о чем рассказ роковые яйца
«Роковые яйца» — краткое содержание повести М.А. Булгакова
В данной статье можно ознакомиться с кратким содержанием повести «Роковые яйца». Это произведение, написанное с присущей М. Булгакову тонкой иронией, заставляет задуматься над серьёзными проблемами человеческих взаимоотношений.
История создания фантастической повести
Произведение было написано в 1924 году. В нём Михаил Булгаков выразил своё отношение к происходящей в то время неразберихе в стране, когда в управленцы выбились люди совершенно некомпетентные.
Печаталась повесть в журнале «Красная панорама» в 1925 г. Первоначальное название «Луч жизни» впоследствии было изменено на «Роковые яйца». Булгаков описывает события, якобы произошедшие в 1928 г. в Москве и в Смоленской губернии.
Интересно то, что у профессора Персикова есть прототип – врач Покровский, являвшийся родственником автора. Одним из мест действия была выбрана Смоленщина, где Булгаков работал в больнице.
Главные герои и их характеристика
Владимир Ипатьевич Персиков – профессор IV государственного университета и директор Зоологического института в Москве, 58 лет.
Описание автором герою дается следующее: голова у Персикова лысая, с клоками жёлтых волос по бокам, нижняя губа выпячена, что делает учёного похожим на капризного ребёнка. Голос квакающий и скрипучий. Что-либо объясняя, профессор скрючивает указательный палец и выставляет вверх.
Гениальный учёный, полностью поглощён наукой. Дома за ним ухаживает экономка Марья Степановна, а в институте выполняет его поручения сторож Панкрат, который его боится и боготворит.
Пётр Степанович Иванов – ассистент профессора. Интеллигентный, умный, но не особенно талантливый человек. Приспособленец, стремящийся присоединиться к чужим открытиям.
Альфред Аркадьевич Бронский – журналист. В погоне за сенсацией ни в чём не знает преград, вместо правды сочиняет вымышленные истории. При этом безграмотен. Одет Бронский очень модно, в руках носит блокнот и что-то быстро в нём пишет. На лице — постоянно поднятые в удивлении брови и бегающие глаза.
Александр Семёнович Рокк – заведует совхозом «Красный луч». Бывший флейтист, способный генерировать множество идей, не подкреплённых никакими знаниями и часто приносящих вред. Его внешность неприятна. Одет он был старомодно. Его маленькие глазки изумлённые и одновременно уверенно-наглые.
Краткое содержание повести М. Булгакова «Роковые яйца»
Ниже приводится пересказ произведения по главам.
I. Куррикулюм витэ профессора Персикова
Замечательный учёный ничем, кроме любимой зоологии, не интересовался: газет не читал, в театр не ходил. Он жил один в пятикомнатной квартире в Москве. С 1919 по 1924 годы ему пришлось пережить множество неудобств и неприятностей, но отрешённость от обыденности и помощь старушки экономки Марьи Степановны помогли ему выстоять. Жизнь снова наладилась.
II. Цветной завиток
Однажды, работая в своей лаборатории, Персиков увидел в микроскоп что-то совершенно удивительное. Это открытие так поразило его, что он даже домой пошёл в одной калоше.
III. Персиков поймал
Профессор понял, что при электрическом освещении и определённом положении стёкол микроскопа появляется красный луч, под действием которого амёбы начали невероятно быстро размножаться. Новые организмы были намного крупнее и активнее старых.
Персиков поделился открытием со своим ассистентом Ивановым, который помог построить камеру, для получения луча намного большего диаметра для дальнейших исследований.
IV. Попадья Дроздова
Неведомым образом об открытии стало известно прессе, а затем и всей Москве. Журналист Бронский, несмотря на возмущение профессора, явился выведать подробности.
На следующее утро вышла статья, в которой описывалось совсем не то, что говорил учёный. Открытие назвали кошмарным наравне с кошмарной болезнью кур у попадьи Дроздовой.
В городе Стекловске Костромской губернии у вдовы протоиерея Дроздова начали стремительно заболевать и тут же умирать куры. Вскоре эпидемия поразила всех птиц в городе. Персикова донимают телефонными звонками.
Явился «ослепительный по убранству гражданин» и предложил деньги за камеру, генерирующую волшебный луч. Профессор выгнал его и позвонил на Лубянку. После этого случая учёного охраняли от посетителей агенты.
Через несколько дней относительного спокойствия к Персикову снова пришёл Бронский и стал узнавать про куриные болезни.
VI. Москва в июне 1928 года
Профессора включили в комиссию по борьбе с куриной чумой. О странной болезни говорилось в театрах, газетах, даже в цирковых представлениях.
Через две недели в стране вымерли все куры. Была создана организация по восстановлению птичьего поголовья «Доброкур», в которую опять вошёл Владимир Ипатьевич Персиков. Он очень загружен и работает над своим открытием по ночам. Созданы две камеры с ещё большим диаметром луча. Для опытов профессора из-за границы заказан особый груз.
К учёному явился Рокк. Он сказал, что назначен заведующим совхоза «Красный луч» и хотел забрать камеры, чтобы ускоренно вывести новых кур из яиц, присланных из Америки. Эта идея пришла в голову Рокку после прослушивания лекции профессора.
VIII. История в совхозе
В Смоленской губернии в оранжерее бывшего имения Шереметевых установили камеры профессора и уложили под лучами яйца, привезённые по спецзаказу. Рокку показалось, что они грязные. Охранять камеры приставили солдата с ружьём.
Чем только ни занимался Александр Семёнович до нынешнего своего места работы. До революции он служил флейтистом. В Туркестане Рокк заведовал газетой, а потом отличился планами по орошению. В Москве он озарился новой идеей быстрого выращивания кур. Деревенские называли заведующего антихристом.
Ночью собаки выли и бесились. Утром нашли скорлупу от двух яиц, но цыплят нигде не было. Куда-то делись все птицы и лягушки в округе. Александр Семёнович решил пойти к пруду искупаться. Следом за ним отправилась жена Маня.
Из зарослей лопуха неожиданно появилась огромная змея и кинулась на женщину. Рокк убежал.
Агенты ГПУ нашли председателя совхоза совершенно седым. Они отправились на мотоцикле узнать, что случилось. В оранжерее несметное множество змей ползало на полу. Они напали на приехавших и съели.
В Москве появились слухи об огромных змеях, крокодилах и страусах, нападающих на людей. Наконец-то пришла посылка для профессора, но там оказались куриные яйца вместо заказанных им яиц пресмыкающихся. Очевидно, перепутали грузы для совхоза и Владимира Ипатьевича.
Змеи, крокодилы и страусы распространяются по всей стране, откладывая по пути огромное количество яиц. Персиков в предынфарктном состоянии.
В республике паника. Все ринулись в Москву. Объявлено военное положение. Армия отправляется на бой с гадами. Горят города и леса. В институте только профессор, сторож Панкрат и экономка. Толпа обвиняет в случившемся Персикова и врывается в здание, где убивают без разбора и сторожа, и профессора, и бедную женщину.
XII. Морозный Бог на машине
Спасло республику от разорения совершенное чудо. В середине августа вдруг ударил 18 градусный мороз. Он продержался два дня и уничтожил всех пресмыкающихся. Горы трупов гнили и вызвали эпидемии, унёсшие жизни многих людей. К весне 1929 г. всё закончилось, страна вернулась к прежней жизни.
Анализ произведения
Булгаков написал своё творение в жанре фантастической повести. Главная мысль состоит в том, что нельзя необразованным людям руководить наукой.
Мало понимающие как в управлении, так и в научных исследованиях представители «низов» ради решения сиюминутной проблемы поставили на карту судьбы многих людей. Неслучайно ассистент Иванов не смог повторить изобретение профессора.
Гениальные люди, так необходимые стране, истребляются малообразованной толпой. Произведение учит ответственности в принятии таких важных решений, как использование не до конца изученных научных открытий.
Повесть желательно читать полностью или слушать онлайн.
Булгаковская энциклопедия (краткая)
«РОКОВЫЕ ЯЙЦА»
Среди источников Р. я. есть и более экзотические. Так, живший в Коктебеле в Крыму поэт Максимилиан Волошин (Кириенко-Волошин) (1877-1932) прислал Булгакову вырезку из одной феодосийской газеты 1921 г., где говорилось «о появлении в районе горы Кара-Даг огромного гада, на поимку которого была отправлена рота красноармейцев». Послуживший прототипом Шполянского в «Белой гвардии» писатель и литературовед Виктор Борисович Шкловский (1893-1984) в своей книге «Сентиментальное путешествие» (1923) приводит слухи, циркулировавшие в Киеве в начале 1919 г. и, возможно, питавшие булгаковскую фантазию:
Показывали рукой на аршин от пола рост этих обезьян. Говорили, что когда при взятии Баку одна такая обезьяна была убита, то ее хоронили с оркестром шотландской военной музыки и шотландцы плакали.
Потому что инструкторами обезьяньих легионов были шотландцы.
Из России дул черный ветер, черное пятно России росло, «больная красавица» бредила».
В Р. я. страшный фиолетовый луч пародийно превращен в красный луч жизни, наделавший тоже немало бед. Вместо похода на большевиков чудесных боевых обезьян, будто бы привезенных из-за границы, у Булгакова к Москве подступают полчища гигантских свирепых гадов, вылупившихся из присланных из-за границы яиц.
В тексте Р. я. указаны время и место написания повести: «Москва, 1924 г., октябрь». Повесть существовала в первоначальной редакции, отличной от опубликованной. 27 декабря 1924 г. Булгаков читал Р. я. на собрании литераторов при кооперативном издательстве «Никитинские субботники». 6 января 1925 г. берлинская газета «Дни» в рубрике «Российские литературные новости» откликнулась на это событие: «Молодой писатель Булгаков читал недавно авантюрную повесть «Роковые яйца». Хоть она литературно незначительна, но стоит познакомиться с ее сюжетом, чтобы составить себе представление об этой стороне российского литературного творчества.
Тема веселенькая! Заметно, впрочем, влияние Уэллса («Пища богов»). Конец Булгаков решил переработать в более оптимистическом духе. Наступил мороз, и гады вымерли. ».
Очевидно, автор «Моих университетов» (1922) из своего западноевропейского «прекрасного далека» не представлял себе абсолютную нецензурность варианта финала с оккупацией Москвы полчищами гигантских пресмыкающихся. Булгаков же, скорее всего, это осознал и, то ли под давлением цензуры, то ли заранее предвидя ее возражения, переделал окончание Р. я.
Несомненно, что, на счастье писателя, цензура видела в походе гадов на Москву в Р. я. только пародию на интервенцию 14 государств против Советской России в годы гражданской войны (гады-то иностранные, раз вылупились из заграничных яиц). Поэтому взятие полчищами пресмыкающихся столицы мирового пролетариата воспринималось цензорами лишь как опасный намек на возможное поражение СССР в будущей войне с империалистами и разрушение Москвы в этой войне. По этой же причине не была выпущена позднее, в 1931 г., пьеса «Адам и Ева», когда один из руководителей советской авиации Я. И. Алкснис (1897-1938) заявил, что пьесу ставить нельзя, поскольку по ходу действия гибнет Ленинград. В таком же контексте в Р. я. мог восприниматься курий мор, против которого сопредельные государства устанавливают кордоны. Под ним подразумевались революционные идеи СССР, против которых Антанта провозгласила политику санитарного кордона. Однако на самом деле «дерзость» Булгакова в Р. я., за которую он опасался попасть в «места не столь отдаленные», заключалась в другом, и система образов в повести в первую очередь пародировала несколько иные факты и идеи.
Среди прототипов Персикова был также известный биолог и патологоанатом Алексей Иванович Абрикосов (1875-1955), чья фамилия спародирована в фамилии главного героя Р. я. И спародирована она неслучайно, ибо как раз Абрикосов анатомировал труп Ленина и извлек его мозг. В Р. я. этот мозг как бы передан извлекшему его ученому, в отличие от большевиков, человеку мягкому, а не жестокому, и увлеченному до самозабвения зоологией, а не социалистической революцией.
Критика после выхода Р. я. быстро раскусила скрытые в повести политические намеки. В архиве Булгакова сохранилась машинописная копия отрывка из статьи критика М. Лирова (М. И. Литвакова) (1880-1937) о творчестве Булгакова, опубликованной в 1925 г. в №5-6 журнала «Печать и революция». В этом отрывке речь шла о Р. я. Булгаков подчеркнул здесь наиболее опасные для себя места:
«Но настоящий рекорд побил М. Булгаков своим «рассказом» «Роковые яйца». Это уже действительно нечто замечательное для «советского» альманаха.
А тут разразилось бедствие над советской страной: по ней пронеслась истребительная эпидемия кур. Как выйти из тяжелого положения? Но кто обычно выводит СССР из всех бедствий? Конечно, агенты ГПУ. И вот нашелся один чекист Рокк (Рок), который имел в своем распоряжении совхоз, и этот Рокк решил восстановить в своем совхозе куроводство при помощи открытия Владимира Ипатьевича.
Советский транспорт, натурально, все перепутал, и Рокк вместо куриных яиц получил «роковые яйца» гадов. Вместо кур Рокк развел огромных гадов, которые сожрали его, его сотрудников, окружающее население и огромными массами устремились на всю страну, главным образом на Москву, истребляя все на своем пути. Страна была объявлена на военном положении, была мобилизована Красная Армия, отряды которой погибали в геройских, но бесплодных боях. Опасность уже угрожала Москве, но тут случилось чудо: в августе внезапно ударили страшные морозы, и все гады погибли. Только это чудо спасло Москву и весь СССР.
Все вошло в свою колею. Ассистент покойного Владимира Ипатьевича, хотя и продолжал его опыты, но снова открыть красный луч ему не удалось».
Потому заплатил, что собирается уезжать за границу.
— Русский охабень. Мода конца семнадцатого столетия. В летописи в первый раз упоминается под 1377 годом. Сейчас у Мейерхольда в таких охабнях думные бояре со второго этажа падают. Пострадавших актеров и зрителей рынды отвозят в институт Склифосовского. Рекомендую посмотреть…»
Ни туз, ни дама, ни валет,
Побьем мы гадов, без сомненья,
30 января 1926 г. Булгаков заключил договор с московским Камерным театром на инсценировку Р. я. Однако резкая критика Р. я. в подцензурной печати сделала перспективы постановки Р. я. не слишком обнадеживающими, и вместо Р. я. был поставлен «Багровый остров». Договор на эту пьесу, заключенный 15 июля 1926 г., оставлял инсценировку Р. я. как запасной вариант: «В случае, если «Багровый остров» не сможет по каким-либо причинам быть принятым к постановке Дирекцией, то М. А. Булгаков обязуется вместо него, в счет платы, произведенной за «Багровый остров», предоставить Дирекции новую пьесу на сюжет повести «Роковые яйца». » «Багровый остров» появился на сцене в конце 1928 г., но был запрещен уже в июне 1929 г. В тех условиях шансы на постановку Р. я. исчезли полностью, и Булгаков к замыслу инсценировки больше не возвращался.
В данной статье можно ознакомиться с кратким содержанием повести «Роковые яйца». Это произведение, написанное с присущей М. Булгакову тонкой иронией, заставляет задуматься над серьёзными проблемами человеческих взаимоотношений.
История создания фантастической повести
Произведение было написано в 1924 году. В нём Михаил Булгаков выразил своё отношение к происходящей в то время неразберихе в стране, когда в управленцы выбились люди совершенно некомпетентные.
Печаталась повесть в журнале «Красная панорама» в 1925 г. Первоначальное название «Луч жизни» впоследствии было изменено на «Роковые яйца». Булгаков описывает события, якобы произошедшие в 1928 г. в Москве и в Смоленской губернии.
Интересно то, что у профессора Персикова есть прототип – врач Покровский, являвшийся родственником автора. Одним из мест действия была выбрана Смоленщина, где Булгаков работал в больнице.
Главные герои и их характеристика
Владимир Ипатьевич Персиков – профессор IV государственного университета и директор Зоологического института в Москве, 58 лет.
Описание автором герою дается следующее: голова у Персикова лысая, с клоками жёлтых волос по бокам, нижняя губа выпячена, что делает учёного похожим на капризного ребёнка. Голос квакающий и скрипучий. Что-либо объясняя, профессор скрючивает указательный палец и выставляет вверх.
Гениальный учёный, полностью поглощён наукой. Дома за ним ухаживает экономка Марья Степановна, а в институте выполняет его поручения сторож Панкрат, который его боится и боготворит.
Пётр Степанович Иванов – ассистент профессора. Интеллигентный, умный, но не особенно талантливый человек. Приспособленец, стремящийся присоединиться к чужим открытиям.
Александр Семёнович Рокк – заведует совхозом «Красный луч». Бывший флейтист, способный генерировать множество идей, не подкреплённых никакими знаниями и часто приносящих вред. Его внешность неприятна. Одет он был старомодно. Его маленькие глазки изумлённые и одновременно уверенно-наглые.
Краткое содержание повести М. Булгакова «Роковые яйца»
Ниже приводится пересказ произведения по главам.
I. Куррикулюм витэ профессора Персикова
Замечательный учёный ничем, кроме любимой зоологии, не интересовался: газет не читал, в театр не ходил. Он жил один в пятикомнатной квартире в Москве. С 1919 по 1924 годы ему пришлось пережить множество неудобств и неприятностей, но отрешённость от обыденности и помощь старушки экономки Марьи Степановны помогли ему выстоять. Жизнь снова наладилась.
II. Цветной завиток
Однажды, работая в своей лаборатории, Персиков увидел в микроскоп что-то совершенно удивительное. Это открытие так поразило его, что он даже домой пошёл в одной калоше.
III. Персиков поймал
Профессор понял, что при электрическом освещении и определённом положении стёкол микроскопа появляется красный луч, под действием которого амёбы начали невероятно быстро размножаться. Новые организмы были намного крупнее и активнее старых.
Персиков поделился открытием со своим ассистентом Ивановым, который помог построить камеру, для получения луча намного большего диаметра для дальнейших исследований.
IV. Попадья Дроздова
Неведомым образом об открытии стало известно прессе, а затем и всей Москве. Журналист Бронский, несмотря на возмущение профессора, явился выведать подробности.
На следующее утро вышла статья, в которой описывалось совсем не то, что говорил учёный. Открытие назвали кошмарным наравне с кошмарной болезнью кур у попадьи Дроздовой.
В городе Стекловске Костромской губернии у вдовы протоиерея Дроздова начали стремительно заболевать и тут же умирать куры. Вскоре эпидемия поразила всех птиц в городе. Персикова донимают телефонными звонками.
Явился «ослепительный по убранству гражданин» и предложил деньги за камеру, генерирующую волшебный луч. Профессор выгнал его и позвонил на Лубянку. После этого случая учёного охраняли от посетителей агенты.
Через несколько дней относительного спокойствия к Персикову снова пришёл Бронский и стал узнавать про куриные болезни.
VI. Москва в июне 1928 года
Профессора включили в комиссию по борьбе с куриной чумой. О странной болезни говорилось в театрах, газетах, даже в цирковых представлениях.
Через две недели в стране вымерли все куры. Была создана организация по восстановлению птичьего поголовья «Доброкур», в которую опять вошёл Владимир Ипатьевич Персиков. Он очень загружен и работает над своим открытием по ночам. Созданы две камеры с ещё большим диаметром луча. Для опытов профессора из-за границы заказан особый груз.
К учёному явился Рокк. Он сказал, что назначен заведующим совхоза «Красный луч» и хотел забрать камеры, чтобы ускоренно вывести новых кур из яиц, присланных из Америки. Эта идея пришла в голову Рокку после прослушивания лекции профессора.
VIII. История в совхозе
В Смоленской губернии в оранжерее бывшего имения Шереметевых установили камеры профессора и уложили под лучами яйца, привезённые по спецзаказу. Рокку показалось, что они грязные. Охранять камеры приставили солдата с ружьём.
Чем только ни занимался Александр Семёнович до нынешнего своего места работы. До революции он служил флейтистом. В Туркестане Рокк заведовал газетой, а потом отличился планами по орошению. В Москве он озарился новой идеей быстрого выращивания кур. Деревенские называли заведующего антихристом.
Ночью собаки выли и бесились. Утром нашли скорлупу от двух яиц, но цыплят нигде не было. Куда-то делись все птицы и лягушки в округе. Александр Семёнович решил пойти к пруду искупаться. Следом за ним отправилась жена Маня.
Из зарослей лопуха неожиданно появилась огромная змея и кинулась на женщину. Рокк убежал.
Агенты ГПУ нашли председателя совхоза совершенно седым. Они отправились на мотоцикле узнать, что случилось. В оранжерее несметное множество змей ползало на полу. Они напали на приехавших и съели.
В Москве появились слухи об огромных змеях, крокодилах и страусах, нападающих на людей. Наконец-то пришла посылка для профессора, но там оказались куриные яйца вместо заказанных им яиц пресмыкающихся. Очевидно, перепутали грузы для совхоза и Владимира Ипатьевича.
Змеи, крокодилы и страусы распространяются по всей стране, откладывая по пути огромное количество яиц. Персиков в предынфарктном состоянии.
В республике паника. Все ринулись в Москву. Объявлено военное положение. Армия отправляется на бой с гадами. Горят города и леса. В институте только профессор, сторож Панкрат и экономка. Толпа обвиняет в случившемся Персикова и врывается в здание, где убивают без разбора и сторожа, и профессора, и бедную женщину.
XII. Морозный Бог на машине
Спасло республику от разорения совершенное чудо. В середине августа вдруг ударил 18 градусный мороз. Он продержался два дня и уничтожил всех пресмыкающихся. Горы трупов гнили и вызвали эпидемии, унёсшие жизни многих людей. К весне 1929 г. всё закончилось, страна вернулась к прежней жизни.
Анализ произведения
Булгаков написал своё творение в жанре фантастической повести. Главная мысль состоит в том, что нельзя необразованным людям руководить наукой.
Мало понимающие как в управлении, так и в научных исследованиях представители «низов» ради решения сиюминутной проблемы поставили на карту судьбы многих людей. Неслучайно ассистент Иванов не смог повторить изобретение профессора.
Гениальные люди, так необходимые стране, истребляются малообразованной толпой. Произведение учит ответственности в принятии таких важных решений, как использование не до конца изученных научных открытий.
Повесть желательно читать полностью или слушать онлайн.
«Роковые яйца», краткое содержание по главам повести Булгакова
Краткое содержание
Глава 1. Куррикулюм витэ профессора Персикова
Началом «ужасающей катастрофы» можно считать вечер 16 апреля 1928 года, а ее причиной – профессора зоологии Владимира Ипатьевича Персикова, занимающего должность директора Московского зоологического института.
В свои 58 лет, пережив предательство жены, Владимир Ипатьевич жил скромной холостяцкой жизнью. Как и всем представителям научного сообщества, еду довелось вынести немало испытаний в послереволюционные годы. От продолжительного голода умерли не только все подопытные животные в институте, но даже «бессменный сторож института старик Влас». Читать лекции профессору приходилось при минусовой температуре в помещении, а из пяти комнат в его квартире ему оставили только две.
Профессор грозился уехать за границу, но обещания своего не сдержал. К 1928 году ситуация стала заметно улучшаться, и Персиков воспрянул духом.
Глава 2. Цветной завиток
Профессор рассматривает результат своих многочисленных экспериментов. Под микроскопом он наблюдает за амебами и замечает «цветной завиток, похожий на женский локон» – цветной пучок света, указывающий на то, что препарат не в фокусе.
Персиков хочет настроить освещение, но его рука на полпути замирает: профессорский глаз замечает под стеклом нечто удивительное. В состоянии крайнего замешательства он задергивает шторы, накрывает микроскоп стеклянным колпаком и покидает институт, бормоча себе под нос: «Ведь это сулит черт знает что такое!».
Глава 3. Персиков поймал
Профессор выясняет, что под действием тонкого красного луча, выпадавшего из цветного завитка, амебы стремительно размножались, а после – «яростно набрасывались друг на друга и рвали в клочья и глотали».
Чтобы повторить необычный эффект вне микроскопа, доцент Иванов берется соорудить особую систему зеркал и линз. Прибор готов и уже спустя два дня после проведения первого опыта на икре лягушек институт заполняется тысячами огромных квакающих существ. С большим трудом удается их «перебить ядами» и очистить помещение.
Глава 4. Попадья Дроздова
Слухи о необыкновенном «луче жизни» распространяются со стремительной скоростью по всей Москве. К профессору наведывается модный журналист Бронский с вечно бегающими глазами.
Невзирая на сопротивление Персикова, бойкий журналист задает ему вопросы и приходит к выводу, что сделанное им открытие «вызовет мировой переворот в животноводстве».
Статья тут же идет в печать, и на следующий день профессора начинают осаждать журналисты.
Глава 5. Куриная история
Тем временем в «уездном заштатном городке» Стекловске беда: начинается страшный куриный мор, за два дня выкосивший всех куриц в городе.
Профессора Персикова продолжают беспокоить журналисты, и «работать в такой обстановке было просто невозможно». Доведенный до крайней степени раздражения, Владимир Ипатьевич звонит на Лубянку и просит принять меры. Его уверяют, что «больше никто его не потревожит, ни в институте, ни дома».
Журналист Бронский сообщает профессору, не читающему газеты, о куриной эпидемии, и тот подключается к борьбе с ней.
Глава 6. Москва в июне 1928 года
Вся Москва увешана объявлениями о запрете употребления и продажи куриных яиц и куриного мяса. В простых столовых и дорогих ресторанах не сыщешь блюда с этими продуктами.
«Куриная» тема становится невероятно модной в столице, и ее на всякий манер обыгрывают не только в газетах, но даже в театрах и цирке.
Глава 7. Рокк
Спустя две недели куриный мор прекращается столь же неожиданно, как и начался. За это время «профессор Персиков совершенно измучился и заработался». Получив, наконец, возможность заниматься удивительным лучом, он ночи напролет проводит «у камеры и микроскопа».
По заданию правительства к профессору приходит Александр Семенович Рокк – директор совхоза «Красный луч». Он забирает из лаборатории экспериментальные камеры с лучом, оставив лишь одну, самую маленькую. Камеры нужны Рокку для восстановления куриного поголовья.
Глава 8. История в совхозе
Александр Семенович с помощниками устанавливает драгоценные камеры в бывшей оранжерее Шереметьевых. Он бережно укладывает в них яйца, присланные из-за границы. Смущает Рокка лишь то, что все они удивительно большие и грязные.
Рокк не может налюбоваться на «испещренные пятнами ярко-красные яйца», в которых уже на третий день чувствовалось пробуждение жизни. Впрочем, радость директора омрачается странным поведением животных: из окрестностей исчезают все птицы и лягушки, а собаки жалобно воют все ночи напролет.
День проходит «крайне возбужденно», поскольку Рокк не обнаруживает в камере ни целых яиц, ни долгожданных цыплят. Все отправляются на их поиски, во время которых на супругу Рокка нападает огромная змея и съедает ее.
Глава 9. Живая каша
Перед агентами ГПУ находится «седой трясущийся человек» – это Александр Семенович Рокк, на глазах которого мучительной смертью погибла жена.
Агенты предлагают Рокку съездить в совхоз для разбирательства, но старик в ужасе просит отвезти его в Москву. Решено, что директор – сумасшедший, которого напугал удав, сбежавший из цирка.
Агенты отправляются в «Красный луч» и перед их глазами открывается живописная картина. «Вся оранжерея жила как червивая каша»: гигантских размеров змеи ползают по полу, шипят и заворачиваются в клубки.
Агенты пытаются ретироваться, но становятся жертвами адских созданий.
Глава 10. Катастрофа
Москва полнится необычайными слухами о нашествии змей-великанов, страусов и крокодилов. Профессору Персикову, который, как известно, газет не читает, об этом ничего не известно. Он возмущен другим обстоятельством: вместо давнишнего заказа на поставку яиц страуса и анаконды он получил огромную партию обычных куриных яиц.
Дело проясняется, когда в кабинет профессора вбегает перепуганный Иванов с газетой в руках: профессорский «заказ на змеиные и страусовые яйца переслали в совхоз, а куриные» – в институт. Осознав масштабы трагедии, Персикову становится плохо.
Глава 11. Бой и смерть
В Москве пылает «бешеная электрическая ночь»: народ в панике эвакуируется, конная армия безуспешно пытается остановить натиск огромных гадов.
Обезумевшая толпа врывается в институт, убивает профессора Персикова и поджигает здание.
Глава 12. Морозный бог на машине
Неожиданным спасением для Москвы и близлежащих территорий становятся небывалые доселе заморозки, которые держатся трое суток. «Остановить движения мерзких пресмыкающихся», перед которыми была бессильна армия, смог только сильный мороз.
Однако страна еще долго приходит в себя после страшного эксперимента Рокка: гниение «бесчисленных трупов крокодилов и змей» вызывает волну страшных эпидемий. Лишь к весне следующего года положение окончательно стабилизируется.
На месте разрушенного института возводят новое строение, и его директором становится профессор Иванов. Он безуспешно пытается воссоздать камеры с «лучом жизни»: этот секрет унес собой в могилу «покойный профессор Владимир Ипатьевич Персиков».
Глава 2 Цветной завиток
Итак, профессор зажег шар и огляделся. Зажег рефлектор на длинном экспериментальном столе, надел белый халат, позвенел какими-то инструментами на столе…
Многие из тридцати тысяч механических экипажей, бегавших в 28-м году по Москве, проскакивали по улице Герцена, шурша по гладким торцам, и через каждую минуту с гулом и скрежетом скатывался с Герцена к Моховой трамвай 16, 22, 48 или 53-го маршрута. Отблески разноцветных огней забрасывал в зеркальные стекла кабинета и далеко и высоко был виден рядом с темной и грузной шапкой храма Христа туманный, бледный месячный серп.
Но ни он, ни гул весенней Москвы нисколько не занимали профессора Персикова. Он сидел на винтящемся трехногом табурете и побуревшими от табаку пальцами вертел кремальеру великолепного цейсовского микроскопа, в который был заложен обыкновенный неокрашенный препарат свежих амеб. В тот момент, когда Персиков менял увеличение с пяти на десять тысяч, дверь приоткрылась, показалась остренькая бородка, кожаный нагрудник, и ассистент позвал:
– Владимир Ипатьич, я установил брыжейку, не хотите ли взглянуть?
Персиков живо сполз с табурета, бросив кремальеру на полдороге, и, медленно вертя в руках папиросу, прошел в кабинет ассистента. Там, на стеклянном столе, полузадушенная и обмершая от страха и боли лягушка была распята на пробковом штативе, а ее прозрачные слюдяные внутренности вытянуты из окровавленного живота в микроскоп.
– Очень хорошо! – сказал Персиков и припал глазом к окуляру микроскопа.
Очевидно, что-то очень интересное можно было рассмотреть в брыжейке лягушки, где, как на ладони видные, по рекам сосудов бойко бежали живые кровяные шарики. Персиков забыл о своих амебах и в течение полутора часов по очереди с Ивановым припадал к стеклу микроскопа. При этом оба ученые перебрасывались оживленными, но непонятными простым смертным словами.
Наконец Персиков отвалился от микроскопа, заявив:
– Сворачивается кровь, ничего не поделаешь.
Лягушка тяжко шевельнула головой, и в ее потухающих глазах были явственны слова: «Сволочи вы, вот что…»
Разминая затекшие ноги, Персиков поднялся, вернулся в свой кабинет, зевнул, потер пальцами вечно воспаленные веки и, присев на табурет, заглянул в микроскоп, пальцы он наложил на кремальеру и уже собирался двинуть винт, но не двинул. Правым глазом видел Персиков мутноватый белый диск и в нем смутных бледных амеб, а посредине диска сидел цветной завиток, похожий на женский локон. Этот завиток и сам Персиков, и сотни его учеников видели очень много раз, и никто не интересовался им, да и незачем было. Цветной пучочек света лишь мешал наблюдению и показывал, что препарат не в фокусе. Поэтому его безжалостно стирали одним поворотом винта, освещая поле ровным белым светом. Длинные пальцы зоолога уже вплотную легли на нарезку винта и вдруг дрогнули и слезли. Причиной этого был правый глаз Персикова, он вдруг насторожился, изумился, налился даже тревогой. Не бездарная посредственность, на горе республике, сидела у микроскопа. Нет, сидел профессор Персиков! Вся жизнь, его помыслы сосредоточились в правом глазу. Минут пять в каменном молчании высшее существо наблюдало низшее, мучая и напрягая глаз над стоящим вне фокуса препаратом. Кругом все молчало. Панкрат заснул уже в своей комнате в вестибюле, и один только раз в отдалении музыкально и нежно прозвенели стекла в шкапах – это Иванов, уходя, запер свой кабинет. За ним простонала входная дверь. Потом уже послышался голос профессора. У кого он спросил – неизвестно.
– Что такое? Ничего не понимаю…
Запоздалый грузовик прошел по улице Герцена, колыхнув старые стены института. Плоская стеклянная чашечка с пинцетами звякнула на столе. Профессор побледнел и занес руки над микроскопом так, словно мать над дитятей, которому угрожает опасность. Теперь не могло быть и речи о том, чтобы Персиков двинул винт, о нет, он боялся уже, чтобы какая-нибудь посторонняя сила не вытолкнула из поля зрения того, что он увидал.
Было полное белое утро с золотой полосой, перерезавшей кремовое крыльцо института, когда профессор покинул микроскоп и подошел на онемевших ногах к окну. Он дрожащими пальцами нажал кнопку, и черные глухие шторы закрыли утро, и в кабинете ожила мудрая ученая ночь. Желтый и вдохновенный Персиков растопырил ноги и заговорил, уставившись в паркет слезящимися глазами:
– Но как же это так? Ведь это же чудовищно. Это чудовищно, господа, – повторил он, обращаясь к жабам в террарии, но жабы спали и ничего ему не ответили.
Он помолчал, потом подошел к выключателю, поднял шторы, потушил все огни и заглянул в микроскоп. Лицо его стало напряженным, он сдвинул кустоватые желтые брови.
– Угу, угу, – пробурчал он, – пропал. Понимаю. По-о-нимаю, – протянул он, сумасшедше и вдохновенно глядя на погасший шар над головой, – это просто.
И он вновь опустил шипящие шторы и вновь зажег шар. Заглянул в микроскоп, радостно и как бы хищно осклабился.
– Я его поймаю, – торжественно и важно сказал он, поднимая палец кверху, – поймаю. Может быть, и от солнца.
Опять шторы взвились. Солнце теперь было налицо. Вот оно залило стены института и косяком легло на торцах Герцена. Профессор смотрел в окно, соображая, где будет солнце днем. Он то отходил, то приближался, легонько пританцовывая, и наконец животом лег на подоконник.
Приступил к важной и таинственной работе. Стеклянным колпаком накрыл микроскоп. На синеватом пламени горелки расплавил кусок сургуча и края колокола припечатал к столу, а на сургучных пятнах оттиснул свой большой палец. Газ потушил, вышел и дверь кабинета запер на английский замок.
Полусвет был в коридорах института. Профессор добрался до комнаты Панкрата и долго и безуспешно стучал в нее. Наконец за дверью послышалось урчанье как бы цепного пса, харканье и мычанье, и Панкрат в полосатых подштанниках, с завязками на щиколотках предстал в светлом пятне. Глаза его дико уставились на ученого, он еще легонько подвывал со сна.
– Панкрат, – сказал профессор, глядя на него поверх очков, – извини, что я тебя разбудил. Вот что, друг, в мой кабинет завтра утром не ходить. Я там работу оставил, которую сдвигать нельзя. Понял?
– У-у-у, по-по-понял, – ответил Панкрат, ничего не поняв. Он пошатывался и рычал.
– Нет, слушай, ты проснись, Панкрат, – молвил зоолог и легонько потыкал Панкрата в ребра, отчего у того на лице получился испуг и некоторая тень осмысленности в глазах. – Кабинет я запер, – продолжал Персиков, – так убирать его не нужно до моего прихода. Понял?
– Слушаю-с, – прохрипел Панкрат.
– Ну вот и прекрасно, ложись спать.
Панкрат повернулся, исчез в двери и тотчас обрушился на постель, а профессор стал одеваться в вестибюле. Он надел серое летнее пальто и мягкую шляпу, затем, вспомнив про картину в микроскопе, уставился на свои калоши и несколько секунд глядел на них, словно видел их впервые. Затем левую надел и на левую хотел надеть правую, но та не полезла.
– Какая чудовищная случайность, что он меня отозвал, – сказал ученый, – иначе я его так бы и не заметил. Но что это сулит. Ведь это сулит черт знает что такое.
Профессор усмехнулся, прищурился на калоши и левую снял, а правую надел.
– Боже мой! Ведь даже нельзя представить себе всех последствий… – Профессор с презрением ткнул левую калошу, которая раздражала его, не желая налезать на правую, и пошел к выходу в одной калоше. Тут же он потерял носовой платок и вышел, хлопнув тяжелою дверью. На крыльце он долго искал в карманах спичек, хлопая себя по бокам, не нашел и тронулся по улице с незажженной папиросой во рту.
Ни одного человека ученый не встретил до самого храма. Там профессор, задрав голову, приковался к золотому шлему. Солнце сладостно лизало его с одной стороны.
– Как же раньше я не видал его, какая случайность. Тьфу, дурак, – профессор наклонился и задумался, глядя на разно обутые ноги, – гм… как же быть? К Панкрату вернуться? Нет, его не разбудишь. Бросить ее, подлую, жалко. Придется в руках нести. – Он снял калошу и брезгливо понес ее.
На стареньком автомобиле с Пречистенки выехали трое. Двое пьяненьких и на коленях у них ярко раскрашенная женщина в шелковых шароварах по моде 28-го года.
– Эх, папаша! – крикнула она низким сиповатым голосом. – Что ж ты, другую-то калошку пропил?
– Видно, в «Альказаре» набрался старичок, – завыл левый пьяненький, правый высунулся из автомобиля и прокричал:
– Отец, что, ночная на Волхонке открыта? Мы туда!
Профессор строго посмотрел на них поверх очков, выронил изо рта папиросу и тотчас забыл об их существовании. На Пречистенском бульваре рождалась солнечная прорезь, а шлем Христа начал пылать. Вышло солнце.
Глава 5. Куриная история
В небольшом городке Стекловске в куроводческой артели вдовы Дроздовой начинается куриный мор. Вскоре эпидемия перекидывается на соседские курятники, и через два дня в Стекловске не остается ни одной курицы.
Репортеры продолжают осаждать профессора Персикова и мешают ему работать. Последней каплей становится визит иностранного представителя, который предлагает ученому деньги и поддержку «одной страны». Злой Владимир Ипатьевич выгоняет иностранца и звонит на Лубянку. Оттуда являются специалисты, которые заверяют: более профессора никто не потревожит.
Но чрезвычайная ситуация с куриным мором заставляет Персикова включиться в борьбу с эпидемией.
Глава 7. Рокк
Уже через две недели эпидемия останавливается сама собой, несмотря на принятые меры: в Союзе не остается ни одной курицы. Комиссии по борьбе с куриной чумой быстро переименовывают в куроводческие. Совершенно измученный Персиков, которому не давали покоя все эти собрания и заседания, возвращается к исследованию «живых лучей».
К профессору приходит Александр Семенович Рокк, который назначен директором совхоза «Красный луч». По заданию правительства он вывозит новые большие камеры, оставляя Персикову для экспериментов одну маленькую. Цель Рокка – восстановить куриное поголовье.
Глава 11. Бой и смерть
Москва в панике. Эвакуируют музеи и золотовалютные запасы, улицы наводняют беженцы. Конная армия, аэропланы и танки напрасно пытаются остановить полчища змей и крокодилов, которые приближаются к столице.
Профессор Персиков сидит в своем кабинете. Его оставили все, кроме сторожа, экономки и охранника из ГПУ. Внезапно появляется разъяренная толпа с криками: «Ты выпустил гадов!» Люди вламываются в институт и убивают ученого. Вместе с ним погибает экономка и сторож. Толпа громит лаборатории и поджигает здание.
Глава 10. Катастрофа
Москва с самого утра полнится невероятными сообщениями: под Можайском появились полчища гигантских змей, крокодилов и страусов, которые плодятся с неимоверной быстротой. Но ужасающие новости до Персикова не доходят, поскольку он не читает газет. Профессор возмущен: пришел заказ из Германии, но в нем куриные яйца вместо яиц анаконды и страуса. Вбегает перепуганный Иванов с газетой. Он видит недовольного Персикова, ящики с яйцами и понимает, что произошло. Заказ профессора доставили Рокку. Вот откуда появилось несметное количество гигантских гадов.
Глава 1. Куррикулюм витэ профессора Персикова
Профессор зоологии Владимир Ипатьевич Персиков занимает должность директора Московского зоологического института. В свои 58 лет ученый все еще одинок. Его хозяйство ведет старая экономка Марья Степановна. Настоящая страсть Персикова – земноводные.