню как на реквием. Липницкий говорит, что лично у него она ассоциируется с рано погибшим родным братом.
Башлачев – Ванюша – текст
Как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки,
Как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке
душа гуляла,
душа летела,
душа гуляла,
в рубашке белой,
да в чистом поле
все прямо прямо,
и колокольчик
был выше храма
да в чистом поле
да с песней звонкой.
Но капля крови на нитке тонкой уже сияла,
уже блестела, спасая душу, врезалась в тело.
Гулял Ванюша вдоль синей речки
и над обрывом
раскинул руки
то ли для объятия
то ли для распятия.
Как несло Ванюху солнце на серебряных подковах
И от каждого копыта по дороге разбегалось
двадцать пять рублей целковых.
Душа гуляет! Душа гуляет!
Да что есть духу, пока не ляжешь,
Гуляй Ванюха! Идешь ты, пляшешь!
Гуляй, собака, живой покуда!
Из песни – в драку! От драки – к чуду!
Кто жив тот знает – такое дело!
Душа гуляет и носит тело.
Водись с любовью! Любовь, Ванюха,
Не переводят единым духом.
Возьмет за горло – и пой, как сможешь,
Как сам на душу свою положишь.
Она приносит огня и хлеба,
Когда ты рубишь дорогу к небу.
Оно в охотку. Гори, работа!
Да будет водка горька от пота!
Шальное сердце руби в окрошку!
Рассыпь, гармошка!
Скользи, дорожка!
Рассыпь, гармошка!
Да к плясу ноги! А кровь играет!
Душа дороги не разбирает.
Через сугробы, через ухабы…
Молитесь, девки. Ложитесь, бабы.
Ложись, кобылы! Умри старуха!
В Ванюхе силы! Гуляй, Ванюха!
Танцуй от печки! Ходи в присядку!
Рвани уздечки! И душу – в пятки.
Кто жив, тот знает. Такое дело.
Душа гуляет. Заносит тело.
Ты, Ванюша, пей да слушай –
Однова теперь живем.
Непрописанную душу
Одним махом оторвем.
Хошь в ад, хошь – в рай!
Куда хочешь – выбирай.
Да нету рая, нету ада.
Никуда теперь не надо.
Вот так штука! Вот так номер!
Дата, подпись и печать.
И живи пока не помер.
По закону отвечать.
Мы с душою нынче врозь.
Пережиток, в общем.
Оторви ее да брось –
Ножками потопчем.
Нету мотива без коллектива.
А какой коллектив –
Такой выходит и мотив.
Ох, держи, а то помру
В остроте момента!
В церкву едут по утру
Все интеллигенты.
Были – к дьякону, к попу ли,
Интересовалися.
Синее небо вниз тянули.
Тьфу ты! Надорвалися…
Душу брось да растопчи.
Мы слюною плюнем.
А заместо той свечи
Кочергу засунем.
А Ванюше припасла
Снега на закуску я.
Сорок градусов тепла
Греют душу русскую.
Не сестра да не жена
Да верная отдушина
Не сестра да не жена
Да верная отдушина.
Как весь вечер дожидалося Ивана у трактира красно солнце
Колотило снег копытом и летели во все стороны червонцы
Душа в загуле.
Да вся узлами.
Да вы ж задули
Святое пламя!
Какая темень.
Тут где-то вроде душа гуляет?
Да кровью бродит. Умом петляет.
Чего-то душно. Чего-то тошно.
Чего-то скушно. И всем тревожно.
Оно тревожно и страшно, братцы!
Да невозможно приподыматься.
Да, может, Ванька чего сваляет?
А ну-ка, Ванька! Душа гуляет!
Рвани, Ванюша! Чего не в духе?
Какие лужи? Причем тут мухи?
Не лезьте в душу! Катитесь к черту!
Гляди-ка, гордый! А кто по счету?
С вас аккуратом… – Ох, темнотища!
С вас аккуратом выходит тыща!
А он рукою за телогрейку…
А за душою – да ни копейки!
Вот то-то вони из грязной плоти:
– Он в водке тонет, а сам не плотит!
И навалились, и рвут рубаху,
И рвут рубаху, и бьют с размаху.
И воют глухо. Литые плечи.
Держись, Ванюха, они калечат!
– Разбили рожу мою хмельную?
Убейте душу мою больную!
Вот вы сопели, вертели клювом?
Да вы не спели. А я спою вам!
…А как ходил Ванюша бережком
…вдоль синей речки!
…А как водил Ванюша солнышко
…на золотой уздечке!
Да захлебнулся. Пошла отрава.
Подняли тело. Снесли в канаву.
С утра – обида. И кашель с кровью.
И панихида у изголовья.
И мне на ухо шепнули:
– Слышал?
Гулял Ванюха…
Ходил Ванюха, да весь и вышел.
Без шапки к двери.
– Да что ты, Ванька?
Да я не верю!
Эх, Ванька – встань-ка!
И тихо встанет печаль немая
Не видя звезды горят, костры ли.
И отряхнется, не понимая,
Не понимая, зачем зарыли.
Пройдет вдоль речки
Да темным лесом
Да темным лесом,
Поковыляет,
Из лесу выйдет
И там увидит,
Как в чистом поле душа гуляет,
Как в лунном поле душа гуляет,
Как в снежном поле душа гуляет…
Ванюша
Как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки
Как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке
Душа гуляла, душа летела,
Душа гуляла в рубашке белой.
Да в чистом поле все прямо прямо,
И колокольчик был выше храма
Да в чистом поле да с песней звонкой.
Но капля крови на нитке тонкой
Уже сияла, уже блестела
Спасая душу, врезалась в тело.
Гулял Ванюша вдоль синей речки
И над обрывом раскинул руки
То ли для объятия то ли для распятия
Как несло Ванюху солнце на серебряных подковах
И от каждого копыта по дороге разбегалось
Двадцать пять рублей целковых.
Душа гуляет! Душа гуляет!
Да что есть духу пока не ляжешь,
Гуляй Ванюха! Идешь ты, пляшешь!
Оно в охотку. Гори, работа!
Да будет водка горька от пота!
Шальное сердце руби в окрошку!
Рассыпь, гармошка! Скользи, дорожка!
Рассыпь, гармошка! Да к плясу ноги!
Кто жив, тот знает. Такое дело.
Душа гуляет. Заносит тело.
Вот так штука! Вот так номер!
Дата, подпись и печать.
И живи пока не помер.
По закону отвечать.
Душу брось да растопчи. Мы слюною плюнем.
А заместо той свечи кочергу засунем.
А Ванюше припасла снега на закуску я.
Сорок градусов тепла греют душу русскую.
Не сестра да не жена Да верная отдушина
Не сестра да не жена Да верная отдушина.
Как весь вечер дожидалося Ивана
у трактира красно солнце
Колотило снег копытом
и летели во все стороны червонцы
Душа в загуле. Да вся узлами.
Да вы ж задули Святое пламя!
Какая темень.
Какая темень.
Тут где-то вроде душа гуляет?
Да кровью бродит. Умом петляет.
Чего-то душно. Чего-то тошно.
Чего-то скушно. И всем тревожно.
Оно тревожно и страшно, братцы!
Да невозможно приподыматься.
Да, может, Ванька чего сваляет?
А ну-ка, Ванька! Душа гуляет!
Рвани, Ванюша! Чего не в духе?
Какие лужи? Причем тут мухи?
Не лезьте в душу! Катитесь к черту!
Гляди-ка, гордый! А кто по счету?
Вот то-то вони из грязной плоти:
— Он в водке тонет, а сам не плотит!
И навалились, и рвут рубаху,
И рвут рубаху, и бьют с размаху.
И воют глухо. Литые плечи.
Держись, Ванюха, они калечат!
— Разбили рожу мою хмельную?
Убейте душу мою больную!
Вот вы сопели, вертели клювом?
Да вы не спели. А я спою вам!
— А как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки!
— А как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке!
Да захлебнулся. Пошла отрава.
Подняли тело. Снесли в канаву.
И тихо встанет печаль немая
Не видя звезды горят, костры ли.
И отряхнется, не понимая,
Не понимая, зачем зарыли.
Пройдет вдоль речки Да темным лесом
Да темным лесом, Поковыляет,
Из лесу выйдет И там увидит,
Как в чистом поле душа гуляет,
Как в лунном поле душа гуляет,
Как в снежном поле душа гуляет.
Рецензии на произведение «Ванюша»
Вот и все. Прощай, мой друг.
За тебя на бумаге доплачу.
Не ласкать тебе больше подруг
И не выпить со мной за удачу.
В этой жизни ты свои стихи,
Как гусляр, под гитару баял.
В этом пенье разгул стихий,
В непрерывных души боях.
Где-то мрак озаряет гроза,
Где-то ясные синие ночи.
А мои голубые глаза
Червь тоски с аппетитом точит.
Друг за другом уходит друг,
И за них приходят другие.
И прощальный сердца стук
Забивает слова тугие.
Оттого-то ты и живой.
Гонит небо звезд отары.
И по-прежнему Ванька твой
И гуляет, и пьет под гитару!
2002 г.
Наверное,МИССИЯ всё-таки существует.Саша выполнил эту миссию и ушёл.Если в 19 лет он уже писал ТАКИЕ стихи,что мёртвого разбудят. Это не просто так.Егор Летов прав.Всё,что продаётся перестаёт быть настоящим.К Башлачёву я пришла через Егора Летова.Более мощной энергетики и более мощной подачи я не встречала.Поразительное сочетание интеллигентности и брутальности.
К сожалению, только сегодня узнала такого замечательного поэта.
Потрясена талантом! РУССКАЯ душа!
Давай, зажигай, поэт русский! Царства тебе Небесного, Саша..
Вот вы сопели, вертели клювом?
Да вы не спели. А я спою вам!
Наверное они теперь вместе.
Душа гуляет.
Царствие небесное. Любим, помним, скорбим.
Так, не хочется писать о том, что это самая сильная вещь Саши, потому что в стольких, немногих его произведениях охвачено такое необьятное количество русской души, что каждое из них решительно представляет собой шедевр.
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+
Поэзия А. Башлачева. Прорыв за пределы трагизма к… диалектике… и выход в безысходность.
Сегодня 26-я годовщина со дня ухода из жизни замечательного советского поэта Александра Башлачева. Остается год до своеобразного юбилея, когда умерший Башлачев станет ровесником живому… Почему я беру точкой отсчёта дату смерти, а не дату рождения?: потому что в самой поэзии поэта в противоположности жизнь-смерть, последняя была ведущей, и в конце концов победила…
Я склонен расценивать Башлачева именно как советского поэта, не просто русского, но советского. Да, в его песнях проскакивали антисоветские мотивы («Петербургская свадьба», «Абсолютный вахтер», например), но в целом таковым его творчество не является. Рок позднего СССР практически весь был настроен критически к советскому строю. И по большому же счету действительно было за что критиковать «перестроечный» СССР. Критиковать же можно по-разному – просоветски, прогрессивно, и антисоветски (охаивать и поливать грязью).
Так вот, на мой взгляд, Башлачев принадлежал в конечном счете к первому направлению, а плеяда рок-мэйнстрима (или плюяда – от слова «плевать») антисоветских оранжистов, говоря современным языком, соответственно, ко второму. Вот теперь плюяда устроилась удобно, уютно и комфортно в своей «победе» в останках советского. Гусеницы могли стать бабочками, а стали трупными червями.
Главным лейтмотивом творчества Башлачева я считаю кристальную честность, к которой и которой он призывал.
Предлагаю читателям аналитический разбор поэзии Александра Башлачева с точки зрения диалектики.
Отсюда можно скачать статью под катом в PDF и DOC.
Поэзия А.Башлачева. Прорыв за пределы трагизма к… диалектике … и выход в безысходность.
О поэзии А. Башлачёва написано мало. Больше написано о самом А. Башлачёве, нежели о его поэзии. Цель этих набросков, может быть, чересчур претенциозная и – определить логику центральной части образной системы в поэзии Башлачёва. Поэзия Башлачева настолько глубока, что местами здесь прорываются элеенты диалектической логики.
Поэт, отражая окружающий его мир, создает свой поэтический мир в виде целостной (более или менее законченной) системы образов. В этой системе есть центральная часть, а есть периферия.
Многие образы (смысловые законченные целостные фрагменты) Башлачёва в этих и других стихах часто имеют масштаб одной-двух строк, т.е. один образ – одна строка, одно четверостишие – четыре законченных, независимых друг от друга предложения, что также говорит в пользу вариативности башлачёвских стихотворений. Иногда складывается впечатление, что некоторые стихи Башлачёва – наброски к будущим произведениям, образы в них именно перечисляются по мере озарения и, может быть, ассоциативно и получают развитие в следующих соседних образах, но вместе с тем предполагают дополнительное стихотворное развитие (у Башлачёва строки настолько емки и сжаты, что требуют себе собственных стихотворений, их перечисление в свою очередь дает ощущение грандиозности, колоссальности, но при этом и запутанности исходного и конечного замысла).
О незаконченности, периферийности многих стихотворных фрагментов и стихов говорит и тот факт, что сам Башлачёв в ходе исполнения неоднократно менял варианты строк, значит, что-то его не устраивало, значит он искал более совершенный, зрелый, законченный вариант, иногда так и не находил Вот примеры разных вариантов исполнений строк в одних и тех же песнях: «свистопляс»\ «рок-н-ролл» в стихотворении «Время колокольчиков», «Хочется – качайся направо, хочется – качайся налево»\ «Вот тебе, приятель, и Прага, вот тебе, дружок, и Варшава» в стихотворении «Некому березу заломати» (мне лично ближе первые варианты)).
Возможно, меня упрекнут, что я разбиваю целостные стихотворения на отдельные строчки, рассматриваю их как самостоятельные, оторванные друг от друга фрагменты. Наоборот. У меня почему-то все творчество Башлачёва, все песни воспринимаются как одна песня, как единый эмоциональный поэтический поток, в котором есть свои водовороты, падения, провалы, всплески, водопады, нет одного – затишья, штиля, успокоенности. Это бурный, напряженный, жест(о)кий поток эмоций, ощущений, переживаний отрицательного спектра: страдание, боль, горечь, страх, сомнения и т.д. Но это не пустые, пустозвонные страдания и страхи (наподобие фильмов ужасов).
Далее я попытаюсь найти, так сказать, квинтэссенцию, сущность этих переживаний в поэзии Башлачёва, те образы и стихотворные строчки, в которых наиболее эмоционально полно и логически отчетливо выражено это общее для башлачёвской поэзии состояние (возможно, я несколько сумбурно выражаюсь, но окончательно понятно, я надеюсь, станет после прочтения всего текста набросков).
Так вот, в этом потоке есть места, где общее настроение, мироощущение Башлачёва, распределенные в стихах поэта более или менее равномерно, достигает наивысшей концентрации, наивысшего воплощения; места, где этот общий огромный поток сжат до неимоверных размеров, «протекает», точнее, обрушивается на тебя в трех-пяти словах, в одной-двух строках (из трех-пяти слов, из одной-двух строк). Именно эти фрагменты я рассматриваю как центральные образы, они, как микрокосмы, в которых сжат весь космос, вся суть, сущность поэзии Башлачёва. Именно на этих местах я и хочу дальше остановиться. Вначале проиллюстрирую, а потом попытаюсь проанализировать, выделив их логическую структуру.
Вытоптали поле, засевая небо.
К свету – по этапу. К счастью – под плетями.
То-то будет хорошо!
Смеху будет много.
Спите, дети. Я пошел.
Скатертью тревога…
Но с каждым днем времена меняются.
Спим да пьем. Сутками и литрами.
Мы – выродки крыс. Мы – пасынки птиц.
Не продрать колтун на ресницах
Некому березу заломати
Там, где ночь разотрет тревога,
Там, где станет невмоготу –
Вот туда тебе и дорога,
Наверстаешь свою версту.
В чистом поле – дожди.
Более того, эти противоположности не исключают, а предполагают, порождают друг друга (впрочем, как и положено противоположностям), но поражает другое – противоположности не просто порождают друг друга, но по сути совпадают друг с другом. Возьмем, например, четверостишие из «Лихо».
Здесь действие вызывает противодействие, оборачивается противоположностью, абсурдом: в случае 1,2,4 строк, поэтому действие теряет всякий смысл, лишено цели. Пика это бессмысленное взаимодействие противоположностей достигает в 3-ей строке, где само действие является противодействием, совпадает с ним: штопали на теле (одежду) и одновременно пришивали к ребрам (пришивали к телу ту же самую одежду). Примером того, что действие является противодействием (противоположностью самому себе) также может служить образ «колтун на ресницах» (нечто легкое, незаметное, парящее – ресница – набила колтун – неопрятное, тяжелое, мешающее).
А в «Посошке» когда из «спаси, сохрани» у Башлачёва возникает «скоси, схорони»… Вроде бы второе появляется из первого, органически связано с ним, но при этом оно настолько противоположно, что зачеркивает, исключает, отменяет первое. Второе обращение появляется не вместе (наряду) с первым, а вместо… и появляется в месте исчезновения первого… После того, как произнесено второе – первое «Не актуально!» (читать с той же интонацией, с какой эту фразу произнес профессор (П.Мамонов) из кинофильма «Пыль»).
Там, где ночь разотрет тревога,
Там, где станет невмоготу –
Вот туда тебе и дорога,
Наверстаешь свою версту.
В «Рождественской» проложена одна из дорог в тревогу.
И в этом четверостишии тоже противоречие, тоже в конце действия ждет нечто противоположное: единственный путь ведет туда, где невозможно находиться, откуда хочется уйти и куда приходится идти и куда невозможно не придти (вот в чем ужас), потому что только «туда тебе и дорога». В сторону: если у Цоя частный случай («Электричка везет меня туда, куда я не хочу»), то у Башлачёва – обобщение.
В стихотворении «На жизнь поэтов» в строке «Дай бог им пройти семь кругов беспокойного лада» можно увидеть тот же прием, но противоположное направление: если в «Рождественской» из оптимизма в пессимизм, из спокойствия в тревогу, то здесь – из ада в лад, из темного в светлое, из смерти в жизнь.
«Но с каждым днем времена меняются». Если времена меняются каждый день, то это уже не времена, а нечто меньшее, и если дни сменяются как времена, то это уже не дни, а нечто большее; дни исключают времена и наоборот и одновременно они слиты в одно целое, эта взаимосвязь несоизмеримого. И в итоге исчезает и то и другое – состояние потерянности во времени, где дни равны временам, а времена равны дням и ни то, ни другое не имеет значения.
Наконец, о главном башлачёвском образе – «время колокольчиков». Здесь тоже обнаруживается башлачёвское взаимодействие противоположностей. Колокольчики это что-то хрупкое, маленькое, уязвимое, эфемерное, их звенение (не звон, потому что звон у колоколов) чуть слышно и краткоременно, подул ветерок – зазвенили, их жизнь и из песня измеряется в мигах, мгновениях, моментах, секундах. И вдруг на долю этих колокольчиков выпало время (в смысле эпоха, эра, «время перемен», т.е. огромный, значительный промежуток, точнее, пласт времени. Думаю, Башлачёв именно в этом смысле употребил слово «время»: «Но с каждым днем времена меняются» и вот пришло время колокольчиков. Но первое несоизмеримо со вторым, одно исключает другое, колокольчики слишком малы, чтобы быть услышанными в масштабе времени эпохи, но вместе с тем их время все-таки пришло. Их время пришло и они бесполезны в этом времени. В этом противоречие – в столкновении противоположных несоизмеримых масштабов.
Итак, в чем же состоит логика башлачёвских образов? Поэт берет крайности, противоположные состояния и сталкивает их друг с другом так, что они становятся тождественны, одним и тем же, сталкивает так, что искры летят, что непонятно, что происходит. Осмелюсь предположить, что именно из этого столкновения и подобного рода взаимодействия между противоположностями и берут исток те эмоции и ощущения, которые вызывает поэзия Башлачёва – буквально физически ощущаемые и переживаемые страдания, ощущения одиночества, отчужденности, затерянности, брошенности, тревоги (когда эти противоположности существовали были ориентиры, когда они столкнулись, отождествились, старые ориентиры исчезли, а новых не возникло, в чем и трагизм). Противоположности сталкиваются, но нового качества не возникает, они не объединяются, не синтезируют нового целого. Наоборот возникает надрыв, разрыв внутри, рана в душе (тоже противоречие – соединение порождает разъединение):
…ладья чего – надежды, любви?
Почему Александра Башлачева считают лучшим поэтом отечественной рок-музыки?
27 мая исполнилось бы 48 лет СашБашу — Александру Башлачеву — человеку, которому большинство наших рок-мэтров смиренно отдаёт лавры лучшего русского рок-поэта. А такие самоценные личности, как Егор Летов, Борис Гребенщиков и Константин Кинчев, прямо говорят о влиянии череповецкого самородка на своё творчество.
И это при том, что СашБаш был довольно странной фигурой в нашей рок-культуре — настолько он был не похож на своих «названных братьев». По манере исполнения он, скорее, тяготел к бардам (особенно к Высоцкому, которого очень любил), его музыка была чрезмерно аскетична, многие (даже длинные) песни укладывались в три, а то и два аккорда. Назвать хоть одну из его песен «хитом» не поворачивается язык, настолько чужды они были всяческой искусственности и излишней «красивости». Все в башлачевском творчестве пахло «почвой», «сыростью», «первородностью».
Родство Башлачева с рок-культурой было чисто духовное и клановое — ведь в 1980-е именно рок был в СССР единственным живым и энергично развивающимся музыкальным течением. Несмотря на то что СашБаш обожал Гребенщикова, влияние лидера АКВАРИУМА просматривается только в самых ранних песнях. Башлачев очень быстро вышел на свой, совершенно ни на что не похожий творческий путь.
Не получилось у него и создать собственную рок-группу. Но мне, например, трудно представить, как остальные музыканты смогли бы попасть в этот неравномерно дышащий ритм его песен. Недаром вспоминают, как неуютно чувствовал себя Башлачев во время студийной записи, когда нужно было спеть несколько дублей, не говоря уже о наложении. Любое студийное «разложение» на голос и гитару Башлачев воспринимал как препарирование живого организма.
На записях всегда поражает его голос — голос, способный на протяжении одной строки сорваться до надрывного хрипа и тут же упасть на проникновенный шепот. Какой тут, к черту, уровень записи! Он ДЫШАЛ песней — и это не красивая метафора, как не были метафорой его окровавленные пальцы после особенно яростного исполнения.
И еще. Александр Башлачев был Поэтом. Чуть ли не первым настоящим большим Поэтом в рок-музыке. Сделать этот смелый вывод позволяет его ответственное и уважительное отношение к Слову — Слову как таковому, а не просто как к одному из компонентов рок-песни. Столь изощренной, филигранной и вместе с тем истинной и могучей поэзии отечественная рок-музыка не знала. Слова в песнях Башлачева сплетаются, перекликаются, каламбурят, одно тянет другое — и при всем этом такая хитрая «конструкция» умудряется звучать цельно и осмысленно.
Но самое главное даже не это. Самое главное то, что 24-летнему череповецкому парню удалось буквально за три года (!) создать настоящую оригинальную «национальную рок-идею». Идею не в смысле какой-то четкой системы с набором постулатов, а в смысле открытия для отечественной рок-музыки национальной образности, национального духа, национального языка.
Удивительно также и то, что этот юноша, лишь в 1984 г. освоивший гитару (и сразу начавший писать песни), оказался гораздо «взрослее» и мудрее своих рок-коллег. Там, где они долго и неравномерно эволюционировали, Башлачев сразу взял слишком высокую «планку» (что, видимо, и сказалось на стремительном конце его творческого развития и… жизни). По сути дела, он стал своеобразной инкарнацией духа Высоцкого в новых условиях и новой культуре «рок-восьмидесятников».
Первым из известных и удачных текстов Александра Башлачева можно назвать текст к песне «Грибоедовский Вальс», написанный им еще в 1983 г. Он представляет собой поразительное по воздействию погружение в тему «маленького человека». Ироническое начало о пьяненьком водовозе Степане Грибоедове, которого заезжий гипнотизер заставляет почувствовать себя Наполеоном, прорывается в конце настоящим трагизмом и заставляет слушателя сглотнуть горький комок.
Однако подлинным рождением оригинального поэтического языка Башлачева принято считать написание «Времени Колокольчиков» — песни, в которой впервые английское слово «рок-н-ролл» перекликается с русским «колокол», рок-н-ролльный драйв — с нашей бесшабашностью, а реалии современности — со славянской образностью. Это был настоящий, а не алхимический, как у многих, брак Запада с Востоком.
Каким образом проявилась в Башлачеве такая творческая самобытность, можно только гадать. Мне кажется, ключевое слово здесь «любовь» — любовь к своей земле, к своей культуре, к людям, к женщине.
Любовь для Башлачева была выше политических симпатий и антипатий. Родина никогда не делилась им на допетровскую, дореволюционную и советскую. Он воспринимал нашу историю единой, последовательной, она была для него закономерным проявлением «нашей редкой силы сердешной, да дури нашей злой, заповедной». И все «темные пятна» этой истории были нашими «темными пятнами», а отнюдь не происками жидомасонов, Запада или иных злобных сил, на которые так любят списывать все наши беды. Ответственность и вина за это, по мнению Башлачева, лежала на всех нас. Вот почему, касаясь этой темы, он всегда пел «мы», а не «ты» либо «они».
В своей любви Башлачев никогда не был слеп. Его «Абсолютный Вахтер» живет на улице без конкретного адреса, это — обобщенный символ давящей безжалостной тоталитарной власти. Однако, не замалчивая атмосферу страха сталинских времен, СашБаш сам был безжалостен к тем, кто пользовался трагическими моментами истории лишь для того, чтобы хаять родную землю. Песня «Случай в Сибири», к сожалению, один из редчайших случаев в отечественном рок-творчестве, где так откровенно и ясно была высказана эта мысль.
» …Хвалил он: — Ловко врезал ты по ихней красной дате.
И начал вкручивать болты про то, что я — предатель.
Я сел, белее, чем снега. Я сразу онемел как мел.
Мне было стыдно, что я пел. За то, что он так понял.
Что смог дорисовать рога он на моей иконе.
…Не говорил ему за строй. Ведь сам я — не в строю.
Да строй — не строй. Ты только строй.
А не умеешь строить — пой.
А не поешь — тогда не плюй.
Я — не герой. Ты — не слепой.
Возьми страну свою».
Не менее ясно и цельно высказался он в другой замечательной песне — «Некому Березу Заломати!». Слушая ее, в памяти проносятся и пушкинское «Клеветникам России», и тютчевское «Умом Россию не понять…», и блоковские «Скифы». Песня яростна, сурова и по-медицински жестока не только к «чужим», но и к «своим».
Удивительно, но в песнях Башлачева почти нет ни «матрешечной» сусальности, ни оголтелого «панславянизма», ни самовлюбленного «диссидентства». Он, подобно Блоку, сумел окунуться в стихию загадочной «русской души» и показать ее изнутри.
«Гуляй, собака, живой покуда!
Из песни — в драку!
От драки — к чуду!
Кто жив, тот знает — такое дело!
Душа гуляет и носит тело
…
…И навалились, и рвут рубаху,
И рвут рубаху, и бьют с размаху.
И воют глухо. Литые плечи.
Держись, Ванюха, они калечат!
— Разбили рожу мою хмельную?
Убейте душу мою больную!
Вот вы сопели, вертели клювом?
Да вы не спели. А я спою вам!
…А как ходил Ванюша бережком
…вдоль синей речки!
…А как водил Ванюша солнышко … на золотой уздечке!
…
И мне на ухо шепнули: — Слышал? Гулял Ванюха
…Ходил Ванюха, да весь и вышел.
Без шапки к двери. — Да что ты, Ванька?
Да я не верю! Эх, Ванька — встань-ка!
И тихо встанет печаль немая,
Не видя, звезды горят, костры ли.
И отряхнется, не понимая,
Не понимая, зачем зарыли.
Пройдет вдоль речки, да темным лесом,
Да темным лесом, поковыляет,
Из лесу выйдет и там увидит,
Как в чистом поле душа гуляет…».
Открыл череповецкого самородка в 1984 г. московский журналист Артем Троицкий, славящийся своим музыкальным чутьем на все новое и интересное. Он же и ввел Башлачева в столичный рок-свет.
Начало было многообещающим: рок-барда тепло принимали в обеих столицах, никто не отказывал ему в таланте, но… что-то не клеилось. Башлачев оказался болен тем, что называется перфекционизмом — навязчивым и неудовлетворенным стремлением к совершенству. К тому же, он плохо шел на компромисс, в первую очередь, с самим собой. То ли сказался слишком быстрый старт, то ли в своем творчестве он узрел что-то не то…
Не проходит и двух лет, как Башлачев начинает сомневаться в надобности своего дела (надобности не кому-то, а вообще). Он испытывает постоянную творческую неудовлетворенность, сетует на то, что его песням не хватает мелодичности. А с мая 1986 года нам не известен ни один новый текст его песен.
«И труд нелеп, и бестолкова праздность,
И с плеч долой все та же голова,
Когда приходит бешеная ясность,
Насилуя притихшие слова».
(А. Башлачев)
Внутренний творческий и психологический кризис совпал с бытовой неустроенностью. Говорят, у Башлачева было несколько попыток суицида. Одна из них удалась. Утром 17 февраля 1988 года, квартируясь у своих знакомых в Ленинграде, он шагнул из окна девятого этажа…
